Крид, задыхаясь в своём свинцовом панцире, вскинул голову к затянутому пеплом небу и замер. Синдикату не нужны были спутники «Аргус» и тепловые сигнатуры, чтобы сложить два и два. Звук выстрела из двадцатитрёхмиллиметрового КС-23 в тишине Мёртвого Города сработал как акустический маяк абсолютной мощности. Сквозь низкую, свинцовую облачность беззвучно, не оставляя инверсионных следов, падали четыре матово-чёрные капсулы. Это были не десантные боты и не вертолёты. Гравишуты. Абсолютно бесшумные углепластиковые планеры, поглощающие радарное излучение.

— «Омега», — одними губами прошептал Виктор, и в его голосе прозвучал парализующий, экзистенциальный ужас человека, увидевшего собственную смерть. — Они прислали чистильщиков Директората. Элиту элит. Они не берут пленных, не ведут переговоров и не оставляют свидетелей. Шрам, мы покойники. Их броня отражает кинетику, их оптика видит сквозь бетон, а нейросети просчитывают траектории до того, как ты нажмёшь на спуск.

Ветеран сплюнул на потрескавшийся асфальт густую, красную слюну и передёрнул тугое цевьё дробовика, досылая в патронник свежий вольфрамовый цилиндр.

— Они люди, Виктор. Под их дорогим пластиком течёт обычная, красная кровь, и она точно так же вытекает, если пробить артерию, — хладнокровно отрезал Шрам, сканируя пустые, заросшие мхом улицы. — Им нужна дистанция для их умных игрушек. Мы лишим их этого преимущества. Идём к школе. Там толстые советские перекрытия и узкие коридоры. Мы превратим это здание в их братскую могилу.

XXXII

Средняя школа номер четыре возвышалась над мёртвым микрорайоном угрюмым, П-образным кирпичным бастионом. Её окна зияли чёрными провалами, а на фасаде всё ещё висел проржавевший лозунг ушедшей эпохи. Шрам выбрал это здание не случайно: типовой советский проект подразумевал мощные несущие стены, способные выдержать сейсмические толчки, длинные простреливаемые коридоры и всего два лестничных пролёта, образующих идеальные бутылочные горлышки для обороны.

Оперативники ворвались в вестибюль, хрустя битым стеклом и истлевшим линолеумом. Пшш-клац. Тяжёлая поступь Шрама эхом разнеслась по пустой рекреации первого этажа. Времени до того, как эскадрон «Омега» возьмёт здание в тактическое кольцо, оставалось не больше трёх минут. Ветеран немедленно приступил к превращению мёртвой архитектуры в кинетическую мясорубку.

Он сбросил на пол остатки снаряжения, срезанного с трупов долговцев на Дикой Территории. В его руках армейские гранаты РГО стремительно лишались предохранительных чек. Шрам использовал тончайшую гитарную струну, найденную в разграбленном кабинете музыки, чтобы создать невидимую сеть растяжек на уровне щиколоток прямо за дверными проёмами. Он не прятал мины хитро — он устанавливал их с грубой, математической подлостью 28-го отдела, рассчитывая углы разлёта осколков так, чтобы они рикошетили от бетонных стен прямо в незащищённые сочленения брони.

Тем временем Крид, чьи руки всё ещё мелко дрожали, вытащил из брошенной лаборантской старую, чудом уцелевшую микроволновую печь и тяжёлый автомобильный аккумулятор. Используя свой нож, блондин вскрыл магнетрон и закоротил цепь, создавая кустарный генератор направленного электромагнитного импульса, нацеленный прямо на главный вход.

— Это выжжет их разведывательных дронов, как только они сунутся в двери, — прохрипел связной, оголяя провода зубами. — Но против их шлемов это бесполезно. Их защита изолирована.

— Мне и не нужно, чтобы их шлемы погасли, — мрачно ответил Шрам, вмазывая кусок пластида в огнетушитель, доверху набитый ржавыми гвоздями, и устанавливая его под потолком лестничной клетки. — Мне нужно, чтобы они поверили в своё превосходство и пошли напролом.

XXXIII

Атака «Омеги» началась без единого звука. Никакого шквального огня для подавления, никаких шумовых гранат в окна или тактических криков. Просто в одно мгновение свет, проникающий сквозь окна первого этажа, неестественно преломился, и в вестибюль втекли четыре чёрные, текучие тени. Активный камуфляж Синдиката искажал пространство вокруг бойцов, превращая их в полупрозрачных, смертоносных призраков, сливающихся с облупившимися стенами.

Крид, сидящий в укрытии за перевёрнутыми партами на втором этаже, замкнул контакты аккумулятора. Старый магнетрон взвыл на запредельной частоте, выплёвывая невидимый, грубый пучок микроволн. Микроскопические дроны-разведчики «Шершень», летевшие впереди группы захвата, мгновенно вспыхнули синими искрами и осыпались на пол бесполезным пластиковым пеплом. Но сами бойцы «Омеги» даже не замедлили шаг. Их броня, поглощающая кинетическую энергию, делала их практически неуязвимыми для стрелкового оружия малого калибра.

Головной дозорный эскадрона, чьи тепловизоры были абсолютно бесполезны против чипов «Эгиды» в затылках беглецов, плавно шагнул на лестничный пролёт, доверяя своим многоканальным сонарам. Но умная электроника Синдиката была обучена искать микрофоны, лазерные лучи и радиосигналы детонаторов. Она совершенно не была рассчитана на то, что натянутая на высоте десяти сантиметров ржавая гитарная струна может привести в действие банальный механический боёк.

Ботинок оперативника зацепил струну. Граната РГО, подвешенная внутри выпотрошенного чугунного радиатора отопления, сдетонировала мгновенно.

XXXIV

Взрыв в замкнутом пространстве лестничной клетки обрушил часть бетонного марша. Чугунная батарея сработала как идеальная осколочная матрица. Тысячи раскалённых, зазубренных кусков металла ударили в бойца «Омеги» с кинетической энергией, превышающей расчётные лимиты его композитной брони. Умный полимер попытался затвердеть, поглощая удар, но плотность осколочного поля была слишком высока. Острые куски чугуна прошили углеродные волокна на стыках шеи и подмышек, превратив элитного чистильщика в изломанную, истекающую кровью куклу, сброшенную вниз по ступеням.

Оставшаяся тройка мгновенно, с нечеловеческой машинной скоростью, перестроилась. Они не стали отступать или проверять пульс упавшего товарища. Вместо этого они рассредоточились, и в дело пошла истинная мощь Директората. Стена коридора второго этажа, за которой укрывались Шрам и Крид, внезапно начала пузыриться и плавиться. Бойцы «Омеги» использовали направленные термические резаки, прожигая бетон насквозь, чтобы избежать узких дверных проёмов и установленных в них ловушек. Раскалённый добела шлак брызнул на пол лаборантской, наполняя помещение удушливым дымом горящего линолеума.

Шрам не стал ждать, пока стена обрушится. Пшш-клац! Титановое колено выбросило его из-за укрытия. Ветеран вскинул КС-23 и ударил вольфрамовой шрапнелью прямо сквозь ещё не до конца проплавленную, раскалённую брешь в кирпичной кладке. Выстрел ручной гаубицы пробил ослабленную стену, вырвав кусок бетона размером с колесо, и обрушился на второго бойца «Омеги». Чудовищный удар двадцатитрёхмиллиметрового калибра не пробил его тяжёлую грудную плиту, но кинетика была такова, что оперативника Синдиката просто впечатало в противоположную стену коридора с такой силой, что его внутренние органы превратились в кровавое желе от гидродинамического удара.

Но третий чистильщик уже просунул сквозь дыру ствол умной винтовки. Крид заорал, вдавливая спуск своего «Вала», пытаясь подавить противника, но пули Синдиката, управляемые баллистическими сопроцессорами, начали огибать препятствия по невероятным, искривлённым дугам, заставляя напарников вжаться в пол.

XXXV

Умные пули калибра 6.8 миллиметров с визгом рикошетили от стен, корректируя свою траекторию в полёте и выбивая бетонную крошку в сантиметрах от головы Шрама. Эскадрон «Омега» быстро адаптировался к грубой, аналоговой жестокости 28-го отдела и перешёл к тактике дистанционного истощения. Уцелевшие двое бойцов оттянулись в противоположное крыло школы, заняв позиции за несущими колоннами, и позволили работать своему снайперу, засевшему где-то в глубине соседнего квартала.

Окно лаборантской разлетелось в пыль. Тяжёлая бронебойная пуля, выпущенная с дистанции не менее восьмисот метров, пробила две кирпичные стены насквозь и с идеальной математической точностью ударила в свинцовую пластину на груди Крида. Блондина отбросило назад, он рухнул на спину, судорожно хватая ртом воздух — броня выдержала, но запреградная травма сломала ему как минимум два ребра. Снайпер Синдиката использовал магнитный ускоритель, чьи снаряды не знали понятия деривации или сопротивления ветра.