— Никакого цифрового следа. Никакой температуры. Вы фоните мёртвым статическим шумом, — голос Нейрона прозвучал из вокодера на его шее, лишённый интонаций, скрипучий, как битое стекло. Искусственный глаз с жужжанием сфокусировался на лицах визитёров. — Чипы «Эгида». Сахаров всё-таки заставил эту советскую дрянь работать. Впечатляет, Виктор. Синдикат ищет тебя со всех орбитальных стволов, а ты стоишь в моей гостиной и пахнешь болотной гнилью.

Шрам шагнул вперёд, перекрывая Крида своим телом. Пшш-клац. Пневматика ноги яростно выдохнула сжатый воздух в душное пространство подвала. Ветеран не опустил дробовик, его палец лежал на спусковой скобе. Нейрон перевёл свой механический взгляд на изувеченного наёмника и издал звук, похожий на сухой кашель — так киборг смеялся.

XXVII

— Опусти свою пушку, реликт. Здесь нет смарт-систем, которые ты мог бы разнести в щепки. Моя сеть работает на меди, аналоговых реле и паранойе, — проскрежетал Нейрон, и его пальцы-манипуляторы с бешеной скоростью забегали по оголённым платам терминала. — Чего ты хочешь, Крид? Корпоративные крысы не приходят в Мёртвый Город просто так.

Виктор Крид стянул с головы тяжёлый шлем СКАТа. Его лицо было серым от усталости, а глубокая ссадина на щеке воспалилась.

— Мне нужен коридор, Нейрон, — глухо произнёс блондин, подходя ближе к пульсирующим мониторам. — Орбитальная группировка слепа, но Директорат вывесил на нас физический контракт. «Слепая охота». Я хочу, чтобы ты проник в логистический хаб Синдиката через старые оптоволоконные магистрали Мёртвого Города. Мне нужны маршруты патрулей, расписание движения бронепоездов и окно в их ПВО. Мы уходим на Север.

Хакер замер. Кулер в его глазнице взвыл на высоких оборотах, охлаждая перегретый процессор.

— Логистический хаб Директората, — эхом отозвался вокодер. — Ты просишь меня вскрыть артерию богу, Виктор. Это возможно. Я знаю бэкдоры в их архитектуре, которые они сами забыли залатать. Но пропускная способность моих медных каналов ничтожна. Мне потребуется время на компиляцию вируса и обход их брандмауэров. Двенадцать часов.

— У нас нет двенадцати часов, — жёстко отрезал Шрам.

— Это физика, мать твою! — огрызнулся Нейрон, и свет в подвале тревожно мигнул. — Сидите в «Котельной», пока я работаю. Это нейтральная зона под старой теплотрассой на соседнем квартале. Там не задают вопросов. И, Виктор… цена. Ты отдашь мне ключи шифрования от своего личного офшорного хранилища в Цюрихе. Все свои чёрные фонды.

Крид колебался ровно секунду, после чего вытащил из внутреннего кармана герметичный пластиковый жетон и бросил его на стол хакера. Синдикат научил его, что мёртвым деньги не нужны.

XXVIII

«Котельная» полностью оправдывала своё название. Это был обширный, уходящий глубоко под землю лабиринт старых советских тепловых узлов, превращённый обитателями Мёртвого Города в гигантский, зловонный бартерный пункт и убежище. Сюда не пробивал ни один сканер, здесь не ловили корпоративные частоты. Воздух был сизым от густого табачного дыма, испарений сивухи и пота сотен отчаявшихся людей. Наёмники, контрабандисты, дезертиры из «Долга» и «Свободы» — весь генетический мусор Зоны, скрывающийся от правосудия или кредиторов, стекался в эти бетонные катакомбы.

Шрам и Крид прошли сквозь тяжёлые гермодвери, обдав охрану ледяным презрением. Ветеран двигался тяжело, стараясь приглушать звук своей пневматической ноги, но в гуле сотни пьяных голосов и рёве кустарной вентиляции одиночное пшш-клац терялось, как капля в море. Они заняли дальний, тёмный угол за грубым столом, сваренным из кусков арматуры. Крид ссутулился, натянув глубокий капюшон поверх лица, стараясь максимально слиться со свинцовыми тенями СКАТа.

Шрам сидел абсолютно прямо, положив КС-23 на колени. Его интегрированный чип «Эгида» пульсировал тупой, ноющей болью в затылке, вызывая лёгкую тошноту. Ветеран методично сканировал толпу. В «Котельной» не было друзей. Каждое движение, каждый взгляд из-под низко надвинутой банданы анализировался его мозгом как потенциальная угроза. Здесь действовало только одно правило — никто не стреляет первым внутри периметра, иначе толпа просто разорвёт нарушителя на куски. Но контракты Синдиката имели свойство ломать любые, даже самые древние правила подполья.

XXIX

Опасность пришла не со стороны входа, а из глубины зала, от стойки, заваленной ящиками с патронами. Шрам заметил их сразу. Трое рослых, закованных в модифицированную, шипованную броню сталкеров. На их плечах не было шевронов, но по характерной, хищной пластике и тому, как они рассредоточились, отсекая пути к выходу, ветеран безошибочно узнал «Гончих» — элитных охотников за головами, работающих исключительно по высокооплачиваемым физическим контрактам Синдиката.

Главарь группы, чьё лицо представляло собой сплошной ожог химической природы, медленно пробирался сквозь толпу, его цепкий взгляд скользил по тёмным углам. Вдруг он замер. Его глаза остановились на массивной, угловатой конструкции титанового колена Шрама, торчащего из-под стола. «Изделие 62-Б» было слишком редкой, слишком специфичной приметой. Охотник перевёл взгляд на фигуру в броне СКАТ рядом с киборгом и медленно, хищно улыбнулся.

В Зоне интуиция всегда опережает логику. Шрам не стал ждать, пока «Гончий» поднимет руку с коммуникатором или достанет оружие. Кинетика выживания 28-го отдела включилась мгновенно, минуя стадию принятия решений. Ветеран ударил левой, живой ногой по стальному столу снизу вверх. Тяжёлая конструкция, весящая под сотню килограммов, с оглушительным скрежетом подлетела в воздух, превращаясь в импровизированный щит, и в ту же миллисекунду подвал разорвал оглушительный грохот штурмового оружия. Хрупкий нейтралитет «Котельной» был уничтожен.

XXX

Свинец мгновенно заполнил замкнутое пространство, превратив воздух в смертоносную, визжащую метель. Бронебойные пули «Гончих» ударили в летящий стол, высекая фонтаны искр и прошивая толстый металл. Шрам, падая на спину, выхватил КС-23 и, не целясь, вслепую ударил из-под импровизированного укрытия.

Двадцатитрёхмиллиметровая шрапнель превратила ближайшую бетонную колонну в облако смертоносной пыли, разорвав стоящего за ней охотника пополам. Кровь и внутренности веером разлетелись по соседним столам, вызвав животный, панический рёв толпы. Десятки контрабандистов рванули к выходу, давя друг друга, создавая живой, бьющийся в истерике барьер.

Крид, выведенный из ступора взрывом насилия, перекатился за баррикаду из пустых железных бочек. Его АС «Вал» сухо, коротко застучал, выплёвывая девятимиллиметровые аргументы. Дозвуковые пули с чавкающим звуком вошли в грудную пластину второго «Гончего», отбросив того на стойку бара.

Но главарь с обожжённым лицом оказался профессионалом высшего класса. Он проскользнул сквозь паникующую толпу, как нож сквозь масло, и оказался с фланга. В его руках рявкнул дробовик Синдиката с разрывными боеприпасами. Заряд ударил в кевларовый наплечник Шрама. Керамическая плита рассыпалась в пыль, ветерана развернуло волной кинетической энергии и швырнуло на бетон. Боль обожгла плечо, но Шрам, не издав ни звука, перенёс вес на титановый протез. Пшш-клац. Он резко выбросил тело вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Левая рука наёмника перехватила раскалённый ствол дробовика противника, а правая всадила длинный воронёный нож точно под подбородок главаря, пробивая нёбо и входя в мозг.

Бой в «Котельной» закончился за пятнадцать секунд. Шрам тяжело вырвал лезвие из дёргающегося трупа, отбросив его в сторону. Густой дым смешался с запахом пролитой крови и пробитых магистралей с хладагентом. Ветеран обернулся к тяжело дышащему Криду.

— Нас вскрыли, Виктор, — хрипло констатировал Шрам, вытирая кровь с лицевого щитка. — Таймер Нейрона отменяется. Мы уходим из Мёртвого Города прямо сейчас, пока Синдикат не стянул сюда всю свою наземную армию.

XXXI

Оглушительное эхо бойни в «Котельной» всё ещё металось по зловонным бетонным кишкам подземелья, когда Шрам и Крид вырвались на поверхность сквозь замаскированный вентиляционный жёлоб. Воздух Мёртвого Города, секунду назад казавшийся удушливым, теперь жадно обжигал лёгкие ледяной свежестью. Ветеран 28-го отдела тяжело привалился здоровым плечом к облупившейся стене панельной пятиэтажки, оставляя на серой штукатурке кровавый след от разорванного наплечника. Керамическая крошка впилась глубоко в мышцу, но адреналин пока надёжно блокировал болевой шок. Пневматическое колено издало свой неизменный, хрипящий вздох — пшш-клац — перераспределяя вес перекошенного тела.