Шрам понял, что они оказались в идеальном огневом мешке. КС-23 был бесполезен на такой дистанции, а дозвуковой «Вал» напарника не пробьёт тяжёлую броню снайпера даже при прямом попадании. Ветеран отполз по битому стеклу к дальнему углу кабинета химии, где среди перевёрнутых шкафов лежал иссохший, мумифицированный труп сталкера-одиночки, давно сгинувшего в Мёртвом Городе. Руки мертвеца намертво сжимали замотанную в брезент винтовку СВД.

Наёмник грубо, ломая хрупкие кости скелета, вырвал оружие из мёртвой хватки. Деревянный приклад рассохся, воронение давно стёрлось, а линзы прицела ПСО-1 были покрыты толстым слоем пыли. Это был безнадёжно устаревший кусок советского железа. Но затвор лязгнул мягко и сухо — мертвец заботился о своём оружии до последнего вздоха. Шрам вытер оптику большим пальцем, стянул с себя пробитый, дымящийся наплечник и тяжело лёг на залитый кровью и реактивами пол у пролома в стене. Грубая кинетика и законы физики собирались бросить вызов баллистическим процессорам Директората. Дуэль началась.

XXXVI

Пыль, поднятая рухнувшей стеной, медленно оседала в лучах тусклого света, пробивающегося сквозь выбитые окна лаборантской. Шрам лежал на животе, слившись с холодным, усыпанным битым стеклом линолеумом. Старая, вытертая добела деревянная ложа СВД плотно легла в плечо, словно влитая. Правый глаз ветерана вжался в резиновый наглазник прицела ПСО-1. Внутри оптической трубы царил мутный, желтоватый полумрак старых линз, но сетка дальномерной шкалы читалась чётко. Синдикат полагался на лазерные дальномеры и баллистические сопроцессоры, которые сами вносили поправки на ветер, влажность и деривацию. У Шрама не было ничего, кроме пульсирующей боли в висках, въевшейся в подкорку мышечной памяти и абсолютного, звериного чутья Зоны.

Снайпер «Омеги» находился в восьмистах метрах, на крыше заброшенного узла связи. Его магнитный ускоритель не давал вспышки, но физику обмануть нельзя — вылет снаряда на гиперзвуковой скорости создавал микроскопическое искажение плотности воздуха, едва заметное марево озона. Шрам нашёл его. Тёмный, смазанный активным камуфляжем силуэт между двумя ржавыми антеннами.

Ветеран сделал медленный, неглубокий вдох, задерживая дыхание на полувыдохе. Палец плавно выбрал свободный ход тугого, несмазанного спускового крючка. Ветер в Мёртвом Городе дул порывами, закручиваясь между бетонными коробками хрущёвок. Шрам не просто видел этот ветер — он чувствовал его по движению пылинок в луче света, по едва слышному свисту в пустых оконных рамах. Наёмник взял упреждение в два деления сетки влево, игнорируя центральный угольник. Его чип «Эгида» делал его невидимым для тепловизоров врага, заставляя корпоративного стрелка полагаться на оптический контраст. Это давало Шраму окно в полторы секунды.

Сухой, хлёсткий выстрел старой советской винтовки разорвал тишину. Тяжёлая пуля калибра 7.62×54 покинула ствол. Она летела сквозь мёртвый воздух, прошивая восходящие потоки аномальных сквозняков, неумолимо подчиняясь гравитации и законам аналоговой баллистики. Спустя секунду на крыше узла связи активный камуфляж снайпера Синдиката дал резкую, искрящуюся сбоями вспышку. Старая, тупая кинетика сделала то, на что не были рассчитаны алгоритмы Директората: бронебойно-зажигательная пуля вошла точно в объектив умного прицела, прошла сквозь систему линз, пробила визор шлема и разворотила стрелку череп. Силуэт обмяк и медленно сполз за парапет.

XXXVII

Снайпер был мёртв, но двое штурмовиков «Омеги», укрывшихся на первом этаже школы, продолжали методично прошивать потолок бронебойными пулями 6.8 мм, пытаясь достать беглецов рикошетами. Умные снаряды, меняющие траекторию, с визгом вгрызались в бетонные перекрытия, превращая пол лаборантской в решето. Крид, тяжело хрипя сквозь стиснутые от боли зубы, лежал на спине, прижимая окровавленную перчатку к сломанным рёбрам. Лощёный связной Синдиката понял, что обычная перестрелка приведёт лишь к тому, что их просто разберут на атомы сквозь пол.

Его взгляд упал на искорёженное тело первого бойца «Омеги», которого Шрам разорвал самодельной миной из радиатора. На левом предплечье мертвеца, залитом густой, тёмной кровью, всё ещё слабо мерцал уцелевший тактический браслет с интегрированным модулем управления дронами-штурмовиками. Крид, пересиливая разрывающую грудь агонию, пополз к трупу по битому стеклу, оставляя за собой кровавый след.

Добравшись до убитого, блондин грубо, вместе с кусками кевлара и плоти, сорвал бронированный наруч. Из своего подсумка Крид выхватил портативный дешифратор, которым вскрывал сейф в Х-16, и пучок оголённых проводов. Он начал лихорадочно, трясущимися руками, вбивать медные контакты прямо во влажные от крови разъёмы корпоративного модуля, используя примитивный брутфорс-алгоритм Нейрона для обхода биометрии.

— Давай, сука, давай… — шипел Виктор, сплёвывая кровь на экран.

Тактическая сеть «Омеги» была локальной. Модуль признал авторизацию мёртвого командира. Крид получил доступ к тяжёлому ударному гексакоптеру поддержки, который барражировал над школой в режиме невидимости, ожидая команды. Глаза связного хищно сверкнули. Он перехватил ручное управление и направил дрон прямо в окна первого этажа, за спины двум оставшимся оперативникам Синдиката. Углепластиковая машина смерти весом в двести килограммов с рёвом влетела в рекреацию, активируя спаренные роторные пулемёты. Чистильщики не ожидали удара от собственной техники. Шквальный огонь крупнокалиберных пуль в упор, в спины, за секунду превратил элитных корпоративных убийц в бесформенные куски изрешечённого мяса и полимеров. Кровавая баня на первом этаже закончилась абсолютной, звенящей тишиной.

XXXVIII

Тишина, опустившаяся на израненное здание школы, нарушалась лишь мерным капанием крови с потолка на первом этаже и тяжёлым, надсадным сипением пневматического протеза Шрама. Ветеран поднялся с пола, отбросив пустую СВД в сторону. Он подошёл к Криду. Лощёный функционер сидел, привалившись спиной к облупившейся стене, и истерично, с булькающим звуком смеялся, сжимая в руках окровавленный тактический браслет. Он только что хладнокровно вырезал собственную элиту их же оружием.

— Я их уволил, Шрам. Без выходного пособия, — прохрипел блондин, закашливаясь кровью. — Директорат охренеет, когда получит телеметрию с этого дрона.

Ветеран не разделял его триумфа. Он хладнокровно достал из разгрузки армейский шприц-тюбик с промедолом и грубо всадил его прямо в бедро напарника сквозь ткань бронекостюма.

— Они не будут изучать телеметрию. Они просто сотрут этот квадрат с лица земли термобарическим ударом, как только поймут, что группа захвата уничтожена, — сухо ответил Шрам, перезаряжая свой КС-23 последними патронами. — Ты получил коридор от Нейрона?

В этот момент наручный ПДА Крида, экранированный толстым слоем свинца от внешнего сканирования, издал короткий, резкий вибросигнал. На крошечном монохромном экране высветилась зашифрованная строка текста, пришедшая по подземным оптоволоконным магистралям Мёртвого Города. Крид ввёл ключ расшифровки. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением крайнего, абсолютного оцепенения.

XXXIX

— Нейрон вскрыл их логистику, — тихо, почти шёпотом произнёс Виктор, не отрывая взгляда от экрана ПДА. — Синдикат нас обманул. Все их базы, бункеры и аэродромы в Зоне — это просто ширма. Пустышки для отвлечения внимания местных группировок.

Шрам замер, его лицо под маской респиратора оставалось непроницаемым, но рука инстинктивно легла на рукоять ножа.

— Говори конкретнее. Где узел связи?

— Его нет на карте. Он постоянно движется, — Крид поднял глаза на ветерана. — Мобильный Командный Центр. Проект «Левиафан». Бронепоезд автономного жизнеобеспечения, курсирующий по закрытой, восстановленной ветке железной дороги на самом севере Зоны, за Рыжим Лесом. Там находится квантовый передатчик, связывающий Зону с орбитальной группировкой и штаб-квартирой в Женеве. И там же сейчас находится сам Директор сектора.