LXI

Оперативник замер в густой тени нависающего трубопровода, хладнокровно сканируя ярко освещённый шлюз. Внимание Шрама мгновенно сфокусировалось на руководителе научной группы. Человек в громоздком изолирующем скафандре отдавал команды не по рации, а короткими, рублеными жестами левой руки, характерно и плотно прижимая локоть к защитному панцирю. Эта специфическая, въевшаяся в подкорку моторика, вбитая инструкторами на адских полигонах Конго, выдавала ветерана 28-го отдела с головой. Бывший коллега по цеху, переметнувшийся на сытные хлеба Синдиката. Ирония судьбы специалиста совершенно не заботила — предатели в их узкой профессии жили ярко, дорого, но, как правило, очень недолго.

LXII

На подступах к массивному бронированному стеклу дежурил одинокий охранник в тяжёлом штурмовом экзоскелете. Боец откровенно скучал, мерно постукивая прикладом дробовика по стальному настилу, абсолютно уверенный в неприступности скрытого глубоко под землёй комплекса. Шрам бесшумно скользнул за спину часового, словно растворившись в слепой зоне его нашлемных сенсоров. Широкое, воронёное лезвие боевого ножа с влажным хрустом вошло точно в открытый стык между шейной бронепластиной и кевларовым воротником. Охранник судорожно дёрнулся, силясь издать крик, но наёмник намертво зафиксировал бьющееся в конвульсиях тяжёлое тело, плавно опуская оседающий труп на решётчатый пол без единого лишнего лязга металла.

LXIII

Путь в центральную аппаратную был открыт. Ветеран выдернул предохранительную чеку из армейской светошумовой гранаты и мощным, сбалансированным ударом ноги распахнул незапертую боковую дверь шлюза. Тяжёлый цилиндр со звоном покатился по кафелю прямо под ноги учёным. Ослепительная магниевая вспышка и грохот, многократно усиленный замкнутым пространством, мгновенно парализовали всю группу. Шрам ворвался следом, действуя с холодной, машинной жестокостью. Короткие, скупые очереди из штурмовой винтовки безошибочно находили уязвимые точки на скафандрах вооружённого персонала. Через шесть секунд огневой контакт полностью завершился. В живых остался лишь бывший коллега из 28-го отдела, в ужасе вжавшийся в кресло перед главным терминалом.

LXIV

Наёмник грубо, одной левой рукой отшвырнул трясущегося руководителя от панели управления, впечатав его в стену и приставив горячий ствол винтовки к прозрачному забралу шлема. Глаза Шрама быстро пробежали по бегущим строкам зелёного кода на главном мониторе. Логи терминала не оставляли пространства для двойных толкований. Синдикат не просто изучал аномальную флуктуацию. Чёрная капсула, врезанная в магистраль, являлась гигантским квантовым резонатором. Корпорация собиралась использовать старую подземную сеть трубопроводов как циклопическую антенну, чтобы искусственно вызвать направленный Выброс беспрецедентной мощи. Это было геополитическое оружие судного дня, способное накрыть радиацией половину Восточной Европы и стереть любые государственные границы для будущей корпоративной экспансии.

LXV

— Ты не понимаешь, реликт… Процесс интеграции уже не остановить! — истерично, срываясь на визг, выкрикнул пленник по внутренней связи шлема. Его дрожащая рука в толстой перчатке внезапно ударила по скрытой красной панели под массивной столешницей пульта.

Вой гидравлической сирены безжалостно разорвал стерильную тишину зала. Аварийные стробоскопы залили пространство тревожным, пульсирующим багровым светом. На экране терминала поверх графиков давления замигала кровавая надпись: «ПРОТОКОЛ „СТРАЖ“ АКТИВИРОВАН».

Тяжёлая бронедверь в противоположном конце шлюза с оглушительным скрежетом рухнула внутрь, выбитая чудовищным кинетическим ударом с обратной стороны. В облаке бетонной пыли показалась массивная, трёхметровая фигура «Чистильщика» — кошмарного, невозможного симбиоза выращенной в инкубаторе мутировавшей плоти и вживлённых напрямую в нервную систему титановых сервоприводов Синдиката. Истинная, не знающая боли и страха охрана комплекса только что вышла на смену.

LXVI

«Чистильщик» рванул вперёд с неестественной, пугающей для его огромной массы скоростью. Тяжёлые титановые сервоприводы взвыли, вминая бронированные ступни глубоко в решётчатый настил. Шрам вскинул FN SCAR, высаживая остатки магазина точно в стыки кибернетической брони твари. Изотопные пули с визгом рикошетили от композитных пластин, высекая снопы искр, но мутант даже не замедлил шаг. Удар чудовищной силы обрушился на грудную клетку оперативника. Керамические бронеплиты «Панциря» издали сухой, хрустящий треск, принимая на себя основную кинетику, но ветерана всё равно отбросило на несколько метров назад. Специалист тяжело рухнул на спину, выбивая воздух из лёгких. Искалеченное колено вспыхнуло ослепительной агонией, сигнализируя о критическом перегрузе сустава.

LXVII

Тварь нависла над распластанным человеком, занося массивную, усеянную лезвиями конечность для добивающего удара. Жёлтые, лишённые зрачков глаза кибер-мутанта мертво смотрели сквозь забрало шлема Шрама. Наёмник не стал пытаться встать. Правая рука в изорванной кевларовой перчатке молниеносно скользнула к поясу, нащупав последний свинцовый цилиндр. «Свеча». Генератор когерентности. Ветеран сорвал чеку большим пальцем и, вместо того чтобы бросить устройство, с нечеловеческим усилием вогнал тяжёлый цилиндр прямо в открытое сплетение пульсирующих трубок и оптических кабелей на открытой шее «Чистильщика». Пространство вокруг мгновенно схлопнулось от вспышки абсолютного, режущего света. Квантовый мозг твари, сотканный из хаоса Зоны и корпоративных алгоритмов, не выдержал прямого впрыска принудительного физического порядка. Массивное тело содрогнулось в короткой, жёсткой конвульсии и замертво рухнуло на кафель, заливая пол дымящейся чёрной синтетикой.

LXVIII

Шрам с трудом спихнул с себя тяжёлую тушу мутанта и, прихрамывая, подошёл к главному терминалу. Бывший коллега лежал у стены со свёрнутой шеей — ударная волна от «Свечи» не пощадила хрупкую человеческую биологию в замкнутом пространстве. Оперативник грубо вырвал из гнезда тактический накопитель с логами запуска и спрятал его в защищённый нагрудный карман. В этот момент экран ПДА на запястье внезапно мигнул, пробиваясь сквозь глушилки. Фрагментированное текстовое сообщение от Виктора Крида, отправленное узконаправленным лазерным лучом по старым коммуникационным шахтам: «…ловушка… ручной сброс… передовая группа… уходи…». Синдикат знал, что автоматика взломана. Корпорация уже отправила зачистку на перехват. Ветеран перезарядил винтовку и скользнул в тёмный зев технического спуска, ведущего к основанию магистрали.

LXIX

Нижний ярус встретил наёмника густым, удушливым паром и водой, доходящей почти до колен. Изотопная жидкость из системы охлаждения светилась тусклым синеватым светом, зловеще подсвечивая ржавые переборки гигантского коллектора. Гул работающих насосов здесь превратился в физически осязаемую стену звука, давящую на грудную клетку. В конце затопленного коридора, под тусклой аварийной лампой, возвышался массивный, двухметровый штурвал узла ручного сброса давления. Шрам вброд добрался до вентиля, упёрся здоровой ногой в склизкую трубу и навалился всем весом на холодный металл. Механизм издал жалкий скрип, но не сдвинулся ни на миллиметр. Направляющие были намертво заблокированы гидравлическими стопорами. Система не предполагала ручного вмешательства.

LXX

Густой пар вокруг внезапно прорезали шесть тонких, ярко-красных лучей тактических целеуказателей. Лазерные точки синхронно легли на повреждённую грудную плиту и визор углеродного шлема Шрама. Из тумана на металлический мостик над затопленным ярусом бесшумно вышли бойцы передовой группы захвата Синдиката в тяжёлых штурмовых экзоскелетах. Чёрная броня, глухие тонированные забрала, крупнокалиберные штурмовые комплексы наизготовку.

— Конец маршрута, реликт, — механический, усиленный вокодером голос командира группы перекрыл гул насосов. — Отходишь от магистрали. Медленно кладёшь накопитель на трубу. Опускаешь оружие. У тебя есть три секунды, чтобы принять условия корпоративной пенсии, или мы растворим тебя в этом реакторе вместе с твоим устаревшим кодексом. Раз. Два…