Сноп раскалённой вольфрамовой шрапнели «Шрапнель-25» перечеркнул пространство над водой. Заряд весом в несколько десятков граммов снёс мутанту половину гипертрофированного черепа вместе с левым плечом. Вода мгновенно окрасилась в чёрный цвет. Обезглавленная, бьющаяся в конвульсиях туша Контролёра с глухим всплеском рухнула обратно в радиоактивную жижу.

Фантомные голоса в голове Шрама оборвались так же резко, как и начались, оставив после себя лишь высокий, мучительный звон контузии. Наёмник сплюнул кровавую слюну в фильтр противогаза, повесил дымящийся дробовик на тактический ремень и грубо рывком поднял захлёбывающегося Крида из воды. Блондин тяжело кашлял, цепляясь за броню ветерана. Впереди, в свете фонаря, сквозь рассеивающийся морок проступили массивные, покрытые вековой ржавчиной гермодвери с выдавленной надписью: «БЛОК 4. ПРОЕКТ ЭГИДА». Они дошли до цели.

XI

Массивный штурвал гермодвери Блока 4 намертво прикипел к основанию толстым слоем многолетней ржавчины и солевых отложений. Шрам упёрся в скользкий, влажный металл обеими руками, перенёс весь свой вес на пневматическое колено и с низким, утробным рычанием рванул колесо на себя. Пшш-клац. Гидравлика протеза взвыла на пределе допустимого давления, толстые титановые шарниры протяжно скрипнули, но вековая советская сталь сдалась. Внутренние ригели со скрежетом, от которого мучительно заныли зубы, вышли из пазов. Ветеран навалился на створку всем телом, приоткрывая узкую щель. Чёрная вода из коллектора с шумом хлынула внутрь, но быстро спала — пол секретной лаборатории находился на метр выше уровня затопления. Из образовавшегося проёма вырвался спёртый, абсолютно мёртвый воздух, пахнущий сухой пылью, жжёным бакелитом и мумифицированной плотью.

Внутри царила атмосфера внезапно остановленного, вымороженного времени. Луч тактического фонаря скользнул по рядам громоздких вычислительных машин серии «Эльбрус», потускневшим стеклянным колбам с давно испарившимся физраствором и разбросанным по кафельному полу перфокартам. В креслах перед пультами управления навсегда застыли иссушенные скелеты в истлевших белых халатах и противогазах. Те, кто создавал ад подземного комплекса Х-16, остались здесь навсегда, запертые параноидальными протоколами безопасности собственной системы. Крид, тяжело дыша и опираясь на свой АС «Вал», перешагнул через высокий порог. Лощёный функционер Синдиката с брезгливым, первобытным ужасом осматривал эту советскую крипту, пока Шрам безошибочно двигался к массивной, вмурованной в несущую бетонную стену стальной конструкции — сейфовой комнате, над которой тускло отсвечивала пожелтевшая табличка «Сектор Изоляции. Проект Эгида».

XII

Сейф представлял собой циклопический монолитный куб из вольфрамового сплава с двумя независимыми системами блокировки: механическим поворотным лимбом и старым электронным считывателем. Синдикат привык взламывать многомерные квантовые шифры за миллисекунды, используя нейросети, но здесь дорогие корпоративные дешифраторы были абсолютно бесполезны. Крид рухнул на колени перед неподатливой сталью, брезгливо сбросил толстые свинцовые перчатки СКАТа и достал из подсумка моток медной проволоки, кустарный вольтметр и портативный армейский аккумулятор. Пока блондин лихорадочно, сбивая пальцы в кровь, пытался замкнуть сгнившие контакты тридцатилетней давности, Шрам занял позицию у входа в лабораторию, превратив себя в живой, ощетинившийся стволами ДОТ.

Глубоко в коллекторе, откуда они только что пришли, раздался звук. Сначала это был лишь далёкий, осторожный всплеск чёрной воды. Затем — глухой, ритмичный стук когтей по бетону, многократно усиленный гулким эхом туннеля. И, наконец, характерный, пробирающий до костей сип — тяжёлое, надсадное дыхание через порванные гофрированные трубки старых армейских противогазов. Снорки. Целая стая мутировавших солдат, привлечённая запахом свежей крови Контролёра и металлическим скрежетом вскрытой гермодвери. Звук приближался с пугающей, неотвратимой скоростью, отражаясь от склизких стен шахты нестройным, хищным стаккато. Ветеран 28-го отдела хладнокровно дослал первый патрон в патронник АКМС, положил тяжёлый дробовик КС-23 на ближайший металлический стол и всмотрелся в кромешную тьму коллектора, ожидая первый контакт.

XIII

— Ещё две минуты, реликт! Механика закисла намертво! — истерично крикнул Крид, высекая снопы синих искр из раскуроченной панели сейфа.

Шрам не ответил. Тьма коллектора выплюнула первую тварь. Снорк взвился в воздух в немыслимом, ломаном прыжке, метя грязными, изогнутыми когтями прямо в лицевой щиток шлема ветерана. Грянул выстрел АКМС. Очередь тяжёлого калибра 7.62 разворотила мутанту грудную клетку прямо в полёте, отбросив искорёженное тело обратно в зловонную воду. Но за ним из темноты хлынула сплошная, живая волна. Десятки гротескных фигур в гниющих комбинезонах полезли по стенам, влажному потолку и ржавым трубам, оглашая туннель нечеловеческим, захлёбывающимся визгом. Шрам отбросил опустевший автомат на ремне, схватил КС-23 и вдавил спуск. Выстрел двадцатитрёхмиллиметровой вольфрамовой шрапнели снёс сразу четырёх мутантов, превратив узкий проход в кровавую, чавкающую мясорубку.

Чудовищная отдача заставила пневматику протеза яростно зашипеть, стравливая перегрузку, но ветеран стоял насмерть, монотонно и безжалостно дёргая помпу. Бам! Клац-клац. Бам! Горы разорванного мяса начали блокировать вход, но твари лезли прямо по бьющимся в конвульсиях трупам своих сородичей с фанатичным, слепым упорством. За спиной наёмника раздался громкий, тяжёлый металлический лязг. Многотонная дверь вольфрамового сейфа с протяжным стоном отвалилась в сторону.

— Взял! Чипы у меня! — взревел Крид, вытаскивая из свинцового нутра два тяжёлых, герметично запаянных армейских тубуса.

— Отходим к вертикальной вентиляционной шахте! Живо! — хрипло скомандовал Шрам, вырывая чеку из оборонительной гранаты Ф-1 и бросая ребристую «лимонку» прямо под ноги надвигающейся орде. Он отступил вглубь лаборатории за секунду до того, как оглушительный взрыв и облако бетонной шрапнели на мгновение отрезали их от беснующейся стаи. Времени на спасение оставались считанные секунды.

XIV

Глухой, раскатистый удар разорвавшейся оборонительной Ф-1 сотряс подземелье, выбив облако удушливой цементной пыли и мелкой шрапнели прямо в коридор. Взрывная волна с чавкающим хрустом перемолола авангард мутировавшей стаи, но Шрам знал — это даст им максимум десять секунд форы. Осколки чугунной рубашки гранаты не способны остановить обезумевшую от голода массу, они могут лишь временно забить проход бьющимся в агонии мясом. Ветеран рванул вперёд по тёмному, заваленному истлевшим оборудованием коридору, волоча за собой тяжелую винтовку. Его левая, живая нога отталкивалась от скользкого кафеля с нечеловеческой силой, а правая — пневматическая — обрушивалась на пол с оглушительным, монотонным лязгом. Пшш-клац. Пшш-клац.

Виктор Крид тяжело громыхал следом, задыхаясь в своём свинцовом скафандре. Угольные фильтры СКАТа уже не справлялись с густой взвесью бетонной крошки и трупной пыли. Они ворвались в просторное техническое помещение, где в центре зиял исполинский квадратный провал — главная вентиляционная и грузовая шахта комплекса Х-16. Старая лифтовая клеть, представляющая собой массивную ржавую платформу из двутавровых балок, намертво застряла на их уровне, удерживаемая толстыми, в руку толщиной, стальными тросами. Вдоль скользкой бетонной стены уходила вверх узкая, аварийная лестница, теряющаяся в абсолютном, непроницаемом мраке. Снизу, из разорванного гранатой коридора, уже доносился многоголосый, захлёбывающийся сип и влажный звук десятков когтей, скребущих по кафелю.

— Наверх! — рявкнул Шрам, запрыгивая на платформу лифта и хватаясь за нижнюю перекладину пожарной лестницы. — Лезь, мать твою, если хочешь жить!

XV

Подъём превратился в чистую, невыносимую пытку гравитацией. Для Шрама каждый перехват рук означал необходимость подтягивать на одних лишь плечевых мышцах стокилограммовое тело и тяжеленный, абсолютно не гнущийся титановый протез. Пневматика была бесполезна на вертикальных скобах. Крид лез ниже, его тяжёлое, судорожное дыхание эхом разносилось по шахте. Они успели подняться на пятнадцать метров, когда дно шахты под ними взорвалось воплями. Снорки ворвались на лифтовую платформу, сбиваясь в кучу, слепо рыская в темноте уродливыми мордами в порванных противогазах. Уловив запах свежего пота и крови, мутанты начали запрыгивать на стены шахты, отталкиваясь мощными задними лапами, рикошетя от бетона и стремительно сокращая дистанцию.