XCVI

Чёрный дым из-под капота «Кугуара» сменился языками открытого пламени. Температура в кабине взлетела до критической отметки. Крид с силой бил ладонями по мёртвому штурвалу, пытаясь выжать из умирающей машины ещё хоть сотню метров, но Янтарь не прощал технических слабостей. Мощнейшая магнитная аномалия, скрытая под растрескавшимся дном озера, намертво захватила трёхтонный броневик. Оси издали тоскливый, протяжный скрежет, и двигатель окончательно заглох, поперхнувшись собственным расплавленным поршнем.

Наступила звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла и далёким, монотонным завыванием зомбированных. Шрам молча откинул защёлки тяжёлой двери и вывалился наружу, в густой жёлтый туман. Искалеченное колено подогнулось, и ветеран тяжело рухнул на сухую глину, чудом удержав в руках штурмовую винтовку. Железный панцирь, спасший их от дронов Синдиката, превратился в бесполезную, фонящую радиацией могилу. До спасительного бункера учёных оставалось чуть больше километра по открытой, простреливаемой местности, кишащей живыми мертвецами. Оперативник медленно, опираясь на ствол оружия, поднялся на ноги. Отступать было некуда.

XCVII

Они шли спина к спине, образовав крошечную, ощетинившуюся стволами огневую точку посреди жёлтого ада. Зомбированные не бежали — они наступали плотным, неотвратимым кольцом, шаркая стёртыми ботинками по сухой глине. Некоторые из них сжимали в гниющих руках ржавые автоматы, ведя слепой, хаотичный огонь от бедра. Пули свистели в тумане, высекая пыль из земли в сантиметрах от ног оперативников.

Шрам стрелял скупыми, идеально выверенными двойками. Каждое нажатие на спуск — минус одна пустая оболочка. Тяжёлые экспансивные пули с чавкающим звуком разрывали гнилую плоть, отбрасывая мертвецов назад, но на место упавшего тут же вставали двое новых. Крид работал из пистолета-пулемёта, экономя каждый патрон. Лицо блондина превратилось в серую, застывшую маску предельной концентрации.

Проблема заключалась не в точности или выносливости профессионалов. Проблема крылась в банальной, безжалостной математике. Кольцо сжималось, трупы громоздились друг на друга, образуя шевелящиеся баррикады, а тяжёлые тактические подсумки на разгрузке Шрама предательски пустели. Когда затвор штурмовой винтовки сухо лязгнул, встав на затворную задержку, ветеран понял, что кинетика этого боя проиграна. Они просто физически не смогут перестрелять всё мертвое население Янтаря.

XCVIII

Шрам отбросил пустую винтовку на ремне, позволяя ей повиснуть на груди. Правая рука ветерана молниеносно скользнула в скрытый внутренний карман тактической куртки, где хранился неприкосновенный, самый грязный запас реликта 28-го отдела. Пальцы извлекли небольшую стеклянную ампулу, заполненную густой, маслянистой жидкостью бурого цвета. Это был высококонцентрированный экстракт из феромонных желез псевдособаки — альфа-самца, убитого им год назад в Рыжем лесу. Запах, вызывающий абсолютную, слепую ярость у любых мутантов в радиусе километра.

Специалист сорвал зубами пластиковый колпачок, широко размахнулся и швырнул ампулу далеко в гущу зомбированной толпы. Стекло со звоном разлетелось о ржавый капот брошенного трактора, щедро оросив стоящих рядом мертвецов едким химическим коктейлем.

Эффект превзошёл все ожидания. Из-за холмов, прорезая пси-излучение диким, первобытным воем, вырвалась гигантская стая слепых псов. Мутанты, обезумевшие от доминантного запаха альфы, проигнорировали живых оперативников и живой волной обрушились на помеченных феромоном зомби. Жёлтый туман наполнился влажным хрустом разрываемых костей, рычанием и бессмысленной стрельбой. Собаки рвали мертвецов на куски, мертвецы стреляли в упор, перемалывая друг друга в кровавую, чавкающую кашу. Хаос Зоны в очередной раз сработал лучше любой корпоративной тактики.

XCIX

— Уходим! Живо! — прохрипел Шрам, хватая замершего Виктора за плечо брони.

Они рванули сквозь образовавшуюся в кольце брешь, оставляя за спиной клубок из рвущих друг друга мутантов и зомби. Лёгкие горели от недостатка кислорода, каждый шаг отдавался в мозгу взрывом белого света. Ветеран не бежал, он падал вперёд, перенося вес на здоровую ногу и чудом не заваливаясь на землю. Туман внезапно расступился, и прямо перед ними выросла высоченная стена из армированной сетки и колючей проволоки, окружающая мобильную научную лабораторию.

В центре периметра, врытый глубоко в холм, возвышался массивный бронированный купол бункера профессора Сахарова. Оперативники ввалились в периметр, поскользнувшись на влажных бетонных плитах. Шрам рухнул на колени перед гигантской гермодверью бункера и начал исступлённо бить по толстому бронестеклу смотрового окна рукояткой тяжёлого армейского ножа.

Гулкий металлический стук тонул в завываниях стаи позади. Собаки уже заканчивали с мертвецами и начали поворачивать изуродованные, слепые морды в сторону свежей крови. Шрам бил снова и снова, оставляя на стекле кровавые отпечатки своих изодранных перчаток. Секунды растянулись в бесконечность. Внутри бункера не было ни единого движения, лишь ровный, издевательский свет дежурных ламп. Наёмник прижался лбом к холодному металлу, понимая, что это тупик.

C

В тот момент, когда первые слепые псы, брызгая токсичной слюной, уже рванули к бетонному пандусу, глубоко внутри гермошлюза раздался оглушительный, спасительный звук. Глухой лязг снимаемых магнитных блокираторов. Тяжёлая, многотонная дверь с протяжным гидравлическим шипением поползла в сторону, обдав оперативников облаком стерильного, морозного озона и запахом кварцевания.

В расширяющуюся щель ударил ослепительно яркий галогеновый свет, заставивший Шрама рефлекторно зажмуриться. На пороге, сжимая в руках модифицированные дробовики, стояли две фигуры в оранжевых скафандрах замкнутого цикла защиты с эмблемами независимого научного контингента.

— Затаскивайте их внутрь. Быстро! — раздался из глубины шлюза искажённый вокодером, но властный старческий голос.

Бойцы охраны подхватили обессиленного Крида под руки, втягивая его в тамбур. Шрам перевалился через высокий стальной порог самостоятельно, на одних руках, оставляя на стерильном бетоне длинный кровавый след. Как только его ноги оказались внутри, гидравлика взвыла вновь. Массивная створка захлопнулась с пугающей, окончательной тяжестью, намертво отсекая вой мутантов, густой янтарный туман и корпоративную охоту. В шлюзе повисла абсолютная, звенящая тишина безопасности. Ветеран перевернулся на спину, закрыл глаза и впервые за долгие недели позволил себе потерять сознание.

[КОНЕЦ ПЕРВОЙ АРКИ]

I

Пробуждение обрушилось на Шрама не постепенным возвращением из тьмы, а ослепительной, режущей глаза вспышкой белого бестеневого света. Воздух в помещении был настолько стерильным и перенасыщенным озоном, что каждый вдох обжигал измученные легкие ледяным огнем. Наемник инстинктивно попытался дернуться, сбросить с себя давящую тяжесть, но тело отказалось подчиняться. Широкие ремни из толстой сыромятной кожи намертво фиксировали его торс, руки и левую ногу к холодному металлу операционного стола.

Правая нога… Оттуда, где раньше пульсировало раздробленное, воспаленное колено, теперь исходила совершенно иная, тупая и тяжелая фантомная боль, смешанная с неестественным механическим холодом.

— Пульс сто сорок. Адреналиновый криз миновал. Воистину, феноменальная сопротивляемость организма, — раздался над ухом сухой, шелестящий голос, лишенный любых эмоций, кроме сугубо академического интереса.

В поле зрения медленно вплыло лицо профессора Сахарова. Старик выглядел ровно так же, как и десять лет назад: глубокие морщины, выцветшие водянистые глаза за толстыми линзами роговых очков и неизменный, заляпанный бурыми пятнами прорезиненный фартук поверх хирургического костюма. Сахаров отложил в сторону окровавленную пневматическую пилу для костей, звук которой Шрам, к своему ужасу, все это время слышал сквозь пелену наркоза.