— Анька, блин, придушу, — шипит мне в лицо, снимает с себя джемпер и, как ребёнка, одевает. Сам остаётся в футболке.

— Да что в этом такого? Кто здесь чего не видел? — обороняюсь я от нравов этого пещерного человека.

— Если кто и видел, то больше не увидит, — продолжает Андрей, нависая надо мной скалой.

— Мы вам не мешаем, нет? — деликатно уточняет Ксюша.

— Мешаешь, вон пошла, — огрызаюсь я и возвращаюсь на свой стул, закатывая рукава излишне свободной одежды.

— Так о чем я? Да, Серёг, без обид, но она была моей женщиной задолго до тебя. И ты бы никогда на ней не женился, если бы эта, — указывает взглядом на бывшую жену, — не влезла между нами.

— То есть я теперь "эта"? — неугомонная бабень подскакивает и наваливается руками на стол, выпячивая себя вперёд. — Кто был с тобой все эти годы? Кто вытаскивал из запоев? Кто тебе, в конце концов, сына родил? Она от тебя ушла, а я нет…

— Ну да, ты просто переспала с моим другом, это явно не считается, — поддевает её Андрей и Ксюха примолкает, впрочем, это всего лишь секундное затишье.

— Я просто хотела, чтобы ты меня приревновал! Как ты не можешь понять…

У меня глаза пузырятся от ощущения нереальности происходящего. Вот уж воистину говорят, что чужая душа — потёмки. Так и чужой брак оказывается тем ещё омутом с чертями.

Получается, вот какова причина развода. Ксюша изменила Андрею с его другом и сделала она это, чтобы вызвать ревность у супруга… Мда, этот диагноз в медицинских кругах принято называть "тоталикус идиоткус".

— Я люблю тебя, Андрей! — Оксана заходит на следующий виток излюбленной темы и вдруг как выдаст: — А она сделала от тебя аборт!

Занавес падает и сметает зрительный зал.

— Ты белены объелась? — интересуюсь как бы невзначай. — Какой аборт?!

Смолягин выглядит потерянным, кумекает что-то в мозгу, с прищуром разглядывает то меня, то женушку-лгунью.

— А ты не отнекивайся, у меня доказательства есть! — шипит эта змея подколодная и уносится из кухни со скоростью ветра, чтобы спустя минуту возвратиться с пластиковой папкой.

Серёжа сидит с таким растерянным лицом, что поневоле сочувствую его положению. Прожить пять лет с человеком, то есть со мной, и за каких-то полчаса увериться, что вовсе его не узнал. По глазам вижу, что я теперь для него диковинка, чудо заморское, только со знаком минус. Этакий отвратительный актер цирка уродов.

— На вот, полюбуйся!

Ксюша кидает конверт для документов Андрею, тот послушно срывает клапан и углубляется в изучение бумаг.

— Да что ты там читаешь? — гневно восклицаю.

— Медицинскую карту прерывания беременности, — бубнит Андрей, и мне немедля хочется его встряхнуть или дать пощечину.

— Да перестань заниматься этой фигнёй, — отбираю бумаги и беру его руки (ледяные, между прочим) в свои. — Не было никакого аборта. Я клянусь тебе! Я никогда бы не убила нашего ребенка.

— Ох, клянётся она! — радостно хлопает в ладоши лицедейка. — Так почему после пяти лет брака ты не родила мужу наследника? Может, помешал имеющийся в анамнезе аборт на поздних сроках? Учти, Андрей, она бесплодна!

Вот до чего мерзкая баба! Любому под кожу залезет и всё там изгадит. Я вроде не истеричка, умею держать себя в руках, но в разговоре с ней постоянно балансирую на грани.

— Ты слыхала про такие маленькие женские таблеточки, противозачаточные называются? — плююсь слюной от избытка эмоций, попадись мне под руку сейчас пудовая гиря, с лёгкостью метнула бы её через стол, целясь в это квакающее отродье. — У меня нет детей, потому что я их пила! Так делают, когда не хотят их заводить…

К концу своей отповеди я понимаю, что Серёжа тоже слушает мой ответ, и на душе оседает горечь. Я ведь пила пилюли тайком. Мы много раз обсуждали эту тему, муж хотел начать нянчить малыша или малышку, а я делала вид, что поддерживаю его стремление.

Вот же гадство!

— Воу! Ксюх, ты сегодня в ударе! — Андрей чуть разряжает обстановку, когда принимается аплодировать бывшей. — Столько трогательной заботы о моём потомстве, целое расследование провела, не поленилась. Браво! Но давай лучше поговорим о том, что я могу понять, — перебивает её Андрей.

Сережа вынимает из пачки следующую сигарету, высыпает горстку белых палочек на стол, закуривает и использует пустую пачку вместо пепельницы. Его участие в этом балагане явно ограничивается ролью безмолвного наблюдателя.

— Поведай-ка мне, что за видео ты показывала малой? Каким Анечкам и Женечкам я передавал привет?

Внезапно его голос стихает почти до шёпота. Он во все глаза смотрит на бывшую жену, бормочет что-то. Ксюша сверлит его убийственным взглядом, но отвечать не спешит. Вместо этого в защитном жесте скрещивает руки под грудью и поджимает губы.

Андрей бьёт себя ладонью по лбу. Получается так хлестко, что я подпрыгиваю от резкого звука. Смолягин гогочет во всю мощь лёгких.

— Вот ты тварь, — с восхищением в голосе выдает Андрей и качает головой. — Я ж вспомнил. Понимаешь, малая, — поворачивается ко мне, — была у Ксюхи идиотская забава, она своим сиськам имена дала: Анечка и Женечка. И то, что ты видела на экране, это тупой прикол. За кадром стояла Ксюха, вертела сиськами и просила поприветствовать их, понимаешь?

Я киваю. Слов нет. Не могу подобрать ни единого буквосочетания.

Андрей же несётся на лихом коне внезапного прозрения.

— Записку тоже ты написала? — адресует вопрос Ксюше.

Та упорно молчит, хотя всего несколько минут назад встревала в каждую реплику.

— Грамотно, ничего не скажешь, — хвалит Смолягин. — Я ни разу не усомнился, что это не Анькой написано. Долго поди сочиняла?

Как в рот воды набрала, перебрасывает волосы на другое плечо, улыбается, словно гиена при виде добычи, и смотрит пустыми глазищами.

— Про фото не спрашиваю, и так понятно, что ты их в фотошопе налепила. А на видео кто помог фальшивый тайм-код выставить? Дай угадаю, Гарик?

— Руслан, — невзначай роняет Ксюша, устав от нападок бывшего мужа. — Фото тоже его рук дело.

— А ключи с брелоком? — вклиниваюсь в их разговор.

— Пф-ф, деточка, ты что тогда, что сейчас, блистала и продолжаешь блистать слабоумием, — фыркает дамочка. — Дубликат я сделала давно, а к той встрече всего лишь дополнила его похожим брелоком. Или ты думаешь, сумела подарить что-то уникальное? Я вообще во всём рисковала. Ты могла не поверить фото. Могла усомниться в видео. На записи у Андрея нет шрама, но тебе мозгов не хватило нажать на паузу и присмотреться. С запиской я лажанулась бы, если б он знал твой почерк! И Женька меня так подвела! Хоть караул кричи. Я хотела привести к тебе чистенькую девочку, вроде тебя святоши, а она припёрлась, разукрашенная, как потаскушка. Но ты поверила! Каждому слову. Я аж офигела от самой себя.

И она заливается смехом. Высоким, истеричным, надрывным. У меня по коже мурашки от её веселья.

Сергей не выдерживает первым. Встаёт, сметает со стола зажигалку и сигареты, наспех прячет в карманы, и обогнув стол, подходит ко мне.

— Анют, пойдём, — предлагает мне руку. — Обсудим всё с глазу на глаз, без этих вот.

Я боюсь на него смотреть. Мне дико стыдно, что он оказался замешан в эту историю. Я виновата перед ним. Из-за моей трусости он попал в ситуацию, которая…

— Серег, мы вроде всё обсудили, — вместо меня отвечает Андрей. — Убери руку.

— Андрей, наверное, нам и впрямь лучше поговорить без свидетелей, — ласково прошу я, но это заведомо проигрышная затея.

— Малая, не мямли, а говори по сути, — поучает Андрей. — В общем, Серёг, она подаёт на развод. Вещи и всякую дребедень мы заберём на той неделе. Кот у вас есть?

О, Господи боже! Мне хочется упасть лицом в стол. Он просто невыносим.

— Ты можешь сделать одолжение, Смолягин? Не вмешивайся хотя бы в это, позволь мне самой…

— А сама ты не умеешь, малая, — опять не даёт закончить мысль. — Ты убегаешь от проблем, но не решаешь их.

— Ты действительно этого хочешь, хочешь развестись? — спрашивает Серёжа.