– Отвечай, Егор!

Он точно знает про мою проблему. Тагар всё же рассказал ему. Блядь!

– Этот сопляк не пара ей! – крикнул я.

– А кто ей пара? Ты?! – взревел Рамир, меняя направление заноса, и меня с силой швырнуло к другой двери.

Рамир был хорош в дрифте.

Лишь когда машина наконец резко остановилась, подняв облако пыли, я смог выровнять дыхание. Но сердце всё так же бешено колотилось где-то в горле, а в ушах стоял звон.

– Я предупреждаю тебя всего лишь один раз, парень: не лезь к Сабине. Забудь о её существовании. Найди себе шлюху: бухай и беззаботно трахайся, как делал это раньше, – его голос стал тихим, ледяным. Он будто отсекал каждое слово ножом.

– Нет, – хрипло, почти шёпотом выдавил я, глотая воздух.

– Что ты сказал? – Рамир обернулся ко мне. Его лицо было так близко, что я видел каждую жилку в его налитых кровью глазах.

– Я не смогу сделать этого, Рамир. Уже поздно. – Я заставил себя выпрямиться и встретиться с его взглядом, вкладывая в слова всю оставшуюся решимость. – Я хочу Сабину.

Мужик молниеносно грубо схватил меня за воротник и с силой притянул к себе. Его дыхание обжигало лицо, а глаза горели чистой, неконтролируемой яростью. В этот момент он наверняка уже в мыслях давно разорвал меня на части. Не знаю, что его удерживало от этого.

– Я убью тебя!

Угроза повисла в воздухе. Но странное спокойствие и дикая решимость накрыли меня волной. Я точно полный псих!

– Как пожелаешь. Но другого ответа ты от меня не получишь, Рамир. Даже если я буду стоять на краю собственной могилы, я не откажусь от Сабины.

После множества молитв я смогла уговорить родителей разрешить мне снять гипс. Доктор сказал, что еще на прошлой неделе можно было от него избавиться, но папа настоял, чтобы я походила с гипсом еще.

– Сабина, в первое время никакой нагрузки на ногу. Только массажи, – строго произнес доктор.

Я была так счастлива, что практически не слышала его слов. Проведя пальцем по ноге, я поняла, что почти не чувствую ее.

– Чувствительность вернется. Не переживай.

До машины меня донес папа, не желая, чтобы у меня возник соблазн попробовать наступить на больную ногу. Через несколько минут я уже оказалась в собственной комнате, от вида которой меня уже начало тошнить.

Допрыгнув до окна, я уставилась на дерево, росшего прямо напротив. Осень только наступила, но листья уже начали желтеть. В этом году холода пришли внезапно.

– Смотри, что нарисовала, – влетела в мою комнату сестра.

В последний месяц лета она начала увлекаться рисованием, но сейчас снова большую часть времени занималась учебой, и из-за этого Милла в любую свободную минуту пропадала в подвале. Сейчас я там не танцевала, поэтому отдала ей это пространство, чтобы она могла уединиться.

– На этот раз получилось намного лучше. Правда?

Таланта у нее не было, но она заменила его упорством и дисциплиной.

– Может, попросить папу, чтобы он записал меня в художественную школу?

Я рассматривала ее картину с лошадьми, скачущими по полю. Вышло даже неплохо, если не придираться к кривым формам животных.

Из-за того, что я провела это лето в городе, а потом сломала ногу, мы с сестрой даже не съездили на конюшню. Мы обожали верховую езду. Только на лошади могли почувствовать себя полностью свободными.

– Думаю, он разрешит тебе. Это пустяки по сравнению с моими танцами.

Мы залились тихим смехом, но резко затихли, когда увидели в окне, как к дому подъехало несколько затонированных машин.

– Это Яровы, – поняла я, узнав среди них «гелик» Фила.

– Зачем они приехали? Мама не говорила, что у нас будут гости.

Я схватила костыль и спустилась на первый этаж. Мужские крики собрали в холле бабушку и маму.

– Что происходит? – спросила я, скривившись от грубых слов, доносившихся с улицы.

– Не знаю, – покачала головой мама и подтолкнула нас с сестрой обратно к лестнице. – Вернитесь в свои комнаты.

Мы с Камиллой попятились, но внезапно сестра схватила меня за руку и потянула к заднему выходу. Выйдя на улицу, нас встретил прохладный ветерок, от которого по телу побежали мурашки.

Подкравшись к передней части дома, мы прижались к стене, слушая разговор мужчин, который звучал на повышенных тонах.

– Мы знаем, что он у тебя, Рамир. Не лги нам! – я узнала голос Фила. Парень был в полной ярости. – Таксист сказал, что привез его на гонку.

– И? Там сотня людей. С чего вы взяли, что ваш дружок у меня? Может, эти детдомовские ублюдки его схватили. Они уже пытались его грохнуть один раз. Может, во второй раз у них все же получилось?

Они говорят про Егора?!

– Его нет у них, – на этот раз говорил Стас.

– Это они вам сказали? – усмехнулся папа.

– У нас в плену был их человек. Мы хотели обменять ее на Егора, но его у них не было. Все доказательства ведут к тебе, Рамир. Таксист подтвердил, что отвез его на гонку. Один из участников видел, как Егор садился в твою машину, и вы куда-то уехали.

– И зачем мне похищать этого щенка?

– Мы знаем причину, и ты тоже, Рамир, – угрожающе произнес Фил. – Твоя дочь. Сабина.

Сестра вопросительно посмотрела на меня. Я лишь покачала головой, потому что сама еще ничего не понимала.

– Мы можем решить этот вопрос за столом с кружкой чая или же сейчас со стволами в руках. Я не уеду, Рамир, без Егора.

– Собрался стрелять? Понимаешь, к чему это может привести? – крикнул папа.

Я услышала, как охранники начали снимать свое оружие с предохранителей.

– Мне не впервой разжигать конфликт внутри группировки.

– Твой отец знает, что ты тут?

– Он сказал найти и вернуть Егора любой ценой. Что я и делаю.

– Что ж, тогда стреляй.

Стрелять?! В кого?!

Я вышла из укрытия, придерживаясь одной рукой за стену дома, а другой за костыль, благодаря которому я вообще могла передвигаться.

Мои глаза распахнулись от увиденной картины. Ком встал в горле, и я не могла вымолвить ни слова.

Фил держал на прицеле моего папу, Стас и дядя Ян нацелились друг на друга пистолетами. Вся охрана, окружавшая их, была готова открыть огонь в любую минуту.

– Рамир, говорю в последний раз. Верни Егора!

– Нет.

Твердый ответ папы ударил прямо в сердце. Он не отрицает, что Рябин у него? Зачем он его похитил? Из-за меня? Господи, отец узнал, что происходило между нами?

– Стойте! – крикнула я, привлекая к себе внимание.

Мужчины, заметив меня, тут же опустили пистолеты к земле.

– Вернитесь в дом, – приказал отец.

Сестра схватила меня за руку и потащила обратно за дом, но я отмахнулась от нее и сделала неловкий шаг в сторону мужчин.

– Папа, отдай им Егора, – я старалась говорить четко, но голос предательски дрожал от напряженной атмосферы.

– Сабина, не лезь в это.

– Почему? Разве это не касается меня?

Папа опешил от моего тона. Я никогда не позволяла себе говорить с ним подобным образом. Ох, если это слышит бабушка, то она точно потом будет читать мне нотации о том, что девушка должна быть тихой и покорной.

– Дочь, Рябин влез в наши семейные дела. За такое следует наказание.

– Думаю, ты достаточно его наказал, – рявкнул Фил. – Почти месяц в твоем плену послужит ему хорошим уроком.

– Месяц?! – ахнула я.

Услышав, как хлопнула дверь, я поднял голову. Голова чертовски болела, пальцы, на которых не было ногтей, горели, а некоторые глубокие раны все еще кровоточили. Мне делали переливание крови несколько раз, но все это бесполезно, если она вновь вытекает из моего тела.

– Здоров, братишка.

Услышав знакомый голос, я заставил себя приподнять тяжелые веки. Фил улыбнулся мне уголком губ и снял с меня цепи, больно впивавшиеся мне в кожу все это время.

– Рамир… – мой голос было трудно узнать.

– Он тебя отпускает.