– Блядь! – вырвалось у него. Он начал наворачивать круги по кабинету, чтобы хоть как-то избавиться от адреналина. Его кулаки то сжимались, то разжимались. Он дышал часто и прерывисто. Потом резко остановился, упёршись ладонями в край моего стола. – Зачем ты позволил ему уйти?

Я сразу понял, про кого он говорит.

– Потому что я не имею права его останавливать.

– Ты лидер группировки! Ты мог просто сказать: нет!

Я выдержал его взгляд, полный ярости и боли, и медленно опустился в кресло, указывая сыну на стул напротив.

– Садись. Ты сейчас не в состоянии ни думать, ни слушать, но слушать меня тебе придётся.

Он не сел. Остался стоять, глубоко дыша. Ну что ж. Пусть стоит.

– Ты прав, – начал я спокойно. – Я мог сказать «нет». Мог приказать. Мог связать его и бросить в подвал, пока он не одумается. Или просто пристрелить за предательство. Так правильно по всем нашим законам. К вашему счастью, спустя годы их чёткие границы расплылись. Иначе вы бы уже давно за свои выходки заплатили жизнями.

– Почему ты дал ему уйти?! – выкрикнул он, и в его голосе было больше отчаяния, чем гнева.

– Потому что однажды на месте Егора был я сам. А на твоём месте – Матвей, его отец.

Фил замер.

– Что?

– Это было давно. После измены моей первой жены. Я захотел попробовать нормальную жизнь. Или хотя бы её видимость. Открыл строительную фирму. Всё честно, по договорам, по бумажкам.

Я видел, как сын напрягся, слушая. Он знал, что я отходил от дел, но никогда не спрашивал деталей.

– По нашему неписаному уставу уход лидера – это слабость. И тот, кто рядом, кто второй в группировке, должен устранить уходящего. Занять его место. Поднять свой авторитет кровью. Все ждали, что Матвей придёт и прикончит меня. Все. Даже твоя мать втайне этого боялась.

– Он не пришёл?

– Пришёл. С бутылкой коньяка и с лицом, как у тебя сейчас. Мы тогда орали друг на друга, даже помахали кулаками. Матвей был в ярости от моего решения. Готов был меня придушить. Но пистолет не достал.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Фила.

– Он дал мне выбор, – продолжил я. – Нелёгкий. И себе выбрал путь в тысячу раз тяжелее. Он сказал: «Уходи, если хочешь. Попробуй. А здесь я прикрою, пока не вернёшься». Он взял на себя весь груз, всю злость авторитетов, все атаки врагов, которые почуяли ослабление нашей группировки. И это стоило ему невероятных усилий, нервов и жизни. Он сделал это, потому что был мне не просто заместителем. Он был мне братом.

Гнев на лице сына понемногу сменялся сложной, болезненной думой.

– Ты же потом всё равно вернулся.

– Да. Этот мир ещё никого не отпускал. По крайней мере, живым. Вот увидишь, Егор вернётся. Но примем ли мы его обратно?

Сын на секунду замер, словно не поняв моего вопроса.

– Мы? – переспросил он. – Ты лидер группировки, отец. Тебе решать.

– А ты мой наследник, – произнёс я отчётливо. – И очень скоро тебе придется решать за всех нас. За меня, за Стаса, за всех, кто идёт за нами. И это будет твой первый серьёзный выбор, который определит, каким ты будешь лидером. Жестоким деспотом, который кинет бывшего брата? Или сентиментальным дураком, который впустит обратно того, кто однажды решил уйти от тебя?

Фил молчал. Его дыхание выровнялось. Вся его юношеская горячность, вся вспышка гнева – испарились. Ему уже пора взрослеть, хоть это будет чертовски сложно и больно.

Мы сели в машину Жана. Через несколько минут из зала выскочил Фил. Он залез в свой автомобиль и с визгом шин умчался прочь, оставив за собой лишь сплошную стену пыли.

Я опустила взгляд на свои руки, которые ужасно тряслись. В горле встал противный ком, а подступающие слезы начали жечь глаза.

– Эй, только не вздумай рыдать из-за этого психа, – приобняла меня Алиса. – Когда он успокоится, я заставлю его прийти к тебе и извиниться.

Я покачала головой.

– Не стоит. Возможно, Фил был прав. Я поступила эгоистично.

– Ни черта подобного! – воскликнула сестра. Я впервые слышала, как она ругалась. – Его это вообще не должно касаться. Егор сам принял это решение. Если бы он не хотел, то даже ты бы его не заставила.

– Но Егор и вправду не хочет уходить.

– А ты? – повернулась к нам Вика с переднего ряда. – Ты правда хочешь уйти?

Я опустила взгляд, уже ничего не понимая. Думала, что это будет легко, но в итоге всё так запуталось…

– Не знаю. Этот мир слишком многое у меня забрал, – погладила я колено, которое немного ныло.

– А мне он дал семью, – тихо сказала Вика. – Огромную семью, любимого человека и защиту. Наши с тобой взгляды немного разные, верно?

Наш разговор прервали тихие мужские голоса, доносившиеся с улицы. Папа, дядя Тагар, Стас и Егор вышли из здания и о чём-то говорили. Жан продолжал стоять возле нашей машины, выполняя роль охранника.

– Поедем в дом к моему отцу? – спросила Алиса, обращаясь ко мне. – Пока у меня нет никакого желания возвращаться в квартиру.

Не думаю, что после слов Фила я наберусь смелости поехать к нему домой. Он и раньше меня пугал, а теперь, когда я знаю, что он меня ненавидит, лучше вообще не попадаться ему на глаза.

– Я поеду. Ты можешь вернуться домой.

Алиса прищурилась, но ничего не сказала. Она открыла окно и крикнула:

– Папа, можно мы с Сабиной к маме поедем?

Дядя Тагар, прервав разговор, вопросительно посмотрел на моего отца. Только после его короткого, почти невесомого кивка мужчина дал добро.

– Жан, отвези их, – произнёс дядя.

– Понял, – сказал Жан, уже готовый сесть за руль.

И в этот момент я поймала взгляд Егора. Он стоял немного в стороне от мужчин. Руки в карманах, плечи напряжены. Его взгляд, тёмный и пристальный, был прикован ко мне через стекло машины. В нём не было ни гнева, ни упрёка. Была усталость, тревога и немой вопрос, на который у меня пока не было ответа: «Всё ли правильно мы делаем?»

Вика вышла из автомобиля, и Жан, нажав на педаль газа, заставил машину тронуться с места. Наш взгляд с Егором разорвал первый же поворот. Мне хотелось с ним поговорить, всё обсудить, но я так же понимала, что сейчас не время. Он только что потерял своего лучшего друга, своего брата. Из-за меня. Ради нас и нашего будущего. Но будет ли это будущее счастливым, если приходится ради него так многим жертвовать?

В доме нас встретила тётя Мира. Она пригласила нас за стол, но, как только поняла по моему бледному лицу, что что-то произошло, дала нам с Алисой уединиться.

Сестра тоже не стала поднимать больную для меня тему и просто включила на фоне какой-то фильм. Под его конец нас прервал звонок мобильника.

– Это Фил, – произнесла Алиса, глядя на экран телефона. Тяжело вздохнув, она ответила на звонок, но разговор их был недолгим. – Я у папы сегодня останусь. Не звони мне и не приезжай. Я на тебя зла. Пока.

Она заблокировала мобильник и положила его на стол.

– Думаешь, он тебя послушается? – спросила я.

– Не уверена. Возможно, через несколько минут он приедет и начнёт донимать охранников или вовсе снесёт ворота, как твой, – хихикнула она. – Но зато теперь он знает, что в чём-то виноват.

– Он просто сказал то, о чём думал.

– Саби, тогда он даже и не думал. Он действовал на эмоциях.

Как и сказала Алиса, Фил приехал к дому, но сестра перед этим предупредила охрану, чтобы его не пускали. Полчаса мужские крики не умолкали. Всё стихло только тогда, когда дядя Тагар и мой папа подъехали. Они спровадили Фила, и мы с Алисой спокойно смогли спуститься на ужин.

– Из-за вас у этих бестолковых сносит крышу, а нам всё это разгребать, – недовольно пробурчал мой папа, присаживаясь за стол.

Оказалось, он приехал вчера в город по работе, но из-за случившегося решил задержаться ещё на день.

– Говоришь, как старый дед. Сам в молодости не был таким? – уколола его тётя Мира, расставляя еду.