Я даже смеялся — сначала сдержанно, потом все громче, забывая о смущении. Я видел на маленьком окошке видеочата, как смеется и Кимико. Она закидывала голову, хлопала себя по колену, иногда фыркала, зажмуриваясь и наморщивая носик. Ее смех был заразительным, живым и настоящим.

Я ловил ее реакции. Как она закатывала глаза на особенно пошлую шутку, как поджимала губы, пытаясь сдержать хохот, как ее глаза блестели от искреннего веселья.

В какой-то момент, посреди сцены с кулинарным фейерверком из дешевых морепродуктов, я поймал себя на том, что уже несколько минут не смотрю на основной экран с аниме. Мой взгляд прилип к маленькому окошку с Кимико. К ее улыбке. К тому, как свет от экрана играет на ее влажных волосах, как колышется под ночнушкой ее не маленькая грудь без лифчика. К открытому плечу в тонкой бретельке пижамы.

Я наблюдал за ней и за ее радостью. И это было… Тепло и приятно. Непривычное, обволакивающее тепло, исходившее не от кружки с кофе, а откуда-то из глубины груди.

Мне стало не по себе. Такого не должно было быть. Я хикикомори. Мой мир был здесь, в этой комнате, ограниченный экранами и его фантазиями, а не живыми девушками. А тут реальный человек, живой, смеющийся, находящийся в сотне метров, но ощущаемый так близко.

Я насильно отвел глаза обратно на аниме, заставив себя сосредоточиться на легком сюжете.

Вечер был волшебным. По-настоящему. Мы комментировали моменты, смеялись в унисон, иногда просто молча смотрели, и это молчание не было неловким. Я чувствовал себя легко, наполненным какой-то странной, светлой энергией.

Я забыл про обложку, про аукцион, про стены своей комнаты. Была только эта общая смешная реальность, созданная аниме и присутствием друг для друга, пусть и виртуальным.

Когда на экране пошли финальные титры под бодрую музычку, я ощутил легкую грусть, что все закончилось. Я потянулся, удовлетворенно улыбаясь.

— Я даже не думал, что оно будет настолько сумасшедшим! В хорошем смысле слова конечно — сказал я, глядя на улыбающуюся Кимико в окошке чата. Ее щеки были слегка розовыми от смеха, глаза сияли — Спасибо, что предложила посмотреть его вместе.

— И тебе спасибо за компанию, Кайто-кун! Это оказалось даже лучше, чем я думала! — она ответила, поправляя прядь волос — Правда было здорово. Как будто…

Она не договорила. В этот момент ее взгляд скользнул куда-то в сторону, за пределы кадра ее ноутбука. Ее лицо изменилось в одно мгновение.

Улыбка не исчезла полностью, но стала напряженной и настороженной. Она протянула руку. Я мельком увидел край простыни, движение бретельки пижамы на ее плече, она взяла смартфон, лежавший где-то рядом. Ее глаза сузились, глядя на экран. В них мелькнуло раздражение, усталость и что-то еще. Знакомое мне желание развидеть то, что только что увидел.

— Ой… — она произнесла тихо, но микрофон ноутбука уловил — Кайто-кун… это… мне звонит Синдзи.

Имя прозвучало как удар обухом по голове. Как выстрел из снайперской винтовки прямо мне в лоб, как взрыв, после которого ошметки моего тельца разметало по всей квартире.

Синдзи. Ее парень-мудак, по ее же словам. Я буквально физически ощутил, как тепло и легкость, наполнявшие меня секунду назад, вытекают, как воздух из проколотого шарика, попердывая и посвистывая.

Моя собственная улыбка застыла и сползла с лица. Я совсем забыл, что у нее есть кто-то другой. Забыл, что этот теплый, душевный вечер для меня — почти чудо, а для нее, возможно, просто приятное времяпрепровождение между ссорами с парнем.

— А… — я выдавил из себя, чувствуя, как холодеют кончики пальцев — Ясно, понятно…

- Извини… — ее голос звучал искренне сожалеюще, но уже отстраненно. Так будто между нами сейчас не было полутора часов веселья и чистого удовольствия.

Взгляд был прикован к телефону, который назойливо вибрировал в ее руке.

— Мне надо ответить. Иначе он устроит сцену. Спасибо за чудесный вечер, Кайто-кун! Правда было очень здорово! Спокойной ночи!

— Спокойной… — я едва успел пробормотать, как связь прервалась.

Экран погас, оставив меня в тишине комнаты, освещенной только светом монитора с застывшими финальными титрами аниме и полутемным окошком погасшего видеочата.

Тепло и наполненность сменились ледяной пустотой и ревностью? Горечью? Обидой? Я не мог понять. Я сидел, уставившись в темный экран, где секунду назад светилось ее лицо.

Как теперь закончится ее вечер? Она поговорит с этим… Синдзи. Помирится? Поссорится снова? А потом что? Я представлял ее, все еще в той легкой пижаме, разговаривающую по телефону. Сердито? Устало? А может нежно? Ведь она же с ним, несмотря на то, что он «мудак». Девушка — странные. ну брось его если он мудак, в чем проблема-то? Не понимаю.

Весь этот вечер, такой теплый и настоящий для меня, вдруг обрел горький привкус. Он был всего лишь временным развлечением. Паузой между звонками «настоящего» парня. Хикикомори в своей берлоге, наивно поверивший, что может быть кому-то интересен не только как «извращенец-художник» или «затворник-диковинка», а просто как Кайто, как парень, как личность и человек.

Я резко выключил монитор, погрузив комнату в темноту. Остались только свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь щель в шторах.

Пять утра.

Мир за окном только начинал шевелиться в предрассветной сизой дымке. Мои внутренние часы, отточенные годами затворничества, сработали безотказно. Ни будильника, ни насильственного пробуждения.

Просто открыл глаза в почти полной темноте комнаты и почувствовал спокойствие. Привычное и дорогое сердцу. После вчерашнего эмоционального вечера американских горок, это утреннее безмолвие моей комнаты было бальзамом на душу.

Ревность(или что это было?) к Синдзи успокоилась и переместилась в «легкую раздраженность». А ощущения от совместного просмотра аниме вместе с Кимико-тян наоборот стали теплее. Это было правда классно. Я решил не парится по поводу ее парня. Есть он и есть, хрен с ним. Я получил много хороших эмоций от Кимико, набрался вдохновения от всего этого и теперь я полон сил.

Нужно продолжать работать и порадовать тех, кто меня не предаст — мои подписчики для которых я рисую.

Я потянулся, сладко зевнув, и без лишних мыслей выполнил утренний ритуал:

Молитва Богу дешевого растворимого кофе — чайник зашипел, забурлил и засветился, наполняя кухонный уголок паром и знакомым гулом. Ложка кофе — моя утренняя жертва Богам бодрости.

Затем трон у окна — с дымящейся кружкой я устроился в своем «наблюдательном пункте», кресле у окна. Шторы раздвинул ровно настолько, чтобы видеть кусочек двора, тротуар и скамейку под старым деревом сакуры. Мой личный кинотеатр реальности, где я был единственным зрителем на вип-месте.

Воздух был прохладным и чистым после ночи. Первые лучи солнца золотили верхушки дальних зданий. Голуби важно расхаживали по асфальту. Пара ранних пташек щебетала на ветке.

Я сделал глоток слодкого кофе и почувствовал знакомое, счастливое умиротворение. Кайф…

Здесь только я и тихий утренний спектакль жизни.

И тут на сцену моего личного кинотеатра вышел… Старик Бутэ.

Я чуть не поперхнулся кофе. Алкоголик, вечный обитатель той самой скамейки под сакурой, всегда небритый, в помятом, пропахшем дешевым саке пальто, постоянно клянчивший мелочь… Он был неузнаваем!

Бутэ стоял прямо, почти по стойке «смирно». На нем был чистый, отглаженный, темно-синий костюм!

Белоснежная рубашка и галстук! Пусть не идеально завязанный, но галстук! Лицо чисто выбрито, редкие седые волосы аккуратно причесаны. Он держал в руках потрепанный, но явно почищенный портфель. Старик выглядел собранным, слегка взволнованным, но полным решимости.

Я поднялся на ноги и остолбенел.Мозг отказывался обрабатывать картинку реальности. Fatal Error. Пожалуйста перезагрузитесь.

Это не Бутэ. Это его двойник из параллельной вселенной, где все трезвенники и трудоголики.

Старик нервно поправил галстук, огляделся и его взгляд случайно скользнул вверх, прямо к моему окну на третьем этаже. Наши глаза встретились. Бутэ не отпрянул, не опустил взгляд, как обычно, стыдливо прячась. Напротив. Он слегка кивнул. И… маленько помахал рукой.