LXXI

Шесть ярко-красных лучей тактических целеуказателей скрестились на грудной бронепластине Шрама, образуя пульсирующую звезду прямо над сердцем. В густом, влажном мареве затопленного коллектора эти точки казались почти материальными, прожигающими кевлар насквозь. Командир группы захвата Синдиката сделал шаг вперёд по металлическому мостику. Тяжёлые сервоприводы его экзоскелета издали низкий, хищный гул. Ультиматум прозвучал кристально чётко, перекрывая монотонный рёв насосов. Шрам замер, по колено в ледяной, фонящей изотопами воде, левой рукой всё ещё сжимая намертво заклинивший штурвал ручного сброса давления. Правая рука ветерана медленно, демонстративно плавно потянулась к разгрузочному жилету.

Но вместо того, чтобы достать чёрный пластик накопителя с данными, пальцы в изодранной тактической перчатке извлекли последний кумулятивный заряд C-4 с вкрученным контактным детонатором. Наёмник не стал поднимать руки. Он просто прижал серый брусок взрывчатки прямо к истончившейся от времени сварной шве главной магистрали высокого давления, вдоль которой струился жидкий азот системы охлаждения.

— Вы математики, Синдикат, — голос Шрама, пропущенный через хрипящие внешние динамики шлема, звучал ровно, без единой эмоции. — Давайте считать. Давление в этой трубе — триста атмосфер. Хладагент нестабилен. Если мой пульс упадёт до нуля или я отпущу эту кнопку, заряд сдетонирует. Термический шок разорвёт магистраль. Выброс переохлаждённого газа в замкнутом объёме этого коллектора создаст эффект вакуумной бомбы. Вас расплющит внутри ваших дорогих экзоскелетов за четыре миллисекунды. Меня тоже. Никакой корпоративной пенсии. Только физика. Опускайте стволы.

LXXII

Командир группы захвата замер. Интегрированные в его шлем тактические анализаторы лихорадочно просчитывали вероятность угрозы, и холодная машинная логика Синдиката дала сбой перед лицом абсолютного, суицидального фатализма реликта 28-го отдела. Красные точки лазеров на груди Шрама дрогнули — бойцы инстинктивно подались назад, оценивая радиус неминуемого поражения. Этой секундной заминки, этого крошечного зазора в их безупречной дисциплине, профессионалу было достаточно.

Шрам не собирался подрывать трубу. Ветеран резко дёрнул левой рукой, срывая с пояса ослепляющий стробоскоп, и с силой швырнул его прямо в радиоактивную воду у подножия металлического мостика.

Мощнейшие импульсы белого света, многократно преломлённые толщей воды и густым паром коллектора, превратили пространство в ослепительный, режущий глаза калейдоскоп. Оптика штурмовых шлемов Синдиката, настроенная на контрастные цели, мгновенно ушла в защитную перезагрузку, ослепив оперативников. Одновременно с этим Шрам оттолкнулся здоровой ногой от скользкой трубы и, сгруппировавшись в воздухе, рухнул спиной вперёд за край ограждения, прямо в чёрный, бурлящий зев технического водосброса. Вслед ему ударили запоздалые, слепые очереди крупнокалиберных пулемётов, высекая снопы искр из бетона там, где секунду назад стоял человек.

LXXIII

Падение в ледяную бездну длилось не больше пары секунд, но для обострённого адреналином сознания время растянулось в густую патоку. Удар о воду был сокрушительным. Тяжёлая броня, рейдовый рюкзак и оружие мгновенно потянули наёмника на дно затопленного резервуара. Вода здесь не была просто жидкостью — это был плотный, насыщенный тяжёлыми металлами и агрессивной химией рассол, светящийся ядовитым, пульсирующим индиго.

Шрам судорожно сжал челюсти на загубнике аварийного дыхательного аппарата, встроенного в воротник «Панциря». Крошечный баллон давал максимум пять минут кислорода. Ветеран включил нашлемный прожектор. Луч света с трудом пробивал мутную толщу от силы на пару метров.

Продвижение по дну резервуара напоминало движение в жидком свинце. Каждый шаг отдавался глухой болью в раздробленном колене. Гул магистральных насосов, скрытых где-то в недрах комплекса, здесь передавался не через воздух, а напрямую через воду, заставляя вибрировать кости черепа и сбивая сердечный ритм. Детектор аномалий на запястье сошёл с ума, заливаясь непрерывным, истеричным писком — уровень радиации и пси-излучения на этом ярусе превышал все допустимые биологические пределы. Шрам шёл во тьме, ориентируясь только на тягу подводного течения, ведущего к центральной аппаратной.

LXXIV

Взвесь в воде начала медленно оседать, открывая перед прожектором специалиста циклопическую, сюрреалистичную картину. Вдоль стен широкого подводного туннеля, скованные массивными титановыми цепями, парили в невесомости десятки фигур. Это были громоздкие, глубоководные скафандры старого образца — с помутневшими сферическими шлемами и гофрированными трубками.

Шрам приблизился к одному из них, тяжело переставляя ноги. Внутри скафандра не было трупа. Внутреннее пространство заполняла плотная, фосфоресцирующая корневая система, светящаяся тем же фиолетовым светом, что и капсула на верхнем ярусе. Это были «забытые стражи» — первые, ещё советские исследователи проекта «Лилия», чьи тела Зона полностью поглотила и перестроила, превратив в живые гидропонные фильтры для растущей аномалии.

Лишённые разума, они стали частью кровеносной системы Объекта 404. Но вода была идеальным проводником. Ветеран физически, через кожу, почувствовал глухую, растянутую на десятилетия агонию этих существ — их безмолвный крик омертвевших душ, запертых в бесконечном цикле переработки энергии. Ноосфера здесь была настолько плотной, что граничила с физической материей.

LXXV

Вода вокруг внезапно пришла в неестественное движение. Это не было ровным током фильтрационной системы — толщу прорезал мощный, стремительный водоворот. Ослепшие стражи в скафандрах конвульсивно дёрнулись на своих цепях. Шрам резко развернулся, вскидывая винтовку, но в жидкой среде пули потеряли бы убойную силу уже через метр.

Из чёрной глубины туннеля, извиваясь подобно гигантской мурене, на оперативника бросился второй «Чистильщик». Эта тварь была полностью адаптирована для водной среды: вместо тяжёлой брони — гладкая, склизкая кожа, укреплённая подкожными кевларовыми нитями, а вместо ног — мощный мускулистый хвост. Кибер-мутант врезался в наёмника, вминая его спиной в бетонную стену и выбивая драгоценные пузырьки кислорода из-под маски. Когтистые лапы сомкнулись на горле бронежилета, пытаясь перекусить гофрированную трубку дыхательного аппарата.

Шрам отбросил бесполезный автомат. В ближнем бою под водой грубая сила мутанта была абсолютной. Правая рука специалиста нащупала на обшивке стены толстый, разорванный взрывом силовой кабель главной насосной станции. Оголённая медная жила искрила, изолированная лишь воздушным пузырём в обмотке. Ветеран сорвал кабель с креплений и, глядя в мёртвые, белесые глаза твари, с силой всадил оголённый конец прямо в открытую пасть мутанта. Вода сработала как идеальный проводник. Чудовищный разряд в десятки тысяч вольт мгновенно вскипятил жидкость вокруг. Тварь выгнулась дугой, запекаясь изнутри в облаке перегретого пара, а Шрама мощным гидравлическим ударом отшвырнуло вверх, к поверхности резервуара, выжигая остатки электроники в его собственной броне.

LXXVI

Вырвавшись из кипящего, наэлектризованного ада нижнего резервуара, Шрам с первобытным, хрипящим рёвом втянул в разорванные лёгкие спёртый воздух технического коллектора. Загубник дыхательного аппарата был безжалостно выплюнут вместе со сгустками тёмной крови. Вода вокруг всё ещё бурлила, выбрасывая на поверхность куски обугленной синтетической плоти «Чистильщика» и густые облака радиоактивного пара. Наёмник на одних руках, подтягивая отказавшее, пульсирующее тупой болью колено, выволок своё отяжелевшее на сотню килограмм тело на рифлёный металлический настил. Электроника «Панциря» была мертва — гигантский вольтов дуга сжёг все контуры, оставив ветерана в тяжёлой, теперь уже абсолютно слепой броне.

Сбросив бесполезный шлем, Шрам вслепую нащупал на поясе химический источник света, надломил пластиковую капсулу и залил пространство тусклым, мертвенно-зелёным неоном. Прямо перед ним, в конце короткого коридора, возвышалась массивная титановая переборка центральной аппаратной — сердце Проекта «Лилия-2». Гермошлюз был намертво заблокирован протоколом безопасности. Специалист стянул с разгрузки тот самый блок С-4, которым блефовал перед группой захвата. Пластид отсырел, но химическому детонатору 28-го отдела было плевать на воду. Ветеран методично, оставляя кровавые отпечатки, вмазал взрывчатку в стыки гидравлических замков и отковылял за ближайшую несущую колонну. Оглушительный грохот направленного взрыва вынес многотонную створку внутрь зала, разорвав стерильную тишину аппаратной фонтаном искорёженного металла и бетонной крошки.