LXXVII
В уши ударил ровный, монотонный гул колоссальных вычислительных мощностей, смешанный с истеричным воем аварийных сирен. Центральная аппаратная напоминала рубку атомной подводной лодки: ряды пульсирующих терминалов, толстые жгуты магистральных кабелей и панорамное бронестекло, за которым в глубине шахты яростно сияла фиолетовым светом активная зона резонатора. Внезапно сирены стихли, грубо обрезанные внешним доступом. Из скрытых под потолком динамиков полился кристально чистый, лишённый малейших эмоций голос Счетовода. Бухгалтер смерти вещал из своего безопасного лиманского бункера, наблюдая за агонией комплекса через уцелевшие камеры.
— Поразительная живучесть для биологического реликта, Девятый, — голос старика сочился ядовитым прагматизмом. — Ты прорвал наш периметр, сжёг миллионы долларов корпоративного бюджета. Впечатляет. Но математика неумолима: тебе не уйти. Твои лёгкие уже горят от изотопного пара, а колено превратилось в труху. Предлагаю сделку. Опусти оружие. Мы введём тебе регенеративный коктейль и обеспечим безбедную старость на любом тропическом острове. Твой куратор, Виктор, всё равно тебя продал. Он уже летит в Женеву с процентом от запуска «Лилии». Ты — лишь его отработанный инструмент, брошенный в топку ради отвлечения внимания. Будь профессионалом. Продай нам свою лояльность.
LXXVIII
Шрам тяжело привалился спиной к холодному металлу пульта управления, слушая этот безупречно выверенный яд. Счетовод бил в самую уязвимую точку — в циничную природу наёмников, где предательство было лишь формой оптимизации рисков. Оперативник сплюнул кровавую слюну на безупречно чистый кафель. В этот момент на внутренней стороне его предплечья, под слоем сгоревшего кевлара, мелко, ритмично завибрировал старый, полностью аналоговый армейский пейджер — устройство, не подключённое ни к одной корпоративной сети, работающее на доисторических низких частотах.
Ветеран скосил глаза на крошечный монохромный экран. Зелёные пиксели складывались в рубленые, матерные фразы, которые мог набрать только один человек в этом мире. «…Девятый, не слушай старую крысу. Я заблокировал их орбитальную связь. Выброс пойдёт через две минуты. Под тобой центральный фальшпол. Сектор 4-Альфа. Там гидравлический коллектор охлаждения. Пробей клапан. Давление разорвёт их „Лилию“ изнутри. Вертушка ждёт. Я иду по твоим следам…». Шрам криво усмехнулся. Корпоративная логика вновь дала сбой перед старым, проверенным в африканских мясорубках братством по оружию.
LXXIX
— Мой прейскурант изменился, старик, — хрипло бросил Шрам в пустоту аппаратной, поднимая тяжёлую, покрытую грязью и слизью винтовку FN SCAR.
Ветеран рухнул на колени, полностью игнорируя простреливающую мозг боль, и направил ствол прямо в решётчатый настил фальшпола. Сквозь стальные соты внизу бешено пульсировали толстые артерии гидравлических приводов — критическая система охлаждения квантового резонатора. Специалист дослал в патронник последний магазин, снаряжённый вольфрамовыми бронебойными пулями. Палец плавно вдавил спусковой крючок, преодолевая сопротивление пружины.
Тяжёлый калибр 7.62 НАТО заговорил с оглушительной, ритмичной яростью. Вольфрамовые сердечники прошивали стальную решётку как фольгу, вгрызаясь в армированные трубы под давлением в сотни атмосфер. Зал заволокло дымом от сгорающего пороха и раскалённого металла. Очередь длилась всего пару секунд, но этого хватило. С утробным, рвущим перепонки воем гидравлический коллектор лопнул. Чудовищная струя переохлаждённого жидкого азота ударила вверх, проламывая пол и мгновенно превращая аппаратуру корпорации в куски хрупкого, промёрзшего льда.
LXXX
Каскадный сбой начался мгновенно. Без критического охлаждения активная зона «Лилии» пошла вразнос. Циклопический механизм под землёй забился в предсмертной судороге, вызывая локальные гравитационные провалы прямо внутри аппаратной. Металл вокруг начал неестественно выгибаться и стонать, мониторы взрывались один за другим, осыпая помещение стеклянной шрапнелью. Голос Счетовода в динамиках сорвался на нечеловеческий, полный первобытного ужаса визг, прежде чем связь оборвалась навсегда.
Шрам почувствовал, как колоссальный перепад давления высасывает остатки кислорода из зала. Пространство перед глазами начало стремительно сворачиваться в тугую, чёрную спираль. Ударная волна от аннигиляции квантового ядра ударила в основание комплекса. Ветеран отлетел к стене, чувствуя, как под ним проваливается пол. Мир вспыхнул ослепительным, невозможным фиолетовым светом, поглотившим звук, время и гравитацию. А затем реальность с оглушительным хрустом выключилась, и сознание оперативника рухнуло в абсолютную, спасительную, холодную пустоту.
Глава 4
LXXXI
Возвращение в реальность началось не со звука, а с пронизывающего, абсолютного холода, сковавшего каждую клетку тела. Шрам лежал на неровной, мокрой поверхности, вдыхая воздух, состоящий наполовину из едкой бетонной пыли и привкуса горелой изоляции. Абсолютная, первобытная тьма давила на глазные яблоки, словно многотонная толща гидробетона рухнула прямо на лицо. Попытка пошевелить правой рукой отозвалась вспышкой раскалённой агонии — сломанные рёбра скрежетнули друг о друга, напоминая о том, что биологический лимит организма исчерпан до дна.
Внезапно эту мёртвую темноту вспорол ослепительно-белый, сфокусированный луч тактического фонаря. Инстинкты реликта сработали быстрее искалеченных мышц: левая рука судорожно дёрнулась к пустой кобуре, пальцы сжались в пустоте.
— Спокойно, Девятый. Твоя война в этом подвале закончена, — голос Виктора Крида, искажённый фильтрами тяжёлого шлема «Панцирь-4», прозвучал непривычно глухо и близко.
Свет скользнул в сторону, выхватывая из мрака фигуру блондина. Лощёный оперативник Синдиката, всегда предпочитавший стерильность штабных бункеров, стоял по колено в радиоактивной грязи. Его дорогая, матово-чёрная броня была посечена осколками, а на левом наплечнике дымилась глубокая борозда от плазменного резака. Крид опустился на одно колено рядом со Шрамом, и луч фонаря осветил то, что осталось от центральной аппаратной — искорёженную, оплавленную пещеру, где законы физики перестали существовать несколько минут назад.
LXXXII
Виктор не стал тратить время на сентиментальные жесты. Его пальцы в бронированных перчатках чётко, профессионально вскрыли нагрудный подсумок Шрама, отбрасывая в сторону бесполезные обломки разбитой электроники. Щелчок автоинъектора прозвучал в тишине как выстрел. В сонную артерию ветерана ударил ледяной поток чистого армейского стимулятора смешанного с синтетическим адреналином высшей корпоративной очистки.
Химия Синдиката сработала мгновенно. Мир перед глазами Шрама дёрнулся, обретая пугающую, неестественную резкость. Боль не ушла, но она оказалась заперта в дальнем углу сознания, уступив место бешеному, механическому ритму разогнанного сердца.
— Кислорода здесь осталось на три минуты. Система вентиляции схлопнулась вместе с ядром, — ровно произнёс Крид, протягивая наёмнику резервный дыхательный баллон с загубником. — Счетовод мёртв. База в Лиманске переведена в режим тотальной изоляции, а наши с тобой личные дела только что получили статус «Код Альфа — Ликвидация любой ценой». Поздравляю, реликт. Теперь мы самые дорогие мишени по эту сторону Периметра.
Шрам жадно втянул очищенный воздух, чувствуя, как сводит судорогой пересохшее горло. Он с трудом опёрся на предложенную Виктором руку, рывком поднимаясь на ноги. Искалеченное колено зафиксировали жёсткие сервоприводы остатков его собственной брони, намертво заклинившие в нужном положении.
— Ты опоздал на пять минут, пижон, — хрипло выдохнул Шрам, принимая из рук блондина короткоствольный пистолет-пулемёт. — Издержки корпоративной логистики?
LXXXIII
— Я пробивался сквозь твою старую группу поддержки, — сухо ответил Виктор, указывая стволом в сторону искорёженного зева эвакуационной шахты.
