Шрам, напротив, находил в этом первобытном чугуне мрачное удовлетворение. Он отказался от тяжелой брони, ограничившись плотным кевларовым комбинезоном наёмника со свинцовыми вставками — ему нужна была мобильность, чтобы компенсировать вес пневматической ноги. Ветеран отбросил предложенные Сахаровым автоматы и подошёл к дальнему, покрытому пылью ящику.

Его пальцы сомкнулись на холодном, воронёном стволе КС-23 «Дрозд». Это был не дробовик — это был ручной артиллерийский комплекс двадцать третьего калибра, созданный из обрезанных стволов авиационных пушек. Тяжёлая, чудовищная машина смерти, способная одним выстрелом картечи перерубить пополам взрослую особь псевдогиганта. Наёмник загнал в подствольный магазин четыре толстых, как сардельки, патрона с вольфрамовой шрапнелью «Шрапнель-25». Лязг помпового цевья прозвучал в тесном арсенале как удар колокола. На пояс лёг безотказный, проверенный в африканских болотах АКМС с подствольным гранатомётом и двумя скрученными синей изолентой магазинами.

Шрам закрепил на груди патронташ, повесил на шею старый аналоговый дозиметр, издающий тихое, монотонное потрескивание, и опустил на лицо маску глухого противогаза.

— Электроника нас предала, Виктор, — голос ветерана, глухо доносящийся из-под резины, звучал как приговор. — В Х-16 не будет ни карт, ни связи. Только баллистика, кинетика и мясо.

Он резко развернулся, перенося весь вес на титановый протез. Пневматика агрессивно зашипела, выдержав нагрузку без малейшего люфта. Шрам подошёл к массивной красной кнопке активации внешнего шлюза и с силой вдавил её кулаком. Начинался спуск в преисподнюю.

V

Внешний шлюз научного бункера с протяжным, натужным воем гидравлики раздвинул многотонные створки, выплёвывая двух оперативников в жёлтое, кислотное марево высохшего озера Янтарь. После стерильного, вымороженного озоном воздуха лаборатории, Зона ударила по рецепторам удушливым коктейлем из испарений сероводорода, гниющей биомассы и горелого пластика. Небо над котловиной, всё ещё не оправившееся от чудовищного эха уничтоженной «Лилии», висело низко, давя на плечи свинцовой, пульсирующей тяжестью. Мелкий, моросящий дождь с шипением въедался в прорезиненную ткань бронекостюма Крида и оставлял белесые подтёки на кевларе Шрама.

Ветеран шагнул с бетонного пандуса на раскисшую, фонящую радиацией глину. Пневматическое колено издало свой фирменный, резкий вздох: пшш-клац. Тяжёлая титановая стопа глубоко ушла в грязь, но механизм мгновенно компенсировал перепад высоты, удержав массивное тело в идеальном равновесии. Шрам удовлетворённо хмыкнул под маской противогаза. Эта грубая советская железка не требовала калибровки нейросетей — она просто работала, слепо и безжалостно подчиняясь кинетике хозяина.

Перед ними расстилалось поле недавней бойни. Последствия их прорыва к бункеру превратили склон в жуткий, сюрреалистичный ковёр из переплетённых тел зомбированных сталкеров и растерзанных слепых псов. Жёлтый туман скрадывал очертания, превращая искорёженные трупы в раздутые, шевелящиеся под порывами ветра холмы. Мутанты и мертвецы уничтожили друг друга с математической жестокостью хаоса.

Крид шёл следом, тяжело, с хрипом втягивая воздух через угольные фильтры шлема-сферы. Его АС «Вал» хищно водил коротким стволом из стороны в сторону, выхватывая тени в густом тумане. Для лощёного корпоративного связного, привыкшего видеть Зону через призму тактических мониторов высокой чёткости и тепловизоров, эта слепая, аналоговая реальность была сродни погружению в чан с кислотой. Без электроники он чувствовал себя парализованным. Шрам же, напротив, дышал полной грудью. Аналоговый дозиметр на его груди мерно, успокаивающе потрескивал, отмеряя допустимые рентгены. Ветеран методично прокладывал путь сквозь горы гниющего мяса, брезгливо раздвигая тела стволом КС-23, неумолимо приближаясь к ржавым, циклопическим конструкциям завода, нависающим во мгле.

VI

Территория промышленного комплекса Х-16 встретила их могильной тишиной, которая была страшнее любого рёва мутантов. Огромные кирпичные ангары с проваленными крышами, ржавые фермы высоковольтных вышек и зияющие провалы разбитых окон походили на останки гигантского доисторического левиафана, выброшенного на мёртвый берег. Главный излучатель давно молчал, но пропитанные пси-полем стены продолжали излучать тяжёлую, давящую на подкорку ауру отчаяния. У Крида под шлемом по лицу катился холодный пот. Радиофобия и клаустрофобия, подавляемые раньше дорогими нейро-стимуляторами Синдиката, начали пробиваться сквозь естественную защиту мозга.

Шрам не обращал внимания на мёртвую архитектуру. Его взгляд, цепкий и профессиональный, искал не угрозы на поверхности, а путь вниз. Согласно пожелтевшим схемам Сахарова, вход в затопленные коллекторы, ведущие к нижним уровням, находился в неприметном техническом здании насосной станции на заднем дворе комплекса.

Они обогнули остов сгоревшего армейского грузовика и упёрлись в глухую, покрытую бурой ржавчиной железную дверь с полустёртым знаком биологической опасности. Ветеран не стал тратить время на поиски ключей или взлом проржавевших замков. Он отступил на шаг, перенёс вес на живую ногу и нанёс чудовищной силы удар титановой стопой прямо в район петель. Пневматика взвыла, высвобождая сжатый воздух. Удар порвал толстый металл, как мокрый картон. Дверь с оглушительным грохотом влетела внутрь тёмного помещения, сорвавшись с креплений.

Из открывшегося зева в лицо оперативникам пахнуло могильным холодом, застоявшейся водой и сладковатым запахом старой, разложившейся крови. Шрам щёлкнул тумблером тактического фонаря, примотанного синей изолентой к цевью КС-23. Тусклый, жёлтый луч галогеновой лампы с трудом прорезал густой мрак, выхватив из темноты край бетонной шахты и уходящую вертикально вниз ржавую металлическую лестницу. Где-то далеко внизу, за пределами видимости, монотонно и гулко капала вода.

— Корпоративные протоколы здесь не работают, Виктор, — глухо произнёс Шрам, забрасывая дробовик за спину и берясь за холодные, склизкие прутья лестницы руками в кевларовых перчатках. — Если сорвёшься — лететь сорок метров прямо в радиоактивный отстойник. Держи дистанцию и не смотри вниз. Добро пожаловать в ад.

пшш-клац. Ветеран начал медленный, методичный спуск во тьму, и пневматическое колено зловещим эхом разносило этот звук по колодцу преисподней Зоны.

VII

Спуск по отвесной шахте превратился в монотонную, изматывающую пытку гравитацией и ржавчиной. Металлические скобы, вмурованные в склизкий бетон десятилетия назад, предательски крошились под подошвами, осыпаясь вниз глухими, влажными кусками. Шрам двигался первым, прокладывая путь во тьму. Его модифицированная физиология работала на пределе: здоровые мышцы плечевого пояса брали на себя двойную нагрузку, компенсируя отсутствие естественной амортизации в ампутированной ноге. Пневматика протеза методично, с математической точностью стравливала давление при каждом переносе веса. Пшш-клац. Пшш-клац. Этот звук, многократно отражённый от стен узкого колодца, ввинчивался в мозг, заглушая даже тяжёлое, сиплое дыхание через угольные фильтры противогаза.

Виктор Крид спускался следом, и каждый его шаг был борьбой с накатывающей паникой. Тяжёлый, неповоротливый штурмовой костюм СКАТ-9М, созданный для прямого огневого контакта, в замкнутом пространстве шахты превратился в свинцовый гроб. Толстое бронестекло шлема-сферы быстро запотевало от сбившегося, прерывистого дыхания, сужая и без того ничтожное поле зрения до узкой полоски, освещённой дрожащим лучом наплечного фонаря. Блондин физически ощущал, как миллионы тонн мёртвой земли, бетона и радиоактивного шлака смыкаются над его головой, навсегда отрезая путь к небу, спутниковой связи и корпоративной безопасности.

Спустя сорок метров бесконечного падения в никуда, титановая стопа Шрама наконец встретилась не с пустотой, а с вязким, податливым сопротивлением. Ветеран опустился на дно шахты, мгновенно погрузившись по колено в ледяную, маслянистую жижу. Вода здесь не была просто застоявшейся влагой — это был густой, токсичный рассол, перенасыщенный тяжёлыми металлами и агрессивной химией из прорванных контуров охлаждения реактора.