Они тихо выходят, дверь щёлкает.

Я обнимаю её крепко, чувствуя тепло кожи сквозь тонкую больничную рубашку. Её слёзы пропитывают ткань, а рыдания постепенно стихают во всхлипах. Но она не отпускает, цепляясь за меня так крепко.

— Эсфи… — шепчу я, гладя её по волосам. — Я вернулся. Всё хорошо, не плачь, любимая.

— Рагнар… люблю… — единственное, что смогла она внятно пробормотать, засыпая на моей груди. Её дыхание выровнялось, маленькие кулачки сжались на моей рубашке.

Я держу её так, глядя в потолок. Воспоминания бурлят, но теперь они не призраки, а часть меня. Я вернулся. Не просто из комы — из ада прошлого.

— Ты слышишь их? — я слегка вздрогнул от женского голоса.

Сфокусировав зрение, разглядываю Эстер в кресле в углу палаты. Женщина тихо сидела всё это время и наблюдала за мной.

Я прислушиваюсь к себе, к внутренним мыслям и понимаю, что их больше нет.

— Они ушли, — констатирует она, судя по моему выражению лица. — Мы поговорим с тобой об этом позже, Рагнар. Сейчас отдыхай.

Эстер встаёт с кресла и направляется к двери.

— Как она? — Эсфи, должно быть, с ума сходила всё это время, которое я пробыл в отключке.

— Я бы сказала, что произошёл откат, но сейчас нужно наблюдать за её состоянием. Твоё возвращение должно помочь ей прийти в себя.

Она тяжело вздыхает и поднимает свои глаза на меня у самого выхода.

— Вы оба слишком зависимы друг от друга. Трудно признать, но, кажется, вы лучшее лекарство друг для друга, Рагнар.

Эстер уходит, но тут же дверь снова открывается. Заходит док.

— Теперь осмотр?

Я киваю, не выпуская Эсфирь.

— Да. Но она остаётся.

После того как врач провел осмотр и сделал все необходимое, вопреки всем его рекомендациям я забрал свою жену и поднялся в спальню. Эсфи проспала весь остаток вечера и целую ночь со мной в обнимку. По темным пятнам, залегшим под глазами, я понял, что она переутомилась. Наверное, уперто сидела рядом, не ела, не пила…

— Моя маленькая жена… — целую в розовую макушку свое счастье и вдыхаю аромат малины.

Он успокаивает всю внутренность, не хочется вставать и оставлять ее одну, но надо. Черт знает, что сейчас замышляет Карамзанов. То, что произошло, я не спущу ему с рук. Этот гад начал действовать радикально, когда его прижало со всех сторон. Если бы не глупость снайпера, не надевшего противобликовую накладку на прицел, то пуля прилетела бы в Эсфи. Я выжил, а она, скорее всего, бы не смогла… Даже думать о таком больно! Глаза начинает щипать, когда я представляю, что бы произошло, если бы все было по-другому.

— Ты снова научила меня плакать, олененок, — целую ее еще раз и поднимаюсь.

Подкладываю подушки вместо себя, чтобы она не проснулась, принимаю душ, одеваюсь и выхожу.

— И сколько ты тут стоишь? — спрашиваю я Сатана, который, опираясь на стену, завис в коридоре с бумагами в руках прямо напротив нашей двери.

— Не важно, — сухо бубнит он, протягивая мне документы. — Подпиши это.

Хватает пары секунд, чтобы понять, что это разрыв контракта с Эстер.

— И ты не против? — выгибаю бровь. — Она же уйдет.

— Просто подпиши эти чертовы бумаги, Рагнар! — почти рычит он, затем резко разворачивается и уходит.

Мне надо с ним поговорить, а он тут психует!

Меняю курс и иду вместо кабинета на кухню, где вовсю орудует наш повар. Ем как не в себя, съедая две порции блинчиков с разными начинками и выпиваю огромную кружку кофе.

— Приятного, — слышу голос Арсения.

Поворачиваю голову к нему и вижу его полностью побитого. Все лицо в синяках, сам еле идет.

— Что с тобой произошло?

Он тренирует наших бойцов, еще никому не удавалось не то чтобы избить его, а в принципе нанести удар в спарринге! Арс лучший из нас как в ближнем бою, так и с любым оружием в руках! Уникальный человек!

— Не важно.

— Кажется, я сегодня уже такое слышал

Он садится рядом и накладывает себе в тарелку блины, которые не успевает жарить Кирилл, чтобы хоть что-то там скопилось.

— Как обстановка?

— Спроси у Сатана?

— Что между вами произошло? — щурясь, спрашиваю я.

Арс фыркает, отодвигая тарелку от себя.

— Вы нашего психолога не поделили? — шучу я.

Он не поднимает глаз и молчит.

— Серьёзно?

— Эстер заслуживает большего.

— Например, тебя?

По сравнению с Сатаном Арсений более спокойный и серьёзный, если вообще можно сравнивать киллеров. У каждого свои тараканы, но если выбирать меньшее из двух зол…

— Никого из нас.

— Благородно.

— Чертовски больно.

— И что ты собираешься делать?

— Ничего, — он отпивает кофе и морщится от боли из-за разбитой губы. — Кай переделал всю систему безопасности, прошил все устройства бойцов и оружие.

— А Карамзанов?

— Понятия не имею. Сатан работал со своими снайперами, мы разобрались, поэтому я не в курсе.

— Ясно. Какие ещё сюрпризы будут?

— Влад хочет свалить, насколько я понял.

— Пусть. Держать не буду.

— Не уберёшь его?

— Госпожа Асманова его постоянно защищала. Убью — Тайрон потом грохнет меня, потому что его жена расстроится. Я вылез с того света не для этого!

— Тебя хозяин не тронет, — уверенно говорит Арс.

— Ты уже второй, кто мне это говорит. Не понимаю, почему вы так уверены.

— Потому что ты для него как сын, Рагнар. Он купил тебя, воспитал, ты один из первых его бойцов, остался с ним до конца, выжил. Несмотря на твои заскоки, хозяин доверяет тебе больше, чем всем нам, потому что считает семьёй.

— Ты преувеличиваешь.

— Если бы так, он не оставил бы всё тебе. Я пошёл.

Я задумываюсь над словами Арсения. В голове столько мыслей. Надо срочно привести их в порядок, прежде чем решать накопившиеся дела и начинать карать тех, кто посмел напасть на мою жену!

— Спасибо за завтрак, Кирилл, всё было вкусно! — благодарю повара, который вечно бубнит что-то себе под нос, и иду к Эстер.

В кабинете её не нахожу, в спальне тоже… Возвращаюсь в нашу с Эсфи комнату и вижу, как Эстер заботливо поправляет ей одеяло.

— Рагнар, я тебя искала.

Киваю ей в ответ и показываю на кресло, сам располагаюсь на диване. На сеансах это уже стало привычкой: проще лежать в горизонтальном положении, когда рассказываешь кому-то всё, что тебя беспокоит.

Делаю глубокий вдох, как она меня учила, и прислушиваюсь к себе. Понимаю, что такого спокойствия ещё никогда не ощущал. Несмотря на все проблемы, я не чувствую их. Демоны молчат. Их привычный шёпот, панические крики, зловещие предложения — всё исчезло. Полная, абсолютная тишина внутри, переплетающаяся лишь с моим дыханием и биением сердца.

Я рассказал ей все, что вспомнил, все моменты, которые казались самыми яркими и важными из детства. Про то, как в коме ко мне пришел Тор… Пока рассказывал, плакал, как мальчишка, но я смог!

— Ты провёл много лет в состоянии, когда мозг вынужден был защищать себя, — объясняет Эстер, как только я заканчиваю. — Травмы, которые ты пережил с самого детства — отказ родителей, ужасы детского дома, а затем и продажа в рабство для этих жестоких боев…

Она делает паузу, давая словам осесть.

— Когда ты оказался на арене, и перед тобой встал выбор — убить или быть убитым… Ты убил Торвальда. Это было ужасное, немыслимое событие. Твой мозг, столкнувшись с таким запредельным ужасом, виной и отчаянием, сделал единственное, что мог, чтобы сохранить тебя. Он «запечатал» эти воспоминания.

Я слушал, не перебивая, и просто стирал свои слезы.

— Твоя психика, Рагнар, пыталась дать тебе опору, не погружая тебя в бездну той боли и вины, которая могла бы тебя уничтожить. Это был твой «костыль», поддерживающий тебя в темноте.

— А демоны? Почему я их слышал?

— «Демоны», как ты их называл, были воплощением твоего внутреннего конфликта, — терпеливо объясняет Эстер. — Они были символом той «животной» части тебя, которая была необходима для выживания. Той части, которая могла совершать жестокость. Чтобы не признавать эту часть в себе, ты «приписывал» её им. Это позволяло тебе отделить свою «человеческую» сущность от той, которая была вынуждена убивать. Они были твоим способом справиться с тем, кем приходилось становиться.