Морвен стояла чуть в стороне. В тёмном платье, прямой, сухой фигурой на фоне серого камня, она наблюдала за сыном так, будто каждый его шаг вписывала куда-то в свой внутренний счёт.

Марта подошла ближе.

— Он сегодня переутомится, — тихо сказала она.

— Да, — так же тихо ответила свекровь.

— И ты ему не мешаешь.

— Нет.

Марта покосилась на неё.

Морвен не смотрела в её сторону.

Глаза — только на сына.

— Почему?

Морвен помолчала.

Потом ответила:

— Потому что я слишком долго выбирала между тем, чтобы он жил достойно и тем, чтобы он просто жил. А теперь, похоже, он сам решил взять оба варианта.

Марта молчала.

И это тоже было перемирие.

Не тёплое. Не сладкое. Настоящее.

— У тебя бледный вид, — вдруг сказала Морвен, переводя на неё взгляд.

— Спасибо.

— Это не любезность. Ты ешь?

— Да.

— Врёшь.

— Немного.

— Вот именно.

Свекровь повернулась к проходящей мимо Бет.

— Передай на кухню: для леди Марты на полдник тёплое молоко, хлеб, мягкий сыр и яблоки. И если она попытается уйти, скажи, что это мой приказ.

Марта ошарашенно посмотрела на неё.

Морвен невозмутимо поправила рукав.

— Не смотри так. Мне не нужен мёртвый наследник рода только потому, что его мать возомнила себя неутомимой.

И ушла прежде, чем Марта успела что-то ответить.

— Ну надо же, — пробормотала она себе под нос. — Ещё немного, и она сама начнёт укрывать мне ноги пледом.

— Не надейся, — раздался голос Иэна.

Он уже подошёл ближе. Лоб блестел от пота, волосы у висков чуть намокли, дыхание было глубже, чем нужно, но в глазах стояло почти мальчишеское, упрямое удовольствие.

— Ты подслушивал, — заметила Марта.

— Я наблюдал.

— И как успехи?

— Мать тебя признала.

— Твоя мать признала только то, что я полезна.

Иэн усмехнулся.

— Для неё это уже почти любовь.

Марта фыркнула.

— Не льсти мне этим романом.

— Я и не льщу. Я просто её знаю.

Он остановился перед ней, опираясь на трость, и Марта тут же увидела, как дрожит мышца у колена.

— Всё. Хватит на сегодня.

— Ещё один круг.

— Нет.

— Марта.

— Иэн.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

Потом он сдался первым.

Не потому что проиграл.

Потому что понимал.

— Ты становишься невыносимой, когда права.

— А ты — упрямым, когда устал.

— Я всегда упрям.

— Да. Но раньше был ещё и полумёртвый. Сейчас с тобой спорить тяжелее.

Он тихо рассмеялся.

И это было, пожалуй, самым ярким доказательством её победы.

Вечером Самир принёс в большой зал первую нарезанную бастурму.

Он не любил торопиться, и Марта это ценила. Всё делал не для показного эффекта, а чтобы вышло как следует. Мясо, которое они начали неделю назад, успело просолиться, отдать лишнюю влагу, напитаться чесноком, перцем и пряной смесью. Теперь тонкие тёмные ломти лежали на деревянной доске, и от них шёл густой, сухой, чуть острый аромат. Совсем не похожий на привычное копчёное мясо.

— Вот это уже похоже на настоящее богатство, — пробормотал Роб, тянувшийся ближе, как собака к столу.

— Руки убери, — сказала Марта. — Сначала пробуем, потом жрём.

Самир усмехнулся уголком рта.

— Он прав. Это хорошая работа.

— Ещё бы, — сказала Марта. — Я за это мясо чуть полдома не убила.

Фиона нарезала тонкие ломти и раскладывала на блюде так тщательно, будто это были церковные реликвии. Мэри нюхала специи, от которых ещё вчера морщилась, и уже не делала испуганного лица. Агнес стояла у очага с видом человека, который до сих пор не понимает, как оказался в месте, где готовят такую еду, но уже не хочет обратно.

Хильда из таверны приехала сама.

Крупная, краснощёкая, в хорошем шерстяном платье, поверх которого был накинут тёплый плащ, она вошла в зал с видом женщины, пришедшей считать выгоду.

Попробовала бастурму. Замолчала. Взяла ещё кусок.

— Беру, — сказала она сразу.

— А цену послушать? — спросила Марта.

— После такого? Да хоть говорите.

Марта назвала.

Хильда даже не сморгнула.

— Если качество держите — беру каждую неделю.

Самир чуть склонил голову. Фиона чуть не расплескала эль от волнения. Иэн, сидевший во главе стола, медленно поставил кубок.

— Это уже не случайная удача, — сказал он.

— Нет, — ответила Марта. — Это уже ремесло.

— И доход, — добавила Хильда. — А если пустим ещё и тот пряный рис по ярмарочным дням, так я вообще свечку за вас поставлю.

— Не надо свечку, — сказала Марта. — Лучше плати вовремя.

Зал засмеялся.

И вот тут, среди смеха, еды, тепла и тяжёлого запаха вяленого мяса, она вдруг поняла, что линия со специями закрылась именно так, как и должна была — не красивой речью, а мешочком монет, хорошей едой, очередью в таверне и людьми, которые уже считают это делом, а не причудой.

Ночью, когда замок затих, когда Самир ушёл в отведённую ему комнату у кладовых, когда Фиона наконец перестала бегать и рухнула спать, когда у очагов остались только угли, Марта сидела в комнате Иэна у стола и разбирала счета.