Я не знала, что ответить. Как объяснить то, что не могла объяснить даже себе? Как рассказать о странной силе, тянувшей меня к нему, несмотря на всю его тьму? Я просто смотрела на него, надеясь, что в моих глазах он найдёт ответ.

Молчание повисло между нами, густое и давящее. Любые слова казались лишними, бесполезными, пустыми.

Разве можно объяснить чувства словами? Разве можно рассказать о безумной, необъяснимой тяге, толкавшей меня в его объятия, несмотря на здравый смысл? Был ли он у меня?

Рагнар встал с меня и сел на край кровати, провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. Я видела, как напряжены его плечи, как вздымается грудь. Он боролся с чем-то внутри, и эта борьба терзала его не меньше, чем мою душу терзала его противоречивость.

— Ты не понимаешь, — проговорил он наконец, голос был приглушённым, словно он обращался не ко мне, а к самому себе. — Ты не понимаешь, что я могу сделать с тобой. Я сломаю тебя, оленёнок. Я сломаю тебя на части.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не угрозу, а мольбу — мольбу о том, чтобы я ушла, чтобы спаслась от него самого.

Но я не могла. Просто не могла…

Вопреки его словам страх не сковал меня. Напротив, в душе вспыхнул странный, противоречивый огонь. Я чувствовала, что меня не сломают, а выкуют, что из моей хрупкости родится что-то новое, сильное и настоящее. Глупо, наверное, но в тот момент я верила именно в это.

Я села и потянулась к его лицу, сокращая расстояние между нами. Его глаза расширились от удивления, кажется, он не ожидал такой реакции. Я коснулась его щеки. Кожа под пальцами была горячей, напряжённой. Я чувствовала, как дрожит каждая клеточка его тела.

— Тогда сломай, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Но не отворачивайся от меня.

В его глазах бушевало что-то тёмное, запретное и злое. Я гладила Рари по лицу и ждала. Сомнение, страх и желание смешались в один безумный водоворот, который утягивал меня внутрь этого мужчины. Мне хотелось спрятаться в нём, найти убежище, будто нужна была защита.

Он поймал мою руку в свою, сжал так сильно, что казалось, кости вот-вот сломаются.

Рари притянул меня к себе, посадил на колени и заключил в крепкие и отчаянные объятия. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как бешено колотятся наши сердца.

Он медленно провёл рукой по моей шее, спускаясь ниже, к ключицам. Моё дыхание сбилось.

Рагнар опустил голову и нежно укусил за мочку уха. От пальцев на ногах до макушки меня пробрал высоковольтный импульс. Хотелось снова застонать, но я, прикусив губу, сдержалась, чтобы не остановить его во второй раз.

Наклонив меня вперёд, он начал покрывать мою шею поцелуями. От нежных прикосновений пробежали мурашки. Он целовал каждый сантиметр кожи, словно вымаливая прощение за свою грубость. Я запрокинула голову назад, открываясь и позволяя ему делать всё, что угодно. Мне хотелось быть ближе к нему, ощущать его тепло.

Его губы переместились к моим плечам, спускаясь всё ниже к груди. Рагнар оторвался от меня, в его взгляде пылал первобытный голод.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он хриплым голосом. — Я не должен этого делать.

— Я знаю, — ответила я, не отводя взгляда. — Но я хочу этого. Я хочу быть с тобой.

Рагнар издал глухой стон и набросился на меня с новой силой, будто именно этого ответа он и хотел услышать. Он уложил меня обратно на кровать и жадно смотрел.

— Совершенная… — шершавой ладонью он очертил мою грудь. Склонился и поцеловал ложбинку. — Ты очень красива, олененок! Я могу не сдержаться и сделать тебе больно! Не терпи, просто скажи, хорошо?

Как только он дождался моего кивка, сразу всосал в свой рот один сосок и начал его терзать зубами, пока рука сжимала второй холмик. Эти покусывания сняли всё моё самообладание, и я в голос застонала от удовольствия, зарываясь пальцами в его волосы.

Его вторая рука сжимала моё бёдро, прижимая к себе всё ближе и ближе. Я чувствовала его возбуждение, жгучее и нетерпеливое, прожигающее меня насквозь.

— Покажешь мне себя, олененок? — спросил он, расположившись между моих ног.

Я развела ноги в стороны вместо ответа.

— Б…ь, Эсфи, ты убьешь меня!

Что он имеет в виду?

Я не успела спросить вслух, когда его пальцы коснулись меня прямо там, в самом сокровенном месте.

Все слова вылетели из мыслей. Белые точки забегали перед глазами, водя хороводы, пока мой голос срывался, из последних сил выталкивая судорожные стоны.

Его пальцы скользили вдоль складочек, которые намокали все больше и больше от моих соков. Движения сначала были осторожными и медленными, но потом нарастали и становились все резче, что возвышало меня на запредельные ощущения. Я такого никогда не испытывала раньше! Мне казалось, лучше уже некуда, пока Рари не проник внутрь.

— Нетронутая… никем, я чертов мудак! Мне продолжить? — он остановился.

Я согласно кивнула, волосы разметались по подушке, по лбу стекал пот, горло пересохло, ужасно хотелось пить.

— Скажи мне когда-нибудь «нет», олененок! — почти срываясь на рычание, потребовал он, сгибая пальцы внутри.

Подушечки задевали волшебную точку, соприкосновение с которой все мое тело испытывало невероятные импульсы. Меня словно пропустили через электрический разряд.

Перед глазами всё поплыло. Я задыхалась от возбуждения, не в силах сдержать крик. Моё тело пульсировало и сотрясалось в конвульсиях удовольствия. Я достигла пика… Моего первого, неистового, умопомрачительного оргазма. Я извивалась под мужчиной, чувствуя, как волны наслаждения накатывают одна за другой. Я будто теряла себя в этом потоке страсти, и это было невероятно… Невероятно хорошо.

Я не знала, сколько прошло времени, пока шторм внутри меня не начал стихать.

Рагнар уткнулся мне лбом в плечо. Мы лежали так несколько минут, и я чувствовала, как постепенно возвращаюсь в реальность.

И когда я, наконец, захотела притянуть его лицо к своему, чтобы поцеловать, ощутить его губы на своих, он вдруг напрягся, словно от ожога, неожиданно вывернулся и встал с постели. Стало сразу холодно и как-то пусто.

В его движениях появилась резкость, чуждость. Он не смотрел на меня, избегал зрительного контакта. А затем… он просто ушёл.

Рагнар

Я сбежал. Сбежал от нее, от себя, от той бури, что разгоралась внутри, когда она меня касалась.

Лаская ее податливое тело, я хотел слышать бесконечно ее стоны. В блестящих от желания глазах плескалось такое всепоглощающее, такое безоговорочное доверие, что я чувствовал себя последним подонком на этой земле.

Она не сопротивляется мне. Не боится, не бежит, хоть и должна! Должна была кричать, отталкивать, умолять остановиться! Но нет, она лишь смотрела на меня с этой невинностью, которая проникала под кожу, обжигала душу.

Ни разу не сказала «нет»! Каждое ее движение, каждое слово дышало согласием. Она бы отдала мне всю себя, без остатка, не зная, что скоро я отдам её в руки того, кто станет ее мужем.

Лишить ее невинности, стать первым, кого она будет помнить до конца своих дней… Первым, кто оставит шрам на ее чистой душе. Но я, б…ь, остановился! В самый последний момент что-то внутри меня взбунтовалось, не позволило совершить этот грязный поступок. Но эта «победа» не принесла облегчения, лишь усилила терзания.

— Черт! — я ударил по рулю, срывая голос. Хотелось рвать и метать от боли в груди. Она сдавливала мое сердце, словно ледяная хватка, не давая дышать. Ярость, вина, похоть, жалость — этот гремучий коктейль грозил взорвать меня изнутри.

Я не смог уснуть до самого утра, нашел для олененка одежду и оставил в комнате, чтобы потом нахрен свалить оттуда. Рядом с ней я не мог доверять себе.

То, что эта зефирная принцесса делала со мной одними лишь голубыми глазами… ради одного взгляда спалил бы весь мир. А слезы… невозможно дышать, когда она плачет, невозможно отказать, когда она чего-то хочет. Все внутри жаждет ее улыбки и только положительных эмоций! И не только я, даже мои демоны были готовы сделать ради этого невозможное!