Связной закашлялся, стирая кровавую пену с губ.

— Нейрон скинул расписание. Из-за локальных выбросов после уничтожения «Лилии», поезд сбросит скорость на заброшенной станции «Лесная» для калибровки магнитных подушек. Это будет через четырнадцать часов. Если мы уничтожим головной вагон «Левиафана», орбитальные сканеры ослепнут навсегда. Все физические контракты Синдиката будут аннулированы, потому что платить станет некому. Это сердце корпорации, Шрам.

Ветеран 28-го отдела молча кивнул. Цель из абстрактного выживания превратилась в конкретную, тактическую задачу с физическими координатами. Пневматика его протеза издала короткий, хищный выдох. Пшш-клац.

— Значит, мы идём на север. Уходим в коллекторы. Сейчас.

XL

Они спустились на первый этаж, переступая через изувеченные, дымящиеся останки бойцов «Омеги». Шрам безошибочно нашёл в подсобном помещении столовойёр тяжёлый чугунный люк, покрытый вековой ржавчиной. Ветеран просунул под край крышки ствол трофейного автомата и, используя его как рычаг, навалился всем весом. Металл со скрипом поддался, открывая зев глубокого канализационного колодца, ведущего в древние, ещё советские дренажные магистрали, проложенные под Мёртвым Городом.

Из дыры пахнуло сыростью, аммиаком и чёрной плесенью. Это был единственный путь наружу, не контролируемый беспилотниками Синдиката. Шрам включил наплечный фонарь и начал спуск, его титановая стопа гулко била по ржавым металлическим скобам. Крид спускался следом, тяжело дыша, каждый шаг отдавался глухой болью в сломанных рёбрах.

Едва они оказались на дне коллектора, по колено в мутной, быстро текущей воде, как перекрытия над их головами содрогнулись. Далёкий, раскатистый гул прорвался сквозь многометровую толщу бетона. Синдикат принял решение. Несколько звеньев стратегических бомбардировщиков, игнорируя ПВО Зоны, нанесли ковровый удар кассетными боеприпасами по квадрату школы. Потолок туннеля мелко затрясся, осыпая оперативников радиоактивной пылью и кусками старой штукатурки. Школа номер четыре, вместе с трупами «Омеги» и кустарными минами, перестала существовать, превратившись в ровное, перепаханное взрывами поле щебня.

Шрам не оглянулся наверх. Он поправил КС-23 на плече и зашагал в кромешную тьму коллектора, уходящего на север. Пневматическое колено отбивало безжалостный, механический марш: пшш-клац, пшш-клац. Они снова стали призраками, движущимися под землёй навстречу бронированному левиафану Синдиката.

XLI

Ржавая решетка ливневого стока со скрежетом поддалась, выплюнув оперативников из зловонного бетонного чрева на поверхность. Шрам выбрался первым, тяжело опираясь на ствол дробовика. Пневматика ноги хрипло выдохнула: пшш-клац, вбивая титановую стопу в слой пружинящего, неестественно красного мха.

— Вылезай, пижон. Конечная, — бросил ветеран, протягивая руку в изорванной перчатке в темноту коллектора.

Крид вывалился наружу, жадно, со свистом хватая ртом воздух. Лощеный связной выглядел так, будто его прожевали и выплюнули: свинцовый СКАТ покрылся коркой запекшейся слизи, лицо перепачкано кровью и машинным маслом, а в глазах плескалось чистое, первобытное изнеможение. Он поднял взгляд и осекся.

Перед ними стеной стоял Рыжий Лес. После уничтожения «Лилии» Зона здесь словно сошла с ума. Мутировавшие сосны, цвета запекшейся артериальной крови, не просто росли — они хищно извивались, их стволы скрипели, как корабельные мачты в шторм, хотя ветра не было вовсе. Из растрескавшейся коры сочилась густая, фосфоресцирующая смола, издающая резкий запах озона и жженого сахара.

— Твою мать… — выдохнул Крид, нервно передергивая затвор «Вала». — Оно же живое, Шрам. Оно всё пульсирует. Мы словно в желудок к гигантской твари залезли.

— Меньше лирики, больше внимания под ноги, — отрезал наемник, сбрасывая пустой магазин и загоняя в АКМС новый, скрепленный синей изолентой. — Корпорация расковыряла Зоне старую рану своим резонатором. Лес сейчас в стадии активного иммунного ответа. Для него мы — инфекция. Держись в моем кильватере и не смей трогать ветки.

XLII

Уже через двадцать минут марша стало ясно, что обычная геометрия здесь больше не работает. Деревья смыкались за их спинами, образуя глухую, непроходимую стену из кроваво-красных стволов и колючего кустарника.

Крид с яростью ударил кулаком по предплечью, где крепился тактический планшет. Экран ПДА выдавал дикую пляску пикселей, стрелка компаса бешено вращалась вокруг своей оси, словно обезумевшая.

— Сдохло всё! Гироскопы в нуле, GPS даже не пытается поймать сигнал! — в голосе блондина снова начали пробиваться истеричные нотки. Он указал дрожащим пальцем на вросший в землю остов ржавого советского танка ПТ-76. — Мы проходили эту консервную банку пятнадцать минут назад! Я лично оставил царапину на броне! Мы ходим по кругу, Шрам! Зона водит нас за нос!

Ветеран 28-го отдела подошел к танку, провел пальцем по свежей, блестящей металлом царапине на проржавевшей башне, а затем посмотрел на крону ближайшей сосны.

— Не мы ходим, Виктор. Лес ходит, — мрачно констатировал Шрам. — Аномальная активность перестраивает топологию. Пространство складывается гармошкой. Если мы продолжим идти по прямой, то либо умрем от истощения через неделю, либо выйдем себе же навстречу.

— И что ты предлагаешь⁈ Сесть и ждать, пока нас сожрут⁈

— Я предлагаю заткнуться и слушать, — Шрам резко приложил палец к фильтру противогаза. — Слышишь? Тяга воздуха. Там, где гравитация ломает пространство, всегда есть сквозняк. Идем на перепад давления.

XLIII

Интуиция старого волка не подвела, но Зона не собиралась отдавать свою добычу так легко. Они продирались сквозь колючие заросли, когда воздух вокруг внезапно уплотнился, зазвенев, как натянутая струна. Опавшая красная хвоя под их ногами вдруг неестественно медленно поплыла вверх, нарушая законы тяготения.

— Назад! Воронка! — рявкнул Шрам, отпрыгивая в сторону. Пшш-клац! Протез взрыл землю, уводя тело из зоны поражения.

Крид среагировал на долю секунды позже. Гравитационная аномалия, невидимая, но чудовищно мощная, с визгом раскрутилась прямо под ногами связного. Неведомая сила рванула его вверх, оторвав от земли. Блондин заорал, когда невидимые тиски сдавили его свинцовый штурмовой костюм, сминая металл и кевлар, как фольгу.

— Шрам! Тянет! Меня тянет! — в панике захрипел Виктор, болтаясь в воздухе под углом в сорок пять градусов. Аномалия начала медленно засасывать его в свой эпицентр, чтобы через мгновение сжать в кровавый комок размером с грейпфрут.

Ветеран рванулся вперед. Он намертво вбил свою титановую стопу между обнаженными корнями ближайшей сосны, создав идеальный, несокрушимый якорь, и выбросил вперед левую руку. Пальцы вцепились в лямки рейдового рюкзака Крида.

— Режь лямки, идиот! — прорычал Шрам, чувствуя, как его собственные плечевые суставы трещат от перегрузки. Воронка ревела, затягивая добычу.

— Там фильтры! Там наши стимуляторы! — в отчаянии завопил блондин, пытаясь удержать снаряжение.

— Жить захочешь — жабрами задышишь! Режь, сука!!

Крид выхватил нож и полоснул по нейлоновым ремням. В ту же секунду Шрам с нечеловеческой силой рванул его на себя. Они кубарем полетели в красную грязь. А тяжелый рюкзак Синдиката с чавкающим звуком засосало в центр аномалии, где его мгновенно спрессовало в плотный, влажно хрустнувший брикет, и с силой выплюнуло в кусты.

XLIV

Крид лежал на спине, жадно глотая воздух. Его трясло. Адреналиновый откат наложился на потерю медикаментов. Корпоративный лоск окончательно растворился в грязи Рыжего Леса — перед Шрамом лежал просто изломанный, насмерть перепуганный человек.

— Мы пустые… — прохрипел Виктор, стирая грязной перчаткой пот со лба. — Ни стимуляторов, ни жгутов, ни антирадов. У меня ребра сломаны, Шрам. Я без химии даже до утра не дотяну. Мы сдохнем здесь, как слепые котята.

Ветеран тяжело поднялся. Пшш-клац. Он подошел к Криду, схватил его за воротник покореженного СКАТа и рывком усадил, заглянув прямо в безумные, расширенные глаза.