— Говори! — приказала она, зыркнув в угол.

Губы домового зашевелились, хотя он сам оставался недвижим.

— Гы-гы, лихо я тебя? Так и эдак — ыть! Пришлепнул отродье, аки погану жуковицу! Но ты сам повинен! Совести нема… Пришёл бы с челобитной, так мол и так, побачим старче, дарь снес…

— … и ты бы мне ничего не сказал, — закончил за него Прад, — Заткнись! Если бы всё шло, по-моему, мы бы уже ехали по домам, а ты продолжал куковать тут в одиночестве. Я просто не учёл, как долго ты здесь прозябаешь — весь дом собой пропитал, со стенами сросся, в фундамент корни пустил — фу, мерзость! Всюду нечистью несёт, не ожидал, а вроде порядочный Домовой на вид.

Мирон пытался, что-то возразить, но его не слушали. Прад перевел взгляд на Арину, вытиравшую окровавленные руки о подол и, как умел только он, напустил в голос секса.

— Арочка, спасительница моя, запомни меня таким… жалким, израненным, побитым… Обязательно запомни! — он попытался ухмыльнуться, но получился болезненный оскал. — Будешь рассказывать внукам… Карену или Наргизу… потому что больше ты меня таким не увидишь. Никогда!

— Капитан, поменьше разговаривайте, у вас сломано ребро, — отрезала Арина, привычно игнорируя провокации.

— Прикажи ему всё рассказать и поедем.

— Хорошо.

После того, что он сотворил с Капитаном, который, правда, сам напросился, вся её симпатия к Домовому улетучилась. Она произнесла четко и громко:

— Домовой Мирон, приказываю тебе: расскажи все, что знаешь о Предводителе — Ганталианте, появившемся в Москве.

Мирон захрипел. По его мохнатому телу пробежала волна. Шерсть на загривке встала дыбом, жилы под шерстью натянулись, как струны. Собрав все свои древние, темные силы, он, казалось, преодолел паралич от приказа — узловатые, мозолистые пальцы с нечеловеческим усилием потянулись к его же собственной шее.

— С-с-с-с… Сссссс. Сссс… — сипел Домовой, а руки сомкнулись в мертвую петлю на горле.

Это длилось целую вечность или пару минут. Арина, ошарашенная зрелищем, не понимала, как живое или выглядящее живым существо способно самостоятельно себя удушить! Хрип делался тише, а хватка крепче — пальцы впились в глотку — белые от напряжения. Зеленые зрачки Мирона закатились под лоб, оставив в глазах белки. Ноги елозят по полу.

— Прекрати! — выкрикнула Арина, выходя из оцепенения. — Можешь ничего не говорить, но перестань себя душить! Приказываю!

Дыхание Домового ворвалось в грудь со свистом, стало ровным, тело обмякло. Он еле слышно шепнул, теряя сознание:

— Ничего вы от меня не добьётесь… Тепло… Как же Мирону сейчас тепло…

— Никогда бы не подумала, что домовые могут терять сознание! — растеряно покачала головой Арина. — И вы заметили, славянский акцент под конец он тоже потерял!

— Вадим, угли уже готовы? — подал голос Прад. Вадим молча кивнул. — Отлично! Забирай и уходим отсюда!

Арина опять почувствовала себя полной дурой, заметила маленький костерок, тлевший в коридоре, вопросительно посмотрела на Капитана

— Не поняла…

— Дом слишком старый, его всё равно давно собирались сносить — ускорим процесс!

— Вы хотите сжечь дом⁈

— Ну, скажем так: ускорить естественный отбор в сфере недвижимости! Заодно и санобработку от потустороннего провести. Вот увидишь — через годик на этом месте построят отличную высотку! Приедут новые люди, будут довольны…

— А как же Домовой? — не унималась Арина, — он же сгорит с домом!

— Забудь о нем. Это нечисть. Нашла, кого жалеть… — Прад с гримасой боли попытался пошевелиться. — Лучше бы меня приласкала… Женская ласка, знаешь ли, лучшее лекарство. — Он с трудом потянул здоровую руку в сторону ее груди.

Арина уже чисто автоматически шлепнула по пальцам — не впервой.

— Прад, но так нельзя! Он же живой! Может, конечно, несговорчивый, своенравный, но нельзя с ним вот так!

— А что ты сделаешь, чтобы я его пощадил? — его сальный взгляд соскользнул вниз. — Знаешь, я тут недавно приобрел увлекательную книжку «Ветка персика» называется, так вот там есть интересная поза «Козочка» — мужчина лежит на спине, а женщина в это время, наклоняясь к его…

— Хватит! — резко оборвала Гита, — Ариш, с Домовым всё будет хорошо — Вадим отсутствовал, потому что проводил ритуал. Такой же, который должны были сделать хозяева дома перед отъездом, чтобы забрать Домового с собой. Для этого нужно взять угли из старого очага и разжечь новый. Угли у Вадима. Мирон теперь будет жить у нас.

— Хотя не известно — к добру ли… — Прад застонал, опираясь на Вадима, который помог ему встать., — чую, пожалею я ещё об этом мерзопакостнике! И о своем безграничном милосердии.

Они медленно уходили по безлюдной улице, будто вернувшейся в прошлое из страшного апокалиптического будущего: Прад опирался на плечи Вадима и Гиты, а Арина тащила на одноколёсной ржавой тачке, найденной в зарослях крапивы, старого храпящего Домового, на груди которого в эмалированной кастрюле тлели его угли.

Они уходили, не оборачиваясь, хотя отлично слышали, как сзади, с сухим треском, жадная пасть огня пожирает проклятый старый дом. Уж не так же и за ними по пятам уже идёт, несется голодная и злая армия предводителя нечестивых, о котором они вновь ничего не узнали. Конечно же не случайно.

Глава № 4. Еще и преподаватель⁈

Капитана отправили в больницу, Мирона на базу, а сами сослуживцы разъехались по домам. Всю ночь Арине снилась старинная школьная подруга Наташка. В девятом классе Арина обещала Наташке своё красивое шёлковое платье, чтобы та сходила на первое свидание, но совсем забыла об этом — засиделась в библиотеке. Наташка тогда четыре часа прождала её у подъезда, а когда дождалась — ничего не сказала, просто посмотрела как-то по-особенному, и с тех пор вообще ни разу не сказал ей ни слова. Тяжелый голос в голове сказал: «Нарушение неписаного правила — „данное слово нужно держать“. И расплата — прерванная дружба, которая могла бы длиться всю жизнь», — Арина проснулась в холодном поту. Ничего не понимая.

Весь следующий день на работе она не работала. Капитан, правил балом дистанционно из элитной палаты частной клиники, поручив ей заполнить пробелы в знаниях в их информационном центре.

Равнодушный голос компьютера всё реже произносил фразы «Информация засекречена» или «доступ закрыт», отчего Арина чувствовала себя значимой — как бы не было трудно, медленно, но верно она становилась, частью этой странной команды.

В тоннах гигабайт об обрядах, редких и ещё более редких аномалиях, духах, приданиях, легендах и даже сказках она, случайно наткнулась на файл, стоящий внимания.

Экран на стене отобразил надпись «Правила мироустройства».

Вопреки ожиданию, заговорил не монотонный голос, под однообразную диктовку которого слипались глаза, а Капитан Прад. На экране появилось изображение огромной аудитории: все места заняты слушателями — лиц не разобрать, у кафедры Капитан читает лекцию на английском. Запись явно была старой — сделанной еще на плёнку, но Капитан за прошедшие десять-двадцать или более лет нисколько не изменился. Арина, к своему стыду, плохо знала язык, поэтому включила субтитры.

«…Представьте, что всё мироздание — это огромный, бесконечно сложный механизм, — голос Прада, хоть и записанный, звучал так, будто он был здесь, в комнате. — Со своими шестерёнками, пружинами, законами тяготения и движения. И в его основе, в самом нутре всё подчинено законам. Незримым. Наивным, если их озвучить, но обязательным. Они есть фундамент, на котором стоит сам механизм. Меня пригласили рассказать вам о Религиях… что ж. Религии — ни что иное, как фасад, декорации, или иллюстрации этих законов. В каждой религии существует священный перечень правил. Неважно как он называется: талмуд, завет, Коран — прежде всего это кодекс поведения, отчасти совпадающий с „Правилами мироустройства“, но часто откорректированный тем или иным богом, с целью пропаганды собственной фигуры». Он сделал театральную паузу, доставая сигарету.