Хлопнув дверью, я вышел из машины и перебежал дорогу. Заметив, как этот мудак потянул свои руки к Сабине, чтобы обнять ее, у меня отключился мозг. Такое редко бывало.

Я пришел в себя, лишь тогда, когда крепкие руки начали оттягивать меня от парня, лицо которого было окровавлено. Оу, это я сделал? Этот момент вылетел у меня из башки.

– Остынь! – Богдан, дядя Сабины, грубо оттолкнул меня от бедолаги. В его голосе звучало неприкрытое раздражение. – Ты что творишь, парень?

Он выплюнул еще что-то, но на цыганском языке. Вроде бы, это было ругательство.

– Этот хмырь подкатывал к ней, – злобно махнул я рукой в сторону парня.

Возле него тут же присела Сабина и платком начала вытирать кровь с его лица. Она бросила на меня полный ненависти взгляд, что оказалось больнее пули.

– Это мой партнер по танцам! – выпалила она.

– Танцам? – не понял я.

Парень выплюнул кровь на ладонь, и я заметил на ней белый зуб. Ауч, это плохо.

– Господи, – прошептала Сабина и резко вскочила на ноги, подлетая ко мне. В ее глазах пылал гнев. – Ты выбил ему зуб!

От ее маленьких кулачков меня спас ее дядя, который встал между нами и пытался успокоить разъяренную племянницу.

– У нас завтра выступление. Как он теперь будет танцевать?

– С закрытым ртом, – не видел я в этом проблемы, пожимая плечами.

– Он должен улыбаться! Это неотъемлемая часть наших танцев. А ты все испортил!

– Я думал, что к тебе запрещено прикасаться чужим парням, – напомнил я наш последний с ней разговор.

– Он мне как брат, – пропыхтела Сабина. Ее лицо буквально пылало от гнева, а щеки покрылись красными пятнами.

Я бросил взгляд на парня. Никакой смуглой кожи и карих глаз. У него и вовсе светлые волосы. Он точно не цыган. Что за цирк тут происходит?

– Брат? Это какой-то прикол? – обратился я уже к Богдану.

Мужчина окинул меня невозмутимым взглядом и велел Сабине сесть в машину. Его пикап стоял неподалеку. Как же я его не заметил? Хотя в тот момент я мало что замечал вокруг себя.

Мы остались втроем: я, Богдан и этот…

– Бери Митю и езжай к Рамиру. Я позвоню и сообщу ему о том, что здесь произошло. Пусть он сам решает, что с вами делать.

– Он не залезет в мою тачку, – твердо сказал я. – Только не тогда, когда он течет, как сучка.

– А по чьей вине он истекает кровью? – прошипел Богдан мне в лицо. Затем последовало еще пару ругательств на цыганском.

Я уже начинаю задумываться, чтобы выучить этот гребанный язык, чтобы знать, каким матом меня кроет мужик.

– Я сам поеду, – подал голос парень, поднимаясь на ноги. Он смешно шепелявил из-за потерянного зуба.

– У тебя есть машина?

Он достал из кармана ключи, демонстрируя их Богдану.

– Купил пару дней назад.

– Отлично. Тогда вперед, – скомандовал Богдан и двинулся к машине, уже набирая Рамира.

У меня к отцу Сабины множество вопросов, и главный из них стоит рядом со мной.

Сев по машинам, мы доехали до клуба. Этот идиот отстал от меня, и я не собирался его дожидаться. Внутри Рамир встретил меня суровым выражением лица.

– Какое слово тебе было непонятно в предложении: не устраивать никакого дерьма?

– Поясни, что ты подразумевал под словом: «дерьмо»? Парень, клеящийся к твоей дочери, входит в это или нет? – я чувствовал, как моя кровь начинает бурлить в жилах.

Мы стали друг напротив друга, как два разъяренных быка. Если он думает, что его убийственный взгляд способен меня запугать, то он ошибается. Я воспитывался лидером группировки.

– И вообще, какого черта она танцует с каким-то левым типом? Разве ваши традиции не запрещают ей иметь дело с парнями до замужества?

– Тебя это не должно касаться. Это семейные дела, – строго произнес Рамир и бросил взгляд за мою спину.

Я обернулся. В здание зашел окровавленный бедолага. Из его рта все еще вытекала кровь.

– Рамир, здравствуйте, – прошепелявил он, вызывая во мне улыбку.

Губы Рамира тоже дернулись вверх, но он быстро придал своему лицу серьезность.

– У вас завтра выступление?

Парень быстро кивнул. Видно было, что он побаивается Гырцони.

– Езжай в больницу. Пусть тебе сделают что-нибудь, – Рамир достал из кошелька несколько красных купюр и всучил парню.

– Не надо…

– Заткнись и делай, как я сказал. Сабина расстроится, если ты завтра не сможешь лыбиться судьям во все тридцать два зуба.

– А за тридцать один зуб они снизят балл? – усмехнулся я и получил от Рамира предостерегающий взгляд. – Молчу.

– Давай, катись отсюда, – махнул он рукой парню, и тот быстро вылетел из клуба.

Я проводил его, подавляя в себе желание догнать и выбить еще пару зубов.

– Только не говори мне, что ты выбрал этого типа в мужья Сабине, – ткнул я пальцем в сторону двери.

– Он ей не жених, – отрезал Рамир. – Обычный партнер по танцам. И это она выбрала его, а не я.

Я не верил своим ушам. Что Сабина нашла в этом сопляке?

– И ты позволил? В моем голосе слышалось возмущение.

– Не сразу. Пришлось провести пару бесед с этим пареньком.

Я мог только догадываться, о чем Рамир беседовал с ним. Скорее всего, читал список, что нельзя делать с его дочерью.

– Когда я увидел их, то он хотел ее обнять. Разве подобное позволительно для цыганской девушки?

Какого черта я творю? Разве я сам не плевал на эти традиции? И даже, помню, что нарушал, взяв Сабину за руку.

– Другие из вашего табора знают, что твоя дочь танцует с парнем не из своей семьи, что он прикасается к ней?

Рамир грубо схватил меня за воротник. Его глаза опасно сверкнули.

– Не лезь в это, Рябин.

– Значит, не знают, – оскалился я.

Не знаю, почему, но я захотел, чтобы Сабина жила по цыганским традициям, чтобы ни один мудак не приближался к ней.

– Ты же знаешь, что рано или поздно правда всплывет наружу. Тогда твоя дочь и вся твоя семья будут опозорены.

– Это угроза? – прищурился Рамир.

Я заметил, как его свободная рука взлетела к кобуре с ножом. Неверный ответ, и он перережет мне глотку.

– Нет. Мы вроде как теперь одна семья. Мой рот на замке.

Я бы не допустил, чтобы жизнь Сабины была разрушена из-за меня. Но сейчас я чувствовал себя чертовски ущемленным. Она разрешила какому-то мелкому ублюдку прикасаться к ней, а мне запретила даже разговаривать с ней.

Если красавица сама нарушает правила, то почему я обязан следовать им?

Утром, как всегда, я помогала маме приготовить завтрак, а Камилла в это время смотрела мультик по телевизору.

– Ты предупредила учительницу, что сегодня не сможешь позаниматься? – спросила мама, наполняя кофейную чашку для папы. В ее голосе звучала заботливая строгость.

– Да, еще вчера. Она прислала задания, я уже все сделала.

Я предпочла умолчать о вчерашних неприятных событиях. Злость на Рябина была так сильна, что даже танцы не смогли унять бурю внутри меня. Его наглое лицо снова и снова всплывало в памяти, сбивая меня с ритма движений. В итоге, пришлось утонуть с головой в учебники, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Папа тебе ничего не говорил? – с наигранным безразличием поинтересовалась я.

Мама бросила на меня вопросительный взгляд.

– А что он должен был мне сказать?

Я лишь махнула рукой.

– Ничего.

– Саби, – в мамином голосе прорезались стальные нотки.

Тяжело вздохнув, я выложила горячие тосты на тарелку и поведала маме о вчерашнем происшествии.

– Боже мой, бедный мальчик, – искренне посочувствовала она.

Маме нравился Митя. Поначалу она относилась к нему настороженно, опасаясь, что о моем увлечении узнают в таборе. Но со временем она поняла, что танцы – это моя жизнь, единственный способ выплеснуть энергию и не сойти с ума в этой золотой клетке. И тогда она смирилась.

– Сначала ему от твоего отца досталось, теперь еще этот городской парнишка…

Да, я помню тот день, когда папа, увидев наш с Митей танец, ворвался на сцену и сломал моему партнеру нос.