Он сделал паузу, и в его глазах мелькнул хитрый огонёк.

— Поэтому я, Шахрияр аль-Джанаби, лично приобрету для тебя этот камень. Доставлю в Империю, закажу лучшим ювелирам Багдашара нужную форму. И обойдётся он тебе не в триста пятьдесят, а всего в сто пятьдесят золотых крон.

У меня перехватило дыхание. Сто пятьдесят⁈ Вместо трёхсот пятидесяти? Это была огромная, невероятная скидка.

— Более того, — продолжил купец, видя моё изумление, — в счёт оплаты ты можешь передавать мне изготовленные тобой артефакты.

Триста пятьдесят и сто пятьдесят. Разница была колоссальной. Я лихорадочно прикидывал в уме: даже по четыре кроны за камень, мне нужно будет сделать почти сорок артефактов. Много. Но уже не семьдесят пять. Уже реально.

— Я… я с радостью, уважаемый Шахрияр! — выпалил я, чувствуя, как сердце колотится от возбуждения. — Я изготовлю необходимое количество камней возвращения для вас. Сколько скажете.

Купец мягко, но успокаивающе поднял руку.

— Постой, молодой мастер. Не торопись. Для меня желательнее приобретать всё-таки пространственные сумки. Они больше пользуются спросом в моих краях. Более практичны. И не так дороги, как камни возвращения. Купцы оценят возможность незаметно перевозить товары. А камни… камни — это для воинов, для беглецов, для отчаянных голов. Их покупают реже.

Я удивился, но спорить не стал. Мысленно перестраивал планы на ходу: камни возвращения для барона, сумки для уважаемого купца. Вполне логично.

— Принимаю все условия, уважаемый, — твёрдо сказал я. — С этого момента приступаю к работе.

— Постой, — снова остановил меня Шахрияр. — Есть ещё одна важная деталь. На изготовление такого камня, на шлифовку и полировку драгоценного агата идеальной формы, тоже потребуется время. Не меньше десяти дней. Может быть, чуть больше. Ты готов ждать?

Десять дней. Я думал, что пройдёт полгода, год. А тут — всего месяц!

— Это прекрасная новость, уважаемый! — искренне воскликнул я. — Готов ждать сколько потребуется.

— Тогда договорились, — купец протянул мне руку, и я с готовностью пожал её.

— Благодарю вас, уважаемый Шахрияр. Вы даже не представляете, что это для меня значит.

— Представляю, молодой мастер, — мягко ответил он. — Представляю. А теперь ступай. Тебя ждут дела, и меня тоже.

Мы попрощались, и я, стараясь не бежать, но чувствуя невероятный прилив сил, направился к портальной площади. Отвлекать Ганса не было необходимости — просто открыл малый портал прямо оттуда, шагнул в него и вышел на знакомой поляне у стен замка.

Пятеро стражников, мои неизменные спутники, уже ждали на той стороне. Вместе с ними я вернулся в замок и сразу же поспешил в свою комнату.

Там, за закрытой дверью, меня ждала работа. Много работы. Десять дней до заветного камня — это не так уж много. Нужно было успеть изготовить столько артефактов, сколько хватило бы и для барона, и для купца.

Сел за стол, достал трактат, ингредиенты, кисти. И, глядя на мерцающий в плошке серебряный состав, улыбнулся.

— Ну что ж, — сказал я сам себе. — Поехали.

В роскошной каюте «Морского Сокола» царил полумрак, смягчённый тёплым светом масляных ламп, подвешенных на бронзовых цепях к резному потолку. Пол устилали мягкие ковры ручной работы с причудливыми узорами, а вдоль стен были разбросаны расшитые подушки, на которых, поджав под себя ноги, сидели двое.

Шахрияр аль-Джанаби, хозяин корабля и богатейший купец, сегодня был одет проще обычного — в домашний шёлковый халат тёмно-синего цвета.

Напротив него, на такой же подушке, расположился капитан корабля — Рашид аль-Бахри. Высокий, жилистый мужчина с обветренным лицом и цепкими, внимательными глазами цвета морской волны. Его чёрная, аккуратно подстриженная борода была тронута сединой, а на висках серебрились нити, выбеленные солёными брызгами и ветрами. В нём чувствовалась спокойная, уверенная сила человека, привыкшего повелевать стихией и людьми.

Но здесь, в каюте, они были не столько хозяин и подчинённый, сколько старые друзья, связанные долгими годами плаваний, общих опасностей и общей прибыли. Обстановка была непринуждённой — перед ними на низком столике из чёрного дерева дымились две чашки крепкого, густого кофе, стояло блюдо с восточными сластями.

— Рашид, — начал Шахрияр, помешивая кофе маленькой серебряной ложкой, — мне понадобится твоя помощь. И не только как капитана.

— Слушаю, — аль-Бахри отхлебнул кофе, с наслаждением прищурившись. — Говори, друг.

Шахрияр опустил руку в складки халата и извлёк небольшой мешочек. Он положил его на столик и развязал. В свете лампы блеснула отполированная яшма, пронизанная золотыми прожилками и оплетённая тончайшим серебряным узором.

Капитан подался вперёд, его глаза сузились, изучая артефакт.

— Камень возвращения, — не столько спросил, сколько утвердил он. — Я правильно понимаю?

— Ты правильно понимаешь, — Шахрияр улыбнулся и лёгким движением подтолкнул камень к капитану. — И это — мой тебе подарок, Рашид. Бери. Пригодится.

Аль-Бахри взял шар в ладонь, взвесил, провёл пальцем по гладкой, чуть тёплой поверхности. На его лице отразилось искреннее удивление, смешанное с уважением.

— Шахрияр… Это щедрый подарок. Такие артефакты на рынке Шамсахара идут по четыре-пять золотых, если не дороже. За что такая честь?

— За твою верную службу, — отмахнулся купец с добродушной улыбкой. — И за то, что сейчас попрошу.

— Проси. Ты же знаешь, я сделаю всё, что в моих силах. И море мне поможет, — Рашид спрятал камень за пазуху, явно довольный.

— Мне нужен драгоценный камень. Агат. Идеально сферической формы, размером со среднее яблоко, — Шахрияр говорил чётко, по-деловому. — И распиленный ровно пополам. Точь-в-точь как этот, — он кивнул на оставшийся на столике шар, — только из агата.

Капитан слушал внимательно, кивая.

— В столице, в Багдашаре, есть ювелир, старый Хаким. Он работает в квартале камнерезов, возле восточного базара. Лучший мастер по работе с драгоценными камнями. Найди его. Скажи, что это заказ от Шахрияра аль-Джанаби. Он не будет ломить цену и сделает всё безупречно. И быстро — мне нужно уложиться в десять дней.

— Сделаю, — коротко ответил Рашид. — Найду Хакима, передам. Камень будет.

Купец потянулся к невысокому столику в углу, где стояли письменные приборы: чернильница из резного оникса, несколько гусиных перьев, стопка плотной, качественной бумаги. Шахрияр взял лист, обмакнул перо и уверенной рукой написал несколько строк красивым, витиеватым почерком. Затем аккуратно свернул лист, запечатал его личной печатью — кольцом с огромным изумрудом, которое носил на указательном пальце.