Подбородком оттягиваю проклятый топ и захватываю сосок в плен.

— Да, вот так! — стонет она, насаживаясь всё интенсивнее на мой стояк.

Ласкаю полушарие языком, руками сминаю её попку, помогая двигаться теснее. Ещё немного — и сам кончу от обычного трения через ткань!

— Малышка… — хриплю я ей в изгиб шеи, чувствуя, что уже на грани.

— Я люблю тебя!

Берёт моё лицо в свои руки и целует. Неумело, но так, что срывает рассудок! Боюсь снова сделать что-то не так, откидываюсь на кресло всей спиной назад и убираю руки, чтобы не навредить. Отвечаю на поцелуй и позволяю пользоваться своим телом для разрядки.

Дыхание всё чаще замирает, Эсфи делает ещё пару движений и кончает, постанывая мне в рот. Ловлю губами каждый звук и сам кайфую от её состояния.

— Рари, — шепчет она тихо, прижимаясь ко мне.

— Теперь нам надо в душ, олененок.

Она просто кивает.

Я поднимаюсь вместе с ней на руках и несу жену в комнату, оставляю в ванной, а сам иду в соседнюю пустую спальню в ледяной, сука, душ. Мы быстро собираемся и едем в торговый центр в центре города.

Учительница Эсфи порекомендовала его. В резиденции Коган у моей жены была целая мастерская для занятий, а в клубе не было ничего, чтобы заниматься искусством. Чтобы возобновить уроки в ближайшее время, я готовил для Эсфи отдельное пространство. Ремонт закончится только завтра, но купить все необходимое можно уже и сегодня. Завтра сделаю ей сюрприз.

Мой телефон начинает разрываться от сообщений, потом звонков, когда мы поднимаемся на нужный этаж.

— Эсфи, ты пока выбирай, я отойду на секунду, Илья тебе поможет.

Киваю бойцу, чтобы помог с выбранными товарами. Нас всегда охраняло пять человек. Илья всюду следовал за Эсфи, а остальные терялись в толпе, чтобы не привлекть много внимания.

Нахожу укромный уголок в канцелярском магазинчике и отвечаю на звонок.

— Да.

— Отец госпожи ломится в наш клуб.

— И?

— В этот раз он более убедителен.

— Касито, говори прямо.

— Андреа Коган угрожает подорвать наше здание, если мы не дадим увидеть его дочь.

— Он этого не сделает, — фыркаю я. — Ничего не делайте ему, просто ждите. Ему надоест, уедет.

Все это время я не позволял Андреа увидеть свою дочь. Загипсованная рука и сломанный нос не обрадовали бы мою жену.

Возвращаюсь к ней и нахожу заплаканной. Гневно смотрю на Илью. Одноглазый ритируется, мотая головой, мол, не при чем.

— Олененок, ты почему плачешь? Тебя кто-то обидел?

Оставил её буквально на секунду, а уже что-то случилось!

— Рари, я выбрать не могу, мне и это, и это хочется, — жалуется она мне, показывая два набора красок.

— Эсфи, тебе не надо выбирать, мы возьмем все.

— А так можно?

— Можно.

Я обнимаю её, она тут же прячет своё лицо на моей груди. Это уже входит в ее привычку, которая мне определенно нравится.

Зову консультанта жестом, чтобы подошёл.

— Чем могу помочь, господин? — спрашивает молодой парнишка.

— Упакуйте мне все с этого стеллажа. Передадите этому мужчине.

— Весь? — переспрашивает он, будто не услышал.

— У меня нет привычки повторять дважды.

Парнишка нервно кивнул и испарился.

— Спасибо, — шепнула Эсфи мне в шею. — Рари?

— Да?

— Я не хочу возвращаться, давай ещё погуляем?

— Хорошо, пойдем поедим чего-нибудь вкусного?

— Чизкейк можно? — она вытирает свои слезы и начинает еще шире улыбаться. — С шоколадным шоколадом!

Скорость переключения ее эмоциональных состояний надо занести в книгу рекордов Гиннесса.

— Можно, сумасшедшая моя!

Эсфирь

Я доедаю последнее пирожное уже в машине. Рагнар боковым зрением наблюдает за мной, думая, что я ничего не замечаю.

Его внимание, взгляд всегда такой осязаемый — хищный, жадный, наполненный чем-то, от чего мое сердце начинает колотиться быстрее.

Высовываю язычок и слизываю крем вокруг рта от шоколадного крема. Его предплечья моментально напрягаются, вены становятся будто шире, а пальцы нервно впиваются в руль.

Мне нравится, как Рари реагирует на меня. С каждым днем я надевала наряды все откровеннее. Одежда, которую мы с Эстер поназаказывали через интернет, сначала казалась мне неудобной. Я думала, что не смогу такое носить, пока не увидела расширенные зрачки своего мужа от самого приличного платья. А что с ним делали мои ночные сорочки…

Только почему-то он сдерживался. Больше не обнимал меня так крепко и не занимался со мной сексом. Гинеколог попросила воздержаться какое-то время от близости, но этот период уже прошел!

— Рари… — привлекаю я его внимание. — Завтра придет учительница, а у меня нет места, где бы мы могли заниматься. Наша комната не подойдет, в прошлый раз Зинаида Рахманова ворчала по этому поводу, назвав нашу спальню местом для разврата, а не для учебы.

— Я решу, — отвечает мне он, включая поворотник.

Сейчас приедем домой, и я точно добьюсь того, что мне нужно!

Мой муж сворачивает и паркуется не у клуба, а у ворот.

— Что такое?

— Посиди тут, олененок, я сейчас приду.

— Но Рагнар…

Он недослушивает и просто выходит из машины. Я проверяю дверь, она оказывается незапертой. Вылетаю вслед за ним и вижу своего отца, который ругается на наших бойцов.

— Папа! — радостно зову его я, но потом он поворачивается.

На носу повязка, перебинтована рука или… это гипс?

— Эсфи, иди в машину, — требует мой муж грозным тоном.

— Дочка…

— Папа… что с тобой произошло? — бойцы расступаются, я подбегаю к нему и обнимаю за шею. — Я так соскучилась!

— Ты в порядке? Тебя не обижают? Поехали домой, дочка, — здоровой рукой он щупал меня на повреждения.

Я заглядываю в его глаза и вижу тревогу.

— Папа, я полностью здорова, муж меня не обижает, ты из-за этого так распереживался? Откуда это взялось?

— Мужа своего спроси, — фыркает отец и смотрит в сторону Рагнара.

Сложив руки на груди, мой муж стоит рядом и гневно смотрит на него, прожигая своими черными глазами.

— Ты побил моего отца?

— Эсфи, иди в дом!

— Не приказывай моей дочери, она не твоя шавка, киллер! — вступается за меня отец, пряча меня за спину.

— Она, б…ь, моя жена! — Рагнар сокращает расстояние и вплотную подходит к отцу, угрожая всем видом.

— Рагнар! — повышаю голос, выворачиваюсь из отцовских рук и встаю между ними. — Это мой отец! Как ты мог так поступить?

Я даже думать не хочу о том, что мой Рари причинил папе боль. Эти два мужчины слишком дороги мне, я не хочу ругаться с ними из-за этого!

— Поехали домой, дочка, я вернул Нанни, поехали, всё будет как прежде.

— Моя жена останется со мной! — рычит он ему в лицо через меня.

Я кладу обе ладони на его грудь и толкаю от себя.

— Рагнар! Угомонись! Мой отец тебе не враг! Да что с вами происходит⁈

Мои губы дрожат от обиды. Мне неприятна эта ситуация, я не хочу видеть их такими. Глаза жжет от слёз, которые я стараюсь сдержать.

Я разворачиваюсь и убегаю в дом. Грудь сотрясают рыдания.

— Эсфирь, почему ты плачешь? — сталкиваюсь с Эстер и сразу обнимаю её.

— Почему мужчины такие идиоты⁈

— Ох, милая! — подруга гладит меня по голове и прижимает теснее. — Что на этот раз натворил Рагнар?

— Побил моего отца, а тот хочет забрать меня домой!

— Эсфи, — слышу голос мужа позади. — Эстер, оставь нас.

— Не обижай её.

— В последнее время многие мною командуют! Она моя жена, я не сделаю ей ничего плохого, я, б…ь, не причиню ей боль! — муж сорвался на рычащий крик так сильно, что Эстер втянула голову в плечи.

— Не кричи на мою женщину! — Сатан набрасывается на него сверху, начинается мордобой.

Эстер вскрикивает, а я плачу ещё сильнее.

— Вы совсем рехнулись??? — пытается вразумить их она. — Прекратите это немедленно!

Рагнар перекидывает Сатана через себя, садится сверху и наносит удары по лицу, сбивая костяшки о скулу и нос. Но это длится лишь несколько секунд, пока лежащий не переворачивает его, и теперь Рари бьют с такой же яростью!