Люди шарахнулись в стороны. Кто-то упал, кто-то выставил копьё, кто-то просто застыл с открытым ртом. Рахар медленно выпрямился во весь рост — два метра с лишним и осмотрелся.
Палуба была... грязной. Мокрые доски, верёвки, какие-то бочки и ящики. Запах — солёная вода, дерево, пот, что-то гнилое. И люди — маленькие, испуганные, сбившиеся в кучки, как стадо перед хищником.
Мы и есть хищники, напомнил себе Рахар. Для них.
Он медленно поднял руки — открытые ладони, когти втянуты. Жест мира. Надеялся, что они поймут.
Щелчок за спиной — и Сайра приземлилась рядом. Менее элегантно, чем он, и чуть не врезалась в мачту, но все таки осталась на ногах.
— Ух! — выдохнула она. — Это было...
— Сайра.
— Да-да, молчу.
Она выпрямилась, оправила шерсть и огляделась. Её огромные, зеленовато-золотые глаза метались от одного предмета к другому. Рахар видел, как она каталогизирует всё вокруг: верёвки, паруса, бочки, странные инструменты, оружие...
— Сайра, — повторил он. — Сосредоточься.
— Да, да. — Она с трудом оторвала взгляд от какой-то металлической штуки на мачте. — Просто... тут столько всего...
Колумб спустился с кормы. Вблизи он оказался... обычным. Среднего роста — для человека, — с морщинистым лицом, седеющими волосами и глазами, в которых страх боролся с любопытством. Любопытство побеждало.
Он остановился в трёх шагах от них. Сказал что-то своим людям — голос спокойный, властный. Люди не расслабились, но копья опустились.
Потом Колумб повернулся к пардам и произнёс:
— Salve.
Просто «salve». Обычное приветствие.
Рахар кивнул — надеясь, что этот жест понятен — и посмотрел на Сайру.
— Salve, — ответила она. Её голос всё ещё хрипел, но уже лучше. — Ego sun Saira. Hik est... — она замялась, вспоминая слово, — ...kognatuss neuss. Rahar.
Это мой родственник. Рахар.
Колумб повторил имя:
— Rahar. — Странно звучало в его устах, с этим мягким «р» и придыханием. — Rahar et Saira.
Он приложил руку к груди.
— Ego sum Christophorus Columbus. — Жест в сторону человека в чёрном, который держался позади. — Hic est Padre Diego. Sacerdos.
— «Сакердос»? — Сайра нахмурилась. — Это... жрец?
— Переведи, — сказал Рахар.
— Он представляет себя и... жреца. Padre Diego. Видимо, важная персона.
Рахар посмотрел на человека в чёрном. Тот смотрел на них с выражением, которое даже без понимания мимики читалось как ужас. Его губы шевелились, хотя ни звука с них не слетало.
— Скажи им, что мы хотим поговорить. Узнать, кто они, откуда, зачем плывут.
Сайра кивнула и начала переводить. Медленно, подбирая слова, спотыкаясь на сложных конструкциях.
Пока она говорила, Рахар осматривал корабль. Деревянный корпус — доски, скреплённые металлическими скобами. Мачты — простые стволы деревьев, очищенные от коры. Паруса — грубая ткань, явно сшитая вручную. Всё примитивное, грубое, но... функциональное. Они пересекли океан на этом.
Впечатляет, признал он про себя. По-своему.
Разговор длился долго.
Колумб рассказывал — медленно, давая Сайре время перевести. О своей земле, «Хиспании», которая была частью чего-то большего под названием «Эуропа». О королях, которые дали ему корабли. О цели путешествия — найти путь в «Индию» через западный океан.
— Он говорит, что думал — за океаном Индия, — переводила Сайра. — Богатая земля. Золото, специи, шёлк. Он хотел найти короткий путь туда.
— Вместо этого нашёл нас, — хмыкнул Рахар.
— Да. И он... — Сайра прислушалась к очередной фразе Колумба, — ...он потрясён. Говорит, что это величайшее открытие. Больше, чем Индия. Новые земли, новые... народы.
Она споткнулась на последнем слове. Колумб сказал «gentes» — народы, — но в его тоне было что-то ещё. Что-то, что Сайра не могла уловить.
Тем временем она пыталась смотреть на всё одновременно. Вот эта штука на мачте — какой-то механизм с верёвками, для подъёма парусов? А вон та бочка — с водой? С едой? А инструменты у матросов — металлические, кованые, совсем не похожие на современные...
— Сайра, — голос Рахара вернул её к реальности.
— А? Да?
— Он что-то спрашивает.
Сайра встряхнулась. Колумб смотрел на неё выжидательно, и рядом с ним — Padre Diego, который всё это время молчал, но теперь явно хотел что-то сказать.
— Простите, — она мотнула головой. — Что вы сказали?
Колумб повторил вопрос. Медленно, чётко.
— HABETISNE DEUM?
Сайра нахмурилась.
— «Деум»? — Она порылась в памяти. Слово было знакомым — встречалось в текстах, но без ясного определения. — Это... имя? Название чего-то?
Padre Diego шагнул вперёд. Его глаза горели.
— DEUS! — воскликнул он, воздевая крест. — DOMINUS NOSTER! CREATOR OMNIUM! HABETISNE FIDEM?
— Что он говорит? — спросил Рахар.
— Он... — Сайра замялась. — Спрашивает, есть ли у нас «Деус». И «фидем» — это... вера? Верность? Не уверена. «Деус» — я не знаю это слово. В книгах встречалось, но без объяснения.
Она повернулась к людям.
— Kui est «deuss»?
Кто такой «деус»?
Padre Diego издал странный звук — что-то среднее между вздохом и стоном. Колумб положил ему руку на плечо, успокаивая, и заговорил сам:
— DEUS EST CREATOR. — Он широко развёл руками, указывая на небо, море, корабль. — CREATOR MUNDI. CAELI ET TERRAE. OMNIUM RERUM.
Сайра переводила:
— Он говорит... «Деус» создал всё. Мир. Небо и землю. Все вещи.
— Создал? — Рахар поднял бровь. — В смысле... построил? Кто-то один?
— Похоже на то.
— Это... странно.
Сайра пожала плечами и повернулась к Колумбу.
— Kuonodo deuss kreavit nundun? Kuare?
Как Деус создал мир? Зачем?
На этот раз заговорил Padre Diego — быстро, возбуждённо, сыпя словами, которые Сайра не успевала разбирать. Что-то про «вербум», «принципиум», «люкс»...
— Я... не понимаю, — призналась она. — Он говорит слишком быстро. И слова странные. «Вербум» — это «слово»? «В начале было слово»? Какое слово?
Колумб мягко остановил священника и попробовал объяснить проще:
— Deus est spiritus. Non corpus. Spiritus aeternus.
— «Дух», — перевела Сайра. — Не тело. Вечный дух. — Она повернулась к Рахару с совершенно потерянным видом. — Рахар, я не понимаю, о чём они говорят. Какой-то дух создал весь мир? Это... что вообще?
— Понятия не имею, — Рахар смотрел на людей задумчиво. — Какая-то их традиция? История происхождения?
— Но они говорят так, будто это... правда? Факт?
— Для них, видимо, так и есть.
Padre Diego шагнул вперёд. Его глаза горели, и он больше не мог молчать.
— ESTISNE CREATURAE DEI? — требовательно спросил он.
Сайра нахмурилась.
— «Креатурае»... это «созданные»? И «Деи» — родительный падеж от «Деус»?
— И что это значит? — спросил Рахар.
— Он спрашивает... — Сайра помедлила, пытаясь сложить слова в осмысленную фразу, — ...были ли мы произведены это штукой под названием «Деус».
Рахар моргнул.
— Что?
— Произведены. Сделаны. Этим «Деусом».
— Я так и не понял, кто это.
— Я тоже! — Сайра развела руками. — Это имя? Название? Они постоянно его повторяют!
Она повернулась к священнику.
— Deuss... Kui est? Khono? Sharren? Aninal?
Деус... кто это? Человек? Шаррен? Животное?
Padre Diego открыл рот — и закрыл. Посмотрел на Колумба с выражением полной растерянности. Потом снова на пардов.
— DEUS NON EST... NON EST CREATURA! — воскликнул он, почти в отчаянии. — DEUS EST... DEUS!
— Он говорит, «Деус» — это не... «креатура»? Существо? — Сайра потёрла лоб. — «Деус» — это «Деус». Это всё, что он может объяснить.
Рахар посмотрел на Колумба.
— Скажи им, что мы не понимаем, — сказал он. — Это слово — «Деус» — у нас нет такого. Нет похожего. Мы не знаем, о чём они говорят.
Сайра кивнула.
— Non intelleginuss, — сказала она медленно. — «deuss»... Hok verhum... Non eksistit in linqua nostra. Non hahenuss... — она замялась, пытаясь найти слова, — ...Non hahenuss ren siniilen.
