Горло сжимается так, что я не могу внятно произнести слова. Только беззвучные мольбы вырываются из груди, обращаясь к небу, к морю, к кому угодно, кто может услышать и помочь проснутся от этого кошмара. Такое ощущения, что я горю в аду!

— Хозяин, — рука Касито ложится мне на плечо. — Дайверы сейчас будут погружаться, по приборам сказали, что что-то нашли… — сообщает боец.

Я вытираю лицо, смахивая слезы, и поднимаюсь на ноги.

— Лучше б я сдох! — все, что угодно, лишь бы не видеть ее мертвой.

Как только представляю ее тело, бледное и безжизненное, блуждающее в темных глубинах, то внутри все разъедает, превращая в безвольного паралитика, но при этом ощущается дикая боль. Она хуже, чем физическая, нещадно пронзает каждую клетку моего тела. Я чувствую себя виноватым, ничтожным, недостойным ее.

Время все идет. Каждый миг пытка. Я жду. Жду новостей. Жду чуда. Или подтверждения худших опасений. Я не могу больше стоять, опускаюсь на колени, прижимая ладони к вискам. Голова гудит, в ушах стоит звон. Я слышу лишь биение своего сломанного сердца.

Внезапно, через несколько часов, раздается крик. Один из бойцов, тот, что был ближе всего к дрифтующей яхте, дал сигнал, чтобы остальные помогли дайверу, который держал в руках обнаженное тело.

Сердце вновь бешенно забилось, но на этот раз с новой волной страха. Страха увидеть ее мертвой.

Я наблюдаю, затаив дыхание. Каждый сантиметр, который он преодолевает, сводит меня с ума. Мои бойцы помогают затащить на платформу ношу, облаченного в гидрокостюм.

Кто-то даже сразу накрывает голое тело полотенцем в знак уважения к моей жене. Но я до самого конца отказываюсь верить в такой исход. Даже розовые волосы не становятся для меня аргументом, пока я не подхожу ближе.

— Олененок… — шепот срывается с моих губ, едва слышимый даже самому себе.

Колени подгибаются сами собой, когда я тянусь к неподвижному плечу, чтобы повернуть ее к себе. Убедиться, что это действительно она.

Мои пальцы касаются кожи, неестественно гладкой, лишенной того нежного, теплого прикосновения, к которому я привык. Неужели все это по-настоящему, и я ее потерял?

Мои глаза находят ее голубые. Стеклянные, смотрящие в пустоту. Такие красивые, но пугающе… мертвые.

— Моя родная… — сгребаю холодное тело своей жены к себе на колени, прижимая обеими руками к груди.

Мои бойцы, видя мое состояние, отходят, давая мне пространство. Я глажу ее по волосам, лицу, спине, пытаясь почувствовать тепло, жизнь, но ощущаю лишь только прохладу.

— Прости меня, любимая… Умоляю, прости!

Я осторожно отстраняю ее голову, прислоняюсь своей щекой к ее.

— Я не должен был оставлять тебя одну, даже на гребаную минуту!

Беру в ладони лицо олененка и наклоняюсь, чтобы поцеловать в лоб. И тут случайно замечаю под розовыми волосами, там, где обычно нежная линия роста светлый волос, едва заметный шов. Тонкий, почти невидимый, но это точно он.

Я провожу по нему пальцем, пытаясь удостовериться, что это не галлюцинация.

Убедившись, скольжу дальше к шее. Еще один шов, более отчетливый, под линией подбородка.

Я начинаю осматривать её руки и ноги. Они совсем не такие…

Вдруг в моей голове проносится мысль — настолько абсурдная и чудовищная, что страшно озвучить. Но чем больше я смотрю, тем больше деталей не сходится.

Я отшатываюсь от этого тела.

— Нет… Нет, это не она… — трясу головой, будто это поможет избавиться от навязчивого голоса внутри.

Словно мозг шутит надо мной, пытается защитить и придумывает другую теорию.

Злость начинает вулканическим напором подниматься из глубин моего отчаяния. Я перевожу взгляд на бойцов. Их лица полны сочувствия. Наверное, они думают, что я окончательно обезумел.

— Где она? — мой крик разрывает гробовую тишину. — Где. Моя. Жена.

Я отбрасываю чужую девушку в сторону. Она падает обратно на платформу с глухим стуком. Отворачиваю голову, не в силах больше на это смотреть.

— Найдите, б…ь, мою женщину! — тычу пальцем на жалкую копию и кричу на окруживших меня бойцов.

— Хозяин, нам очень жаль, — говорит за всех Касито, принимая на себя мой кулак.

Хруст носа заставляет остальных вздрогнуть и приготовиться к нападению. Должно быть, я выглядел слишком жалко со стороны.

— Я не сошёл с ума! Это точно не Эсфирь. Это лишь её копия. Искусно сделанная копия моей Эсфи.

По их глазам я понимаю, что никто не верит. Может, я действительно пытаюсь оградиться от боли? Снова.

— Срочно найдите мой телефон! — приказываю я, почти рыча.

Мне срочно нужна Эстер! Нужно ей позвонить!

Один из бойцов почти бегом приносит мне сотовый. Я с трудом, дрожащими пальцами, беру его в руку. В этот момент на экране появляется уведомление.

Сообщение от неизвестного номера:

«Твоя жена у меня».

Эсфирь

Сознание с тяжестью возвращается. Я слышу незнакомые низкие голоса рядом с собой. Что-то внутри подсказывает притвориться спящей и прислушаться, как бы ни было страшно.

— Она слишком…

— Кукольная? — заканчивает омерзительный голос мужчины.

— Та девушка, что мы перекроили под нее, мне нравилась больше, — их гогот заставляет вздрогнуть и выдать себя.

— Кажется, кое-кто наконец очнулся и не хочет себя выдавать!

Стук тяжелых шагов становится все громче. Тень ползет ближе и загораживает свет, который на меня падает. Шершавый палец ложится на подбородок и сильно давит на него, заставляя приоткрыть рот.

— Открой глаза, — слышу я приказ.

Я поднимаю свои веки, губы начинают дрожать, как и все мое тело. Не сразу понимаю, что обнажена. Холод пробирает насквозь, но дело не только в этом. Мои глаза встречаются с хищным, впивающимся в самое сердце взглядом мужчины восточной внешности. От него исходит такая жестокость и злоба, что все внутренности сжимаются.

Прикрываю ладонями грудь и подтягиваю ноги к себе, пытаюсь отвернуться, но меня крепко удерживает его рука.

— Эсфи-ирь, — протягивает он с акцентом, выделяя букву «р» моего имени, — моя несостоявшаяся жена, а глаза-то красивые.

Тарас… Это он заказал мое похищение. Это он мешает моему отцу в бизнесе. Это из-за него пострадал мой Рари!

Его большой палец сильнее оттопыривает мою нижнюю губу, заставляя открыть рот шире. Подбородок ломит от этой хватки, я начинаю сопротивляться, оттолкнуть руками, пнуть ногами, что угодно, лишь бы ко мне не прикасались чужие мерзкие руки.

— Не трогайте меня, не прикасайтесь! Я хочу к мужу! Где мой Рари?

— Прекрати, мерзавка! — мужчина легко отмахивается от меня, ударяя размашисто по лицу своей ладонью.

Щеку обжигает, я вскрикиваю, прижимая к ней руки и отодвигаюсь подальше. Слезы катятся градом из глаз, но я стараюсь не издавать лишних звуков.

Где мой Рари? Как я сюда попала?

Помню лишь, как упала в море, было трудно дышать, когда в нос попала соленая вода, а потом просто темнота…

— Мой муж придет за мной, — прошипела я сквозь дрожь, несмотря на свое состояние и страх, который бродил по позвоночнику.

Я полностью уверена в этом. Рагнар меня заберет и не оставит тут никого в живых. Прольются реки крови…

— Наивная ты, Эсфирь, — усмехнулся Тарас, его глаза опасно блеснули в полумраке, словно тлеющие угли. — И твой пока еще живой муж, и твой отец теперь будут плясать под мою дудку.

Карамзанов встает и одним жестом приказывает второму мужчине, все это время стоявшему у двери, уйти.

Теперь, когда мы остались наедине, его присутствие ощущалось как физическое давление.

— Ты — лишь пешка в большой игре, моя дорогая. Фигура, которую я могу легко передвинуть или устранить. Твой отец слишком амбициозен, слишком жаден. Он мешает мне, и я должен был найти рычаг давления, — спокойно объясняет он, расстегивая свои запонки на рукавах.

Мужчина снимает пиджак с плеч, аккуратно вешает на плечики и начинает вытягивать из брюк рубашку, медленно приближаясь ко мне.