— Держи в курсе.

— Звонила? — спрашивает он о своей женщине.

— Я звонил Эстер лишь один раз, и это было еще при тебе, Сатан.

— Отчитаюсь после. До связи, — безразлично бросает он.

Я убираю сотовый в карман, глубоко вдыхаю, глядя на Эсфирь, и мое сердце наполняется нежностью и легкой болью.

Соленый ветер ласкает прекрасное лицо моей жены, треплет ее розовые волосы, принося с собой запах свободы. Отсюда, на берегу, мир кажется иным — спокойным, безмятежным, полным обещаний.

Она сидит на берегу, в нескольких метрах от меня, склонившись над мольбертом. Солнечные лучи играют на ее силуэте, обрамленном морским бризом, и я не могу отвести от нее глаз.

Каждый раз, когда я вижу ее такой, чувствую, как тяжесть битв, которые мы пережили, постепенно сходит с плеч. Она рисует море. Или, скорее, пытается.

Я вижу, как ее рука замирает над холстом, когда мимо проходит семейная пара с ребенком или очередная влюбленная парочка. Ее плечи напрягаются, дыхание становится прерывистым. Только могу представить, что происходит внутри нее… Она пытается не шугаться, но этот страх будто сильнее ее.

Наедине со мной Эсфи ведет себя спокойно, иногда я даже забываю, что она боится. Но стоит нам выйти за пределы комнаты…

Медленно встаю и направляюсь к ней. Сегодня она продержалась дольше обычного. Хватит ее мучить.

Одним кивком отдаю приказ бойцам, которые держат небольшую дистанцию, отводя зевак подальше.

— Красиво получается, — говорю я, подойдя и став рядом.

Эсфи вздрагивает, ее глаза, еще недавно устремленные на море, испуганно смотрят на меня.

— Рари! Ты меня напугал, — шепчет она, и я чувствую укол вины.

— Прости, любимая, — я осторожно касаюсь ее плеча. — Ты так увлеклась. Я не хотел тебя отвлекать, но не удержался.

Она попытается улыбнуться, но получается как-то натянуто.

— Я стараюсь, — она снова переключает внимание на море, но взгляд ее будто рассеян. — Плохо получается. Стоит кому-то пройти мимо, и я сразу…

— Я знаю, — мягко перебиваю ее я. — Это пройдет. Это всего лишь шрамы, а шрамы со временем блекнут. Главное, что ты здесь. Ты со мной.

Я присаживаюсь рядом с ней на песок, так, чтобы мой бок касался ее. Мое присутствие, мое тепло — это то, что может ее успокоить. Приобнимаю за плечи и слегка прижимаю к себе.

— Помнишь, как ты боялась гулять? — спрашиваю я, вспоминая её слёзы и дрожь. — А теперь? Теперь ты здесь, на берегу моря. Ты сама решила приехать сюда. Это большой шаг, Эсфирь. Очень большой.

Она кладёт голову мне на плечо и тяжело вздыхает.

— Я хочу снова верить, Рари. Я хочу доверять этому миру.

— Мы справимся. Обещаю.

Эсфирь

— Давай её тоже сожжём, — предлагаю я мужу, глядя на неудавшийся пейзаж.

Получилось совсем не так, как я задумала. Раньше цвета, которые я видела, так идеально сочетались, а теперь… кажется, я разучилась видеть прекрасное вокруг себя.

Вместо ответа Рари вкладывает мне в ладонь зажигалку. Я тянусь к полотну и поджигаю его. Как только пламя охватывает угол картины, возвращаюсь в объятия мужа, сажусь между его ног и прячусь.

— Эсфи?

— Да, — приподнимаю голову и поворачиваю к нему.

— Посмотри мне в глаза, — его широкая ладонь ложится на мою щёку, — и назови меня по имени.

Я перевожу взгляд с его губ и полностью отдаюсь его тёмным глазам. Они изменились после комы: в них стало меньше пятен и бликов. Будто то, что было там, за гранью, исчезло, и остался только он.

— Рари, — тихо шепчу я, затем тянусь губами к его и целую.

Цепляюсь двумя руками за его плечи и разворачиваюсь, забираясь сверху на своего мужчину.

— Ты обещал мне малиновое наслаждение на паркете в мастерской, — напоминаю мужу его слова. Мне так хочется, чтобы он сделал всё то, что говорил тогда в парке.

— Домой ради такого возвращаться не будем, но вот на яхте можем кое-что попробовать.

Рагнар подхватывает меня на руки, заставляя взвизгнуть от радости.

— Что ты задумал? — смеюсь я, закидывая ему на шею руки.

— Ты будешь задыхаться в сладких муках от моего языка, Эсфи, — откровенно отвечает он, направляясь к яхте.

Его слова заставляют моё тело дрожать от предвкушения, ведь он меня не трогал с тех пор, как вышел из комы. Мы спали вместе, обнимались, целовались, но не занимались сексом.

Как только его нога ступает на палубу, Рагнар одним своим присутствием приказывает всем раствориться. Он укладывает меня на прохладный настил палубы под тенью зонта, а сам направляется к штурвалу.

— Лежи здесь и жди меня, — просит муж.

Послушно откидываюсь всем телом и наблюдаю, как берег медленно удаляется от нас. Яхта мягко покачивается на волнах, унося нас всё дальше от суши прямо к ярким лучам багрового заката.

Вокруг плывут бойцы, они сутками нас охраняют, но держатся на расстоянии, чтобы не мешать. На судне всегда только я и Рагнар.

Через какое-то время ощущаю, как яхта замедляет ход, а потом и вовсе замирает. Лишь легкое покачивание свидетельствует о движении. Рагнар сбрасывает якорь и возвращается ко мне.

Его загорелая кожа блестит на солнце, татуировки переливаются не только темными чернилами, но и искрят от падающих под углом лучей. В этой белой футболке и шортиках мой муж выглядит довольно необычно, и мне все чаще хотелось запрыгнуть на него, чтобы раздеть.

Когда он приближается почти вплотную, я подгибаю колени и отодвигаюсь назад, словно срабатывает какой-то инстинкт, который кричит о том, что мне нужно убегать. Но мне это нравится! Я хочу, чтобы меня Рари преследовал.

— Убегаешь? — с хрипотцой спрашивает он, улыбаясь уголком губ. — Ты же знаешь, что я тебя схвачу.

Рари наклоняется и хватает меня за лодыжки. Осторожно тянет вперед и тут же забирается сверху, подгибает свои ноги и садится, но при этом не давит своим весом на мое тело.

— Попалась! — одним рывком он стягивает через голову мое белое платье, развязывает веревки купальника и отбрасывает в сторону.

— Если кто-то увидит… — шепчу я, завороженная его торсом.

Господи, как прекрасен мой муж!

— Бойцам отдал приказ, а других они тут же выгонят, — шепчет у моих губ он. — Я бы не позволил, чтобы тебя увидели обнаженной! Особенно в моменты оргазма, а они сейчас точно будут!

Мой муж быстро скользит языком по моим губам и отстраняется, чтобы достать из кармана шорт шоколадку. Обычная плитка в синей обертке, только мягкая и какая-то…

— Рари! — то ли удивление, то ли стон выдаю я, когда вязкая теплая шоколадная жидкость течет мне на грудь.

Он вскрыл лишь уголок, а теперь выдавливает растаявшую массу мне на кожу.

— Малины нет, Эсфи, но шоколад ты тоже любишь, — он опускает руку ниже, спускаясь по моему животу.

Мышцы на нем подрагивают под тающей на солнце сладостью, дыхание сбивается напрочь, когда он опускается еще ниже, прямо к моему клитору, и, широко раздвинув мои ноги второй свободной рукой, щедро заливает шоколадом то самое место.

— Рари, — почти пищу я, когда терпеть эту пытку становится совсем невыносимо.

Низ живота скручивает от желания, ноги подрагивают, даже пальчики на ногах подгибаются от нетерпения. Шоколад заканчивается, Рагнар упорно дожимает остатки и облизывает пару капель с пальцев, что остаются на его руке.

— Эсфи…

— Я не боюсь, — сразу же бросаю ему я, ведь уже знаю, о чем он скажет.

Его глаза наполняются смесью нежности и огня. Не отрывая взгляда, он кладет ладонь на ложбинку между грудей и проводит вверх, оставляя коричневые следы на коже до самой шеи. Большой палец ложится на нижнюю губу.

— Тогда сегодня я наконец трахну твой очаровательный ротик, олененок, — он сглатывает, вынимая свой палец обратно, — но только после того, как ты несколько раз кончишь!

От его слов меня просто кроет накатывающими волнами. А когда мои глаза цепляются за оттопыренную ткань шорт в области паха, то губы размыкаются сами собой.