Свой «кабинет» она любезно называла Архивом. На деле же это была комната с стеллажами до потолка, забитыми папками с делами о фантомах, призраках, а еще аномальных ливнях из лягушек в Чертаново и прочей сомнительной чертовщине. Ее место — стол, заваленный бумагами, с неизменным термосом со сладким чаем и коробкой пончиков «с предсказанием судьбы по количеству джема внутри» — как они шутили на прошлой работе с Галиной Григорьевной.

Села, собираясь погрузиться в изучение дела о призраке метро в депо «Красная Пресня», как дверь неожиданно распахнулась без стука.

На пороге Капитан. Разумеется. Кто же ещё?

Капитан Прад. Человек, который выглядел так, будто Джордж Клуни решил поиграть в секретного агента и застрял в этой роли навсегда. Просверлил Арину взглядом с прищуром, он всегда видел её насквозь. Возможно, буквально. В истинной природе его способностей она пока не разобралась.

— Аришенька, кролик мой кормовой, источник неиссякаемого оптимизма и главный потребитель запасов конфет, — начал он, и его голос сделался сладок, как сироп и ядовит, как цианид. — Отвлеки свой благородный зад от бумаг. Пойдем-ка со мной. Настал твой звездный час. Или звездные пятнадцать минут — как карта ляжет.

— Капитан, я как раз… — начала она.

— Ты как раз собиралась открыть в себе дар, сравнимый разве что с моим обаянием, — перебил он. — Брось всё. И пончик тоже. Хотя нет, возьми с собой. Пригодится для подпитки мозговой активности. Или для талии. Решай сама, что важней.

Он повел ее по коридору в глухую комнату без мебели, в которой так недавно она готовилась к изгнанию своего первого полтергейста. Внутри всё тот же голый стол и стул, привинченный к полу. В этот раз на столе лежала колода карт. Обычных игральных карт.

Прад закрыл дверь, и тишина стала густой, как арахисовая паста. Взял колоду, ловко перетасовал. Карты шлепнулись на столешницу со звуком пощечины.

— Слушай, Арпеник, — он внезапно стал серьезен. Непривычно серьезен. — Я, пожалуй, был к тебе… слишком суров. Подкалывал. Это моя защитная реакция на людей, чей внутренний свет слепит мою уставшую душу. Забудем? Давай сосредоточимся на том, что важно. На твоем потенциале.

Арина насторожилась. Это было похоже на то, как если бы кот внезапно начал читать лекцию по квантовой физике — интригующе, но чертовски подозрительно.

— Что мы делаем? — спросила осторожно.

— Ничего особенного! Будем угадывать карты, детка. Не я. Ты. Простейший тест на предчувствие и ощущение тонкой материи. Не полноценное предвидение, нет. Это как… почувствовать легкий ветерок от крыльев бабочки, которая еще даже не подумала лететь из Бразилии. Понимаешь?

Она не понимала. Но кивнула, разумеется.

Прад положил колоду рубашкой вверх. Закрыл глаза, возложил ладонь на верхнюю карту. Его лицо стало сосредоточенным.

— Десятка бубен, — произнес он таинственно.

Перевернул. Десятка бубен.

— Семерка треф.

Перевернул. Семерка треф.

Он проделал это пять раз. Пять из пяти. Без единой ошибки.

Арина смотрела, разинув рот. Конечно, фокус известный. Наверное, первый фокус, которому учатся иллюзионисты — угадывать карты. Но при этом что-то внутри подсказывало — Прад, не запоминал карт, он действительно их угадывал. Жутковато.

— Теперь ты, — сказал он, протягивая ей колоду. — Очисти разум. Не думай ни о чем. Ни о пончиках, ни о том, как смешно хмурится Вадим, когда отводит взгляд от твоей попки, ни о том, что ты бросила карьеру врача ради нашего сумасшедшего дома. Просто почувствуй карту.

Арина попробовала. Она водила рукой над колодой, морщила лоб, пыталась «услышать» масть или голоса — кто знает?

— Какая-то… красная? — сказала она неуверенно.

Это была пиковая дама.

— Неплохо! — Прад хлопнул её по плечу с ободряющей улыбкой. — Отрицательный результат — тоже результат. Но для тебя, я вижу, нужен… катализатор.

Он наклонился опасно близко, и голос его стал низким, доверительным, таким, каким произносят секрет на ухо.

— Есть одно древнее… заклинание. В нем слова силы. Оно помогает отсечь шелуху сознания от плевел дара. Просто повторяй его. Бездумно. Как мантру. Пока оно не сольется с ритмом твоего сердца, тогда и проснётся магия!

Арина замерла завороженно. Вот оно! Настоящее волшебное заклинание!

— Повторяй за мной на распев, и постарайся запомнить с первого раза! — мистически прошептал Прад.

ЭС-ул-л-л-л И-и-и (пауза),

ЭС-су-у-ул-л И-и-и,

ма-А-а, с-с-с — палец к губам — пауза,

а-А-с-с, ЭС-сул, Ли-и-и.

Арина повторила. Звуки были странными, певучими, непривычными для языка.

— Идеально! — воскликнул Прад, и в его глазах на мгновение мелькнул знакомый хитрый огонек, к которому она давно привыкла. — Повторяй это. Снова и снова. Пока не получится. Вечером доложишь о результатах. Удачи, чародейка!

Он вышел, оставив ее одну в комнате под завязку нафаршированной тишиной, абсурдом и, должно быть, волшебством.

Арина для приличия немного посомневалась, но начала экспериментировать. Она тасовала карты. Водила рукой. Повторяла заклинание и так, и эдак, но угадать ничего не могла. Пытаться не думать ни о чем оказалось самым сложным. В голову с остервенением лезли мысли: «Надо бы чаю заварить. А пончик уже холодный. Интересно, Вадим любит пончики? Что я вообще тут делаю? Могла бы сейчас слушать детские легкие, а не шептать всякую ерунду картам…»

Прошел час. Два. Она пила чай. Достала пончик. Снова повторяла заклинание. Глупости? Конечно. Но Прад прав хотя бы в одном — монотонное повторение действительно вводило в некий транс. Она наконец перестала думать о смысле, а слова стали просто звуками, ритмом. Ей начало казаться, что заклинание чуть-чуть покалывает затылок, если произносить его правильно.

И вдруг… щелчок в мозгу. Легкое, едва уловимое ощущение. Протянула руку к колоде.

— Король, — выдохнула она. — Красный король.

Перевернула. Король червей!

Сердце екнуло. Да нет. Совпадение.

Она попробовала снова. Снова бормоча заклинание.

— Туз черный.

Перевернула. Туз пик!

— Батюшки… — прошептала Арина. Третья карта была не верна. И четвертая тоже, но пятая — снова угадана! К концу дня, ее руки дрожали. Она выложила пять карт подряд. Пять из пяти! Все угадала!

Эйфория сродни той, что она испытывала, когда в первый раз услышала сердечко новорожденного через стетоскоп. Она это сделала! У нее получилось! Она не бесполезная толстая дамочка в конторе сумасшедших! А кто тогда? Почти ведьма?

Окрыленная успехом Арина вылетела в коридор, как пушечное ядро. Наверху в комнате для персонала как раз собирались домой Гита и Вадим. Гита доедала йогурт, а Вадим смотрел в телефон с обычным выражением лица мраморной статуи Давида.

— Ребята! Ребята, секунду внимания! — запыхавшись, выпалила Арина, выкладывая на столик карты. — Смотрите, что я могу!

Она закрыла глаза, трепетно шепча заветное заклинание: 'Сул-л-л-л И-и-и (пауза),

су-у-ул-л И-и-и, — палец к губам — пауза, — а-А-с-с, Сул, Ли-и-и'.

— Тройка бубен! — объявила она и перевернула карту.

Тройка бубен.

— Дама червей!

Дама червей.

— Восьмерка треф!

Восьмерка треф.

— Понимаете? Нет, вы понимаете? Прад научил меня заклинанию, и оно работает! Арина сияла, ожидая взрыв аплодисментов, объятий, поздравлений.

Вместо этого ее встретила гробовая тишина.

Гита замерла с ложкой у рта, ее глаза стали круглыми, как блюдца. Даже Вадим оторвал взгляд от телефона и уставился на Арину. На их лицах было полное, неподдельное, абсолютное недоумение. А потом Гита хрюкнула. Коротко и сдавлено «Хрюк». Словно пыталась сдержать чихание сквозь йогурт. Вадим хмыкнул. Плечи Гиты затряслись. Она попыталась что-то сказать, но из ее горла вырвался только странный клокочущий звук. И понеслось. Оба коллеги заржали. Не просто засмеялись, их разорвало. Гита, сгибаясь пополам, смеялась так, что из ее глаз брызнули слезы, покатились по вискам, путаясь в косичках. Вадим — монумент угрюмости, спрятал голову в ладонях и хохотал беззвучно, тело тряслось.