Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза от этих дурацких правил.

– Вы многое теряете, девчата, – ухмыльнулся я.

Сабина вновь одарила меня прищуренным взглядом. Ах, я аж обжегся.

Она постаралась немного привести свой внешний вид в порядок, но следы нашей драки не удалось до конца скрыть.

– Вы хотите, чтобы началась настоящая перестрелка? Сабина, что с твоей одеждой?

Дане было шестнадцать лет, и он являлся лучшим другом Жана. Неудивительно, что мальчишка взял на себя роль защитника девушек, пока его друга не было рядом.

– Упала, – ответила она, недобро косясь на меня.

– Вы падали вместе?

– Да.

– Придумайте оправдание поубедительнее, иначе дядя Рамир сотрёт вас в порошок.

Я вновь словил взгляд черных глаз на себе. Довольная улыбка самовольно растянулась на моем лице. Не знаю почему, но мои чары не сработали на этой красавице.

– На войне все средства хороши, – сказал я в свое оправдание.

Сабина пыталась отряхнуть свою одежду, но это было невозможно. Уж слишком сильно она испачкалась.

– Это было не по правилам, – впервые обратилась она ко мне своим строгим голоском.

– Мы любим нарушать правила.

Я знал, что дочери Рамира все еще не имели понятия, чем именно занимаются мужчины их семьи, каким способом зарабатывают деньги. Что Тагар, что Рамир предпочли держать своих дочерей в неведении от своих криминальных дел. И поэтому Сабина не до конца поняла весь смысл сказанных мной слов.

– Значит, ты плохой парень? Будущее у таких не очень-то и радужное. Тебе следует пересмотреть свои взгляды на жизнь, если не хочешь закончить в тюрьме.

Хотелось сказать ей, что ее отец намного хуже меня, но я вовремя прикусил язык.

– Конечно, красавица, я прислушаюсь к твоим словам.

Мой комплемент лишь заставил девушку нахмуриться. Не такой реакции я ожидал. Хотя неудивительно. Рамир держит их в золотой клетке. Они не часто имеют дело с противоположным полом. Черт знает, какие страшилки про парней рассказывал им их папаша.

Тут резкая боль в спине заставила меня упасть на корточки.

– Чтоб тебя! – выругался я, заметив приближавшегося ко мне Жана. – В спину? Серьезно, чувак? Так поступают только крысы.

– На войне все средства хороши, – раздался голос Сабины над моей головой.

Она скрестила руки на груди и хитро, словно лисица, смотрела на меня свысока. Черт, эта девушка не так проста, как кажется на первый взгляд. Уверен, она еще сможет удивить меня.

В ней нет той покорности, которая присуща всем цыганским женщинам. А вот горячую кровь и дикий нрав она точно унаследовала от своего сумасшедшего отца.

Пригладив непокорные, пушистые волосы, я отчаянно попыталась их укротить. Упрямые завитки все равно выбивались. Все-таки стоило бы их собрать в косу.

– Дочь, ты готова? – раздался стук, и в дверях появилась мама. Ее лицо мгновенно вытянулось от восхищения. – Вау, ты просто ослепительна!

– Главное, чтобы бабушка не увидела меня в этом платье, – пробормотала я, вспоминая строгие нравы табора.

В поселке мы с сестрой старались следовать цыганским традициям, чтобы не навлечь позор на нашу семью и не пошатнуть власть папы. Но, покидая родные стены, родители ослабляли хватку. Мама позволяла нам с Камиллой надевать красивые платья, пусть и не всегда в пол, а иногда даже обтягивающие брюки. С папой все было сложнее. Его орлиный взор замечал малейшее отступление от правил, когда дело касалось нас, хотя он сам не являлся любителем следовать обычаям.

– В каком это еще платье? – прогремел его недовольный голос.

Отец вырос за спиной мамы, словно тень. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, прошелся по мне сверху вниз. Мое нежно-розовое платье прикрывало колени, с вполне приличным декольте, но с вызывающе открытыми ключицами. Тонкие, блестящие бретельки подчеркивали остроту моих плеч. Подобное было недопустимо для цыганской девушки.

– Наша дочь – настоящая красавица, правда, Рамир? – спросила мама, пытаясь разрядить сгустившееся напряжение.

Отец устало потер переносицу и тяжело вздохнул.

– Если я скажу, что это платье тебе не подходит, ты переоденешься?

Я подошла к шкафу и достала одно из своих танцевальных платьев, с дерзким разрезом до бедра.

– Тогда я могу пойти в этом, – невинно пожала я плечами, заранее зная ответ.

– Ладно. Розовое – так розовое. Идемте, пока бабушка спит, – сдался он, махнув рукой.

Я быстро окинула себя критическим взглядом в зеркале и спустилась вниз. Возле машины уже кружилась Камилла в изумрудном платье.

Мы с ней устроились на заднем сиденье, а родители заняли передние. За нами следовало несколько машин с охраной. Конкуренты отца по бизнесу никогда не дремали, поэтому без сопровождения мы никуда не выезжали. Ощущение постоянной опасности все время висело над нашей семьей. Хотя я не понимала, что за дикая конкуренция за игривой и клубный бизнес?

– К Яровым не приближайтесь, – строго предупредил нас папа, когда мы въезжали в город.

– Но ведь теперь мы с ними родственники. Разве они могут причинить нам зло? – невинно спросила Милла.

Папа издал какой-то жуткий смешок, полный сарказма и недоверия. Для него не только Яровы, но и все парни мира были заклятыми врагами.

Наши традиции суровы, особенно по отношению к женщинам. Мы обязаны хранить чистоту и невинность до свадьбы. Об этом бабушка твердила нам с сестрой с самого детства, словно заезженная пластинка. И она могла не волноваться. Отец так запугал всех парней из табора, что они боялись поднять на нас с Камиллой глаза, не то что заговорить. Рядом с нами они становились робкими и безмолвными.

Когда мы подъехали к шикарному белому зданию с колоннами, нас провели в украшенный зал и указали на наш столик. Я не успела присесть, как меня позвали к невесте.

В небольшой комнатке я увидела двоюродную сестру в ослепительно белом платье. Алиса выглядела просто великолепно. Меня всегда поражало, как цыганские гены так гармонично сплелись с русскими. Ее небесно-голубые глаза, смуглая кожа и черные волосы создавали неповторимый образ. В ее взгляде читалась нежность и предвкушение счастливой жизни.

– Как я рада тебя видеть! – воскликнула она, заключая меня в свои объятия.

Я знала историю ее любви с Филом, которая напоминала знаменитую пьесу Шекспира. И до сих пор не могла поверить, что все закончилось так счастливо.

Тагар – папа Алисы – когда-то покинул табор, потому что полюбил русскую девушку, что противоречило нашим цыганским законам. После этого он перестал следовать строгим традициям и давал Алисе гораздо больше свободы, чем было у меня с Камиллой. Но старые устои все же остались в мужчине, и подруга не раз жаловалась, что после того, как их с Филом застали целующимися, ее лишили некой свободы.

– Ты понесешь мою фату. После церемонии тебе вручат коробку, куда гости будут кидать конверты с деньгами. Рядом будут стоять Стас и Егор, так что, если что, они помогут тебе. Главное, чтобы я не запуталась в этой фате, когда буду поворачиваться, – взволнованно проговорила Алиса.

– Не переживай, я глаз с нее не спущу, – выдавила я, сама до смерти боясь совершить ошибку. Страх за нее и за себя сковывал мои движения.

– Невеста, ваш выход, – объявила женщина, стоявшая в дверях.

Я отошла от Алисы, уступая место ее отцу. Взяв в руки длинную и невесомую фату, мы зашагали по ковру к арке. Я судорожно сжала ткань в руках, пытаясь унять дрожь. Мне было страшно подвести сестру в такой важный день. Но все прошло гладко. Мы дошли до арки, я аккуратно опустила фату и встала сбоку, рядом с друзьями жениха.

Я случайно задела плечом чью-то руку. Подняв глаза, увидела до боли знакомую ухмылку. Егор Рябин. Конечно же, он – лучший друг Фила и его названный брат. Рядом с ним находился Стас – брат жениха. Лучше бы я встала рядом с ним. Он вызывал больше доверия.

– А извиниться, красавица? Мне вообще-то больно было, – нахмурился Егор и потер руку.