Он проходит спиной ко мне поближе и даёт в руки большое банное полотенце. Я беру его, встаю и заворачиваюсь.

— Я уснула, не заметила, как ванная наполнилась, — слёзы сами просятся, я начинаю плакать.

В коридоре слышно, как кто-то ругается, кажется, на воду. И этот кто-то — Рагнар.

Он врывается в ванную и мрачно смотрит на меня, закутанную в одно полотенце, а затем переводит взгляд на мужчину.

— Что случилось? — поджимая губы, спрашивает он.

Глаза мрачнее тучи. Вены на шее надулись. Брови сошлись в единую полосу.

— Ваша гостья устроила потоп, и…

— Ты видел её голой? — заревел на него Рагнар так, что я вздрогнула всем телом.

Кажется, он выходит из себя! Но почему он злится на этого мужчину? Это ведь я…

— Да, — смотря прямо ему в глаза, отвечает тот.

— Эсфирь, оставайся тут, я сейчас подойду, — обращается ко мне грубо Рагнар, хватая мужчину за предплечье.

Чувствую, что сейчас он будет его ругать! Но ведь это я виновата!

— Рагнар, я не хотела… я не заметила, как вода…

— Возьми это, — он кладет что-то черное на столик, — оденься, я сейчас приду.

Я безмолвно киваю. Рагнар вытаскивает мужчину в коридор. И тут же раздается приглушенный, полный боли стон!

— В следующий раз позовете меня вместо того, чтобы вламываться в мою комнату! — слышу я его разгневанный рев. — Эта женщина неприкосновенна!

— Я её не трогал! — оправдывается мужчина.

— Ты её трогал глазами! Даже смотреть тебе, бл…ь, на нее нельзя! Пошел вон!

Я ступаю босыми ногами на мокрую плитку и пытаюсь не упасть. Беру черную вещь, которая оказывается просто огромного размера футболкой, надеваю на мокрое тело и выглядываю из проема в комнату.

Рагнар в этот момент открывает дверь, я вздрагиваю от его яростного взгляда на меня.

С черных перчаток капает кровь. Он раздражительно снимает их и отбрасывает в угол, поворачивается ко мне и просто смотрит.

В глазах — бушующий огонь, но в них проскальзывает что-то еще: тревога? Беспокойство? Мне кажется, он переживает за меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он тихо, его голос совсем не похож на тот рык, что я слышала минуту назад.

Киваю, не в силах произнести ни слова. Внутри все сжалось в тугой комок боли, страха и противоречивых чувств.

Рагнар проходит к окну и смотрит вдаль, сжимая кулаки. Его плечи напряжены, и я вижу, как дергается желвак на его скуле.

Подхожу к нему, осторожно касаюсь его руки. Он вздрагивает, я отдергиваю руку и отступаю на шаг.

Рари поворачивается ко мне, делает шаг и протягивает руку, словно боясь спугнуть.

— Эсфирь, ты точно в порядке? — его голос звучит непривычно мягко. — Он тебя не обидел?

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.

Он меня жутко напугал! Но это же мой Рари…

Слёзы снова катятся по щекам, смешиваясь с остатками воды на лице. Я принимаю его ладонь, и Рагнар притягивает меня к себе, крепко обнимая.

Я тону в нем, чувствуя себя маленькой и беззащитной. Его тепло успокаивает.

— Рари, я… мне так жаль, — шепчу я, уткнувшись в его плечо. — Я не хотела…

— Не плачь, олененок, ты не виновата, — он гладит меня по волосам очень скованно. — Я сорвался и тебя напугал, прости!

— Ты накричал на меня.

— Прости! — мужские руки сжимают крепче.

В его теле чувствуется такая мощь, что, если бы он захотел, легко сломал бы меня.

Его дыхание коснулось моей макушки, и на мгновение я подумала, что он поцелует меня, но Рари отстранился и направился к кровати.

— Ложись спать, олененок, завтра нас ожидает долгий путь.

— Куда? — удивляюсь я. — Хотя нет, не говори, пусть будет сюрпризом.

Он хмуро смотрит на меня. И вот опять этот взгляд. Глаза опускаются ниже, к моим бедрам. Я проследила за ним. Футболка предательски задралась.

Я неловко опустила ее, но осталась стоять на месте, словно заколдованная его молчаливым вниманием.

— Ты — блондинка, — сглотнув, тихо сказал он.

— Как ты понял?

— По волосам там… внизу.

— Хочешь увидеть меня голой?

— Это плохая идея, я говорил, что не тот, кем ты меня считаешь. Я не твой принц.

— Но ты — мой, Рари.

— Олененок, я — убийца. Я убил всех в твоем доме. Не оставил никого в живых, на моих руках столько крови, что ее хватит, чтобы залить целый океан. Тебе не стоит мне доверять.

Он — воин, а воины проливают кровь!

Я сминаю пальцами ткань внизу футболки, тяну ее вверх и снимаю через голову.

Дыхание Рагнара становится прерывистым, а вид слишком угрожающим.

— Зря ты это сделала… очень зря.

Я даже не успела моргнуть, как Рагнар уже швырнул меня на кровать. Пружины жалобно скрипнули под моим телом. Я хотела привстать, но он тут же придавил меня своим весом. Воздух выбило из лёгких.

— Неужели ты не понимаешь, кому вверяешься, во что ввязываешься и кому открываешь свою душу? — Рагнар вжал меня за горло в матрас, не позволяя отвести взгляд от его тёмных глаз, в которых плескалась буря. В них горели ненависть, отчаяние и… что-то ещё, что было трудно разобрать. — Я сломаю тебя, оленёнок, я причиню тебе боль, ты будешь проклинать тот день, когда встретила меня!

Зачем он так говорит? Его действия заставили дыхание оборваться. Чёрные зрачки слились с радужкой, наливаясь злостью и болью. Два омута пугали меня, но в то же время притягивали, как мотылька к пламени. Я не понимала, что происходит, но чувствовала, что нахожусь на грани чего-то ужасного и одновременно невероятного.

— Рари… — прошептала я.

Мне было трудно дышать. Его хватка на моей шее становилась всё сильнее. Я хотела сказать ему так много, признаться в своих чувствах, попытаться объяснить, что он — не чудовище, каким себя считает, но не могла…

— Я. Не. Он. — проорал мужчина.

Его лицо покраснело от гнева, взор кипел от ярости. Каждое слово резало, как осколок стекла.

Я съёжилась под его напором, боясь пошевелиться, и закрыла глаза. А затем… я почувствовала его губы на своих.

Поцелуй был грубым, требовательным, почти жестоким. Он не просил, он брал, словно пытался выбить из меня остатки кислорода. Я не сопротивлялась. Я просто отдалась этому поцелую, надеясь, что он утолит свою боль, заглушит гнев, покажет, что я его не боюсь и ему не стоит бояться.

Каждой клеточкой тела я чувствовала его. Рари обжигал кожу через свою одежду. Мне казалось, я сгорю в этом пламени, которое с каждой секундой разгоралось всё больше во мне и сосредотачивалось внизу живота.

Поцелуй углубился. Его губы, бывшие до этого жёсткими и неистовыми, стали более мягкими, более чувственными. В них промелькнуло что-то, похожее на нежность.

Его руки ослабили хватку на моей шее, переместившись к лицу. Он не прекращал целовать меня, но теперь это был скорее отчаянный поиск, чем акт агрессии. Его губы дрожали, касаясь моих, словно он боялся спугнуть это мгновение.

Вот бы остаться в этом состоянии навсегда! Вот бы не просыпаться! Если это сон, пусть я не проснусь, а если это реальность, я не хочу останавливаться.

Наш поцелуй был солёным от моих слёз, больным, но невероятным, наполненным тоской и смутным обещанием.

Я обвила руками его шею, прижимаясь ближе, пытаясь передать всё тепло, таившееся в моей душе. Хотела, чтобы он почувствовал: я не боюсь, я верю в него, несмотря ни на что. В этот момент была готова отдать ему всё без остатка.

Рагнар закинул мои ноги себе на спину и вжался пахом в то место, которое горело сильнее всего. Из горла вырвался протяжный стон, который его остановил.

Вдруг он отстранился, тяжело дыша. Его глаза, ещё недавно полные ярости, теперь были полны невыразимой муки. Он смотрел на меня так, словно видел впервые, словно пытался понять, кто я и что делаю рядом с ним.

— Зачем? — прошептал он, голос дрожал от напряжения. — Зачем ты это делаешь со мной, оленёнок? Как ты это делаешь?

— Что делаю?

— Приручаешь моих демонов… и меня.