Это приятно и хорошо.

Впрочем, Поглощение тоже росло довольно быстро — уже двадцать пять процентов. Думаю, оно чуть застопорится в какой-то момент, и уже хочешь-не хочешь придется переходить на деревья, потому что мне нельзя останавливаться в развитии.

По пути к дому Морны удалось «восстановить» еще пять единиц живы. И это я практически не отдыхал, использовав Поглощение раз за разом и останавливаясь только при дискомфорте в духовном корне!

Виа потребовалось больше времени на охоту, чем вчера. То ли дело было в том, что не попадалось достаточно «глупых» животных, то ли их требовалось попросту больше. В любом случае мне пришлось ее ждать уже сидя на бревне. Идти дальше с ней не хотелось: её может заметить в этот раз уже не Лира, а Морна. Седой успел сползти на бревно, обнюхать его, ухватить какой-то цветок и вернуться в корзину, довольный своей находкой.

Когда Виа вернулась, я заметил изменения сразу: лиана стала чуть длиннее (где-то на ладонь), её тело выглядело плотнее и «мускулистее», если это слово вообще применимо к растению, а изумрудные прожилки стали немного пульсировать. Любопытно. Она становилась «красивее» — уже не просто хищная лиана, а что-то большее. Как же она будет выглядеть после полной эволюции?

— Дальше, Виа, мы без тебя. — вздохнул я и приказал ей остаться у этого поваленного бревна.

Она была недовольна, но приказ выполнила.

А мы с Седым двинулись дальше.

Дом Морны показался среди деревьев минут через двадцать.

Первое, что бросилось в глаза — непривычная тишина.Во время моего прошлого посещения тут было… оживленнее.

Я замедлил шаг, настороженно оглядываясь.

Живая изгородь из шипастых кустов мгновенно отреагировала на моё приближение: шипы повернулись, отслеживая движение, но проход открылся, пропуская меня внутрь.

Я остановился и уставился на кусты. Уже в прошлый раз я задавался вопросом — как это Морна контролирует изгородь, решая кого ей трогать, а кого нет. Но пока ответа так и не придумал — ни у нее, ни у ее «детей» таких Даров не было. Или…я просто о чем-то не знаю.

Угрюм бесшумно расхаживал по двору, словно пес. Увидев меня он приостановился, но узнав, продолжил наматывать круги.

— Привет, — сказал я ему, даже не знаю зачем, как-то само вырвалось.Может меня смущала эта тишина и я надеялся, что Морна, услышав человеческий голос, сама выйдет?..

Падальщик повернул в мою сторону голову и моргнул. И всё, больше никакой реакции. Похоже, он меня запомнил.

Я прошёл мимо него и остановился, заметив знакомую фигуру.

Малик сидел на большом камне посреди двора. Глаза его были закрыты, а руки сложены на коленях — классическая поза для медитации. Интересно, он сам к ней пришел? В прошлый раз он обнимал камень, а теперь просто сидел.

Услышав мои шаги, он открыл глаза. Я на мгновение даже подумал, что он слепой, настолько они были тусклые и уставшие.

Я подошел поближе и остановился. Он же сделал то, чего я не ожидал — протянул руку для рукопожатия. Жест был неуклюжим, явно непривычным для него. Но в нём чувствовалось… усилие. Попытка сделать что-то нормальное, человеческое. Может, Морна пыталась его этому научить?

Я взял его ладонь. Она была холодная, словно он долго держал руки в ледяной воде. И в тот же миг я применил Анализ.

Боль кольнула в висках, голова резко закружилась, но я не подал виду и устоял на ногах. Меня интересовало одно: увидит ли Анализ какие-то «проблемы» у этого ребенка? А еще я хотел знать, как система «опишет» дитя гнилодарца.

Перед глазами появились строки:

[Объект: Малик

Возраст: 8 лет

Дар: Каменное Сердце (поврежден)

Состояние духовного корня: Тяжелое

— Множественные микротрещины

— Постоянная утечка живы

Примечание: Полное разрушение духовного корня в течение 3–5 лет. Риск болевого шока при попытке активного использования Дара.]

Я с трудом сохранил невозмутимость. То есть было понятно, что с мальчиком не всё в порядке, но не было понятно насколько.

Малик отпустил мою руку и снова закрыл глаза, погружаясь в медитацию, словно ничего не произошло. Похоже, Анализ он не почувствовал.

А я еще несколько мгновений смотрел на этого мальчика, но уже по-другому, понимая, сколько у того времени. Эта информация меня совсем не обрадовала. Я вспомнил флакон с зельем у меня в корзине… Вот таких бы зелий этим детям, и они бы смогли жить нормальной жизнью, а тут… Морна скорее всего знает о проблемах мальчика.

Ладно. — вздохнул я. — Время еще есть.

Дверь была открыта, но не нараспашку, а чуть приоткрыта, словно кто-то забыл её закрыть.

С осторожностью я толкнул её, заглянул внутрь и замер.

Морна сидела за столом. Вернее, лежала на нём, положив голову на скрещенные руки. Её тёмные волосы были в беспорядке, спутанные и всклоченные. Белая рубаха-платье (та самая, в которой я видел её у ульев) была заляпана кровью, успевшей засохнуть. Бурые пятна виднелись на рукавах, на груди и на подоле. Руки ее тоже были в засохшей крови — Морна настолько вымоталась, что даже не вымыла их.

Я огляделся в поисках Варна, но раненого охотника нигде не было.

Мой взгляд снова вернулся к Морне. Впервые ее я видел ее такой — не хищницей, не насмешливой отшельницей, а просто очень уставшей и измотанной женщиной. Я бы даже сказал уязвимой.

Я сделал шаг и скрипнула половица.

Морна дёрнулась.

В одно мгновение (быстрее, чем я успел моргнуть) её тело напряглось, мышцы вздулись под тканью, а когти на руках как будто даже удлинились. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками вспыхнули и на долю секунды я увидел там зверя, готового рвать и убивать.

А потом она узнала меня и моментально успокоилась.

— А… это ты? — Голос её был хриплый и сонный. Она расслабилась и откинулась на спинку стула.

— Я.

Она вздохнула и потерла лицо ладонями, пытаясь придти в себя. Видно было, что ей тяжело.

Я оглядел комнату ещё раз.

— А где Варн?

Морна махнула рукой куда-то в сторону.

— Ушёл ещё утром.

— Ушёл? — Я не смог скрыть удивление. — После таких ран?

— Ну сюда-то он как-то дошел, — резонно заметила она, — Тем более, основное я сделала — вычистила всю заразу из ран. С остальным его тело само справится, не слабак же.

Она посмотрела на себя, на платье, на стол и вздохнула:

— Только и успела, что убрать кровь со стола, а сама…сама не успела надеть что-то почище. Уснула.

Я смотрел на неё растрепанную, уставшую, настоящую… но красивую.

— Ну? — Её голос прервал мои размышления. — Что там у тебя?

— Принёс отвары. Но… — Я замялся. — Может мне в другой раз зайти? Похоже, сейчас не лучшее время.

Морна фыркнула.

— Что, мальчишка, крови испугался?

— Нет, просто…

— Не бывает лучшего времени. — Она выпрямилась, явным усилием воли заставляя себя собраться. — Раз пришёл, то давай, доставай.

Я не стал спорить, опустил корзину на пол и начал выкладывать бутылочки на стол. Одну за другой, аккуратными рядами. Сорок штук — результат пяти часов непрерывной работы.

Морна взяла первую бутылочку, откупорила и понюхала. Её ноздри дрогнули, втягивая запах, и брови поползли вверх.

— Хм…

Она взяла вторую, третью… Нюхала каждую, едва заметно кивая.

— Двадцать семь медяков за штуку, — сказала она наконец.

Как будто я стал бы спорить.

— Ты времени зря не теряешь! Не знаю как ты этого добился, но качество стало ещё лучше. — В её голосе было что-то новое, уважение что-ли.

Морна достала мешочек с монетами и начала отсчитывать. В этот раз сумма была действительно для меня немаленькая, но это всего лишь малая часть того, что мне нужно собрать для выплаты долга.

Я забрал деньги и убрал в кошелек.

Морна же ждала, когда я уйду — это так и читалось в её позе, в усталом взгляде… Она хотела остаться одна, вымыться, отдохнуть…

— Есть ещё одна просьба, — сказал я.