Я никого не хочу видеть! Никто не пускает меня к Рагнару. Отец снова запрещает выходить из дома даже на улицу, охранники строго выполняют его приказы и везде за мной следят.

Один раз я хотела улизнуть через задний двор, там был сломан прутик в заборе, я думала пролезть, но меня тут же схватили и вернули в комнату, не успела я и подышать свежим воздухом.

Даже по дому везде за мной следовали его новые охранники. Не знаю, куда делись старые, но нынешние мне просто прохода не дают, хоть и не смеются надо мной, но изрядно раздражают.

Новая экономка Клавдия — та еще ведьма. Каждый раз насильно меня кормит своими отварами, супами и кашами. Непреклонная женщина не слушала никакие отговорки, как строгая нянька брала ложку и пихала сразу в рот.

Выздоровела я только неделю спустя возвращения домой. Но тело болело до сих пор. Было очень тяжело без Рари…

— Пусть уходит, как и ты! — кричу я ему через дверь.

Эстер тоже ничем не помогла. Когда я спросила о Рагнаре, то она заявила, что не может обсуждать его со мной из-за приказа. Поэтому после первого неудавшегося сеанса, который закончился моей истерикой и погромом, я отсылала ее каждый раз, когда она приходила.

— Дочь… — устало выдохнул он.

Ручка двери задергалась, но не поддалась. Я закрылась изнутри.

— Уйди! Как ты всегда это делаешь, папа! Просто уйди!

— Эсфирь, девочка моя, я приезжаю пораньше домой из-за тебя, чтобы провести с тобой вместе время.

Я слышала, как Эстер сказала ему, что это поможет. Только для чего? Чем мне это могло помочь? Отец не заменит мне Рари.

— Я принес тебе кусочек чизкейка, — заманивает меня он. — С шоколадный шоколадом, — пытается коверкать слова так, как я говорила в детстве. — Как ты любишь!

Рот наполнился слюной. За сладкое я была готова его даже впустить внутрь.

— А чай?

— И чай принесут, конечно!

Я встаю с постели и открываю ему дверь.

— Тогда входи.

Месяц спустя

— Как ты себя чувствуешь, Эсфи?

— Ты не можешь меня так называть! — возмущаюсь я. — Так говорит со мной только Рари!

Хочется отправить ей подушку прямо в лицо. Папа все-таки уговорил меня пригласить Эстер в гости. Но ее вопросы меня сильно раздражают. Она будто вытягивает из меня информацию, но вот для чего? Она явно не хочет стать моей подругой.

— Как ты себя чувствуешь, Эсфирь?

— Плохо.

— Почему? — склонив голову набок, она смотрит на меня в упор, не отрываясь.

— Потому что Рари нет рядом, что непонятного?

— Ты привязалась к нему слишком быстро, Эсфирь. Как ты думаешь, с чем это связано?

— Я знала его всю свою жизнь! Мы любим друг друга и не можем быть порознь, — на ее лице отразилось что-то, что я не могла считать.

Женщина записала что-то в своем блокноте и продолжила свою пытку.

Два месяца спустя

Я с большим удовольствием выбрасываю все из окна по совету Эстер. Туда летят игрушки, книжки, все, от чего я хочу избавиться. Сделать ремонт в комнате оказалось прекрасной идеей.

Мы веселились с ней очень долго, пока не устали. Упав на кровать, Эстер и я просто смеялись.

— Что здесь происходит? — строгим голосом спросил нас папа. — Почему так громко орет музыка?

В последнее время он почти всегда дома рядом со мной. Не знаю, куда делась его важная работа, но мне безумно нравилось проводить с ним время вместе. Вдвоем мы смотрели мультики, сейчас перешли на фильмы, готовили на кухне, устраивали погром, а потом выслушивали от Клавдии, какие мы неряхи.

Папа посмотрел на бардак, устроенный нами. Эстер встала с кровати и выключила колонку.

— Мы все уберем, ты только не ругайся, пап! — подбежала я к нему и обняла.

Это иногда помогало его успокоить.

Отец коснулся моей макушки и поцеловал в волосы.

— Ты вернула свой цвет… — только сейчас заметил он.

— Нравится? — я потрогала свои светлые волосы, было еще непривычно. — Я уже и забыла, какого они цвета, если не красить. Эстер помогла сделать смывку.

— Нравится, — уголки губ его дрогнули, а глаза налились слезами, — ты так похожа на маму, дочка.

Он резко отвернулся и вышел из комнаты.

— Пап! — позвала я его и сделала шаг за ним. — Почему он так расстроился? Я его обидела?

— Оставь его, Эсфирь, ему нужно время. Я сама потом с ним поговорю. Ты ту ни при чем.

Эстер подошла ко мне и обняла за плечи одной рукой.

— Ну что? Продолжим?

Рагнар

Я ощущаю то холод, то огонь. Меня бросили в пекло? Или на дно ада?

Может быть, я умер, поэтому ощущаю пустоту… Не понимаю, где я. Ничего не видно, ничего не слышно, перед собой только тьма.

Не могу пошевелиться. Тело не слушается. Может, я и глаза открыть не могу, поэтому нет света?

Пять дней спустя

Я начинаю различать голоса. Они кажутся мне знакомыми. Но я не могу уцепиться ни за один из них, чтобы вспомнить их имена. Почему мне до сих пор так холодно?

Три недели спустя

— Вы с ума сошли? — кричала женщина. Ее голос эхом отдавался в помещении. — Опусти шланг, Сатан, иначе я тебя им задушу!

— Успокойся, Эсти, у Рагнара периодически случается переключение в свое демонское альтерэго. Скоро будет как огурчик, обещаю!

— Дай сюда! Психи ненормальные!

Звон каблуков. Шлепки, стоны. Веки разлепить удалось, но вижу только мутное пятно. Будто я под водой.

Месяц спустя

— Рагнар, ты меня слышишь?

— Слышу, — отвечаю я и открываю глаза уже с меньшим усилием.

— Слава Богу, ребята, он пришел в себя! — она слишком сильно кричит.

Голова раскалывается. В ушах звенит. Тело ватное, не могу подняться.

— Сатан, посади его и подложи подушку.

— Для этого надо открыть клетку, дорогая, отойди.

— Ага, разбежалась!

— Ты не войдешь туда, Эсти, даже не мечтай!

— Еще как войду, хочешь поспорить, дьявол?

— Чего ж вы так орете? — не знаю, получилось ли сказать вслух, но они заткнулись.

Скрежет металла, бряцанье ключей. Я снова в клетке. За прутьями стоит Арс у стены, сложив руки за спину, чуть ближе ко мне, как всегда, в строгом костюме Эстер, а Сатан входит и помогает мне сесть.

— Как ты, боец? Отошел?

Ничего не помню с тех пор, как вырубил головой того мужчину в костюме с телефоном в руке. Я понимаю, что снова переключился.

— Сколько?

— Месяц, — хмыкает он. — В этот раз ты оклемался быстрее, с ангельской помощью, разумеется…

— Ангельской?

Что за бред он несет?

— Ангел Эсти помог тебе, Рагнар. Вместо ледяной воды и пыток тебе вкалывали успокоительные и не только. Кстати, помогло, — Сатан хлопает меня по плечу и выходит.

— Эстер… Эсфи… — говорить трудно, горло полностью пересохло, язык прилипает к небу.

— Дайте ему воды, — просит женщина. — Эсфирь в порядке, Рагнар. Я прихожу к ней, как и договаривались. Отдыхай!

Хочу спросить что-то ещё, но глаза закрываются.

Два месяца спустя

— Когда начались эти голоса?

— Слышу их, сколько себя помню. Кажется, они в моей голове с самого начала.

— Начнём с детства… Какое самое счастливое воспоминание у тебя осталось?

— Я не помню те моменты, когда был маленьким. Последнее, что мой мозг выдаёт, — как хозяин выкупает меня с боёв.

Эстер нервно поправляет юбку, немного ерзает на стуле и размашисто делает заметки в блокноте. Какая-то она взвинченная, хоть и пытается вести себя обычно!

— Может, он знает что-то о тебе?

— Я спрашивал, не знает.

— Когда пытаешься вспомнить себя маленьким, что видишь? Как ощущается эта пропасть?

— Как белое пятно.

— Белое?

— Должно быть по-другому?