— Шерсть! Тёплая шерсть!

— Яйца! Десяток — дешевле!

— Отойди, парень, я первый стоял!

— Миледи, посмотрите ткань!

И запахи.

Сначала — сырость земли, перемешанная с конским потом и навозом. Потом — дым от жаровен, где поджаривали мясо. Потом — кислое вино, тёплое молоко, сыр, рыба, соль, пряные травы, чеснок.

Марта вдохнула глубже.

Вот это уже было живое место.

Не замок, где всё глохнет в камне. Не деревня, где всё тянется на выживании. А место, где крутится обмен — еда на деньги, труд на товар, запах на интерес.

— Миледи… — тихо сказала Фиона рядом, прижимая к себе корзину. — Здесь много народу.

— И много денег, — так же тихо ответила Марта. — Просто они пока проходят мимо нас.

Фиона кивнула, хотя, судя по лицу, не до конца поняла.

Марта шла медленно. Не потому что боялась. Потому что смотрела.

Вот женщина продаёт яйца — аккуратно выложенные в солому. Но половина уже с трещинами.

Вот мужчина с тканями — хорошие, но грязные по краям.

Вот парень с рыбой — свежая, но лежит прямо на доске, без льда, без тени.

Вот старик с травами — сухие, но перемешаны, как попало.

Всё было… почти.

Всё можно было сделать лучше.

И на этом зарабатывать.

— Миледи, — шепнула Фиона, — а вон там… там моя подруга. Вон, вон, у той лавки.

Марта повернула голову.

У края ряда, ближе к дороге, стояла девушка лет двадцати — в тёмно-зелёном платье, чуть лучше деревенского, с плотным передником. Волосы убраны, но небрежно, как у человека, который больше работает, чем смотрится в зеркало. Перед ней — деревянная стойка, а на ней миски с чем-то горячим.

— Она в таверне работает, — быстро зашептала Фиона. — Я говорила… если бы у неё было что-то… такое… как вы делаете…

Марта уже смотрела не на девушку.

Чуть дальше.

Туда, где люди… не подходили.

Там стоял человек.

Один.

Не местный.

Это было видно сразу.

Не по одежде — она была простая, дорожная, пыльная, но добротная. Не по лицу — смуглое, с тёмной бородой, с усталым взглядом. И даже не по тому, как он стоял — спокойно, не суетясь.

А по тому, что перед ним лежало.

Маленькие мешочки.

И от них шёл запах.

Сильный.

Непривычный.

Тёплый.

Пряный.

И люди от него… отступали.

— Вон он, — прошептала Фиона. — Я про него говорила. Все говорят, что он товар портит. Что воняет.

Марта остановилась.

Не сразу подошла.

Сначала вдохнула.

Чуть глубже.

И улыбнулась.

— Воняет, значит… — тихо сказала она. — Ну да. Для них — воняет.

Она пошла прямо к нему.

Мужчина поднял голову.

Глаза — тёмные, внимательные.

И в них было то, что Марта уже умела узнавать.

Человек, которого уже отодвинули.

Но который ещё не сдался.

— Вы продаёте? — спросила она спокойно.

Он не сразу ответил.

Сначала посмотрел на неё.

Потом на Фиону.

Потом снова на неё.

— Продаю, — сказал он с лёгким акцентом.

— Покажите.

Он чуть прищурился.

— Вы не боитесь, что вам… будет плохо от запаха?

— Нет, — сказала Марта. — Я боюсь только глупости. А она не пахнет.

У него дёрнулся угол рта.

Он развязал мешочек.

И запах ударил сильнее.

Корица.

Чёрный перец.

Что-то сладкое, тёплое, густое.

Что-то, от чего хочется не отвернуться, а вдохнуть ещё.

Марта наклонилась.

Взяла щепоть.

Потёрла между пальцами.

Поднесла к носу.

Закрыла глаза на секунду.

— Сколько? — спросила она.

Фиона рядом чуть не уронила корзину.

— Миледи?!

— Тихо, — отрезала Марта.

Мужчина смотрел уже иначе.

— Вы знаете, что это? — спросил он.

— Да.

— И не боитесь?

— Нет.

Он молчал секунду.

Потом сказал:

— Дорого.

— Сколько?

Он назвал цену.

Фиона тихо ахнула.

Марта даже не моргнула.

— Беру.

Теперь уже замолчал он.

— Вы не торгуетесь? — спросил он.

— Если товар стоит того — нет.

Она выпрямилась.

— И ещё.

Он насторожился.

— Вы пойдёте со мной.

Тишина вокруг них стала плотнее.

Даже люди, проходившие мимо, замедлились.

— Куда? — спросил он.

— В замок.

Фиона открыла рот.

— Миледи…

— Молчи, — тихо сказала Марта.