– С какой стати?

Фил исподлобья посмотрел на меня, заканчивая с цепями.

– Сабина его попросила.

– Она знает? – удивился я.

– Случайно узнала, когда мы ворвались в дом.

– Вы ворвались в дом Рамира? Фил, я знал, что ты больной псих, но даже у тебя должен же быть хоть какой-нибудь предел?

Он протянул руку мне, чтобы помочь встать.

– Моего брата похитили. Я должен был действовать.

С тихим стоном я кое-как поднялся, облокотившись на Фила. Он вывел меня на улицу, где находилось слишком много народа для освобождения одного человека. Я встретился со взглядом Рамира, который провожал меня с недовольным прищуром.

– Разговор с будущим тестем прошел неудачно? – произнес Стас, открывая для меня дверь автомобиля.

– Как видишь.

После того как меня загрузили в тачку, Фил обменялся парой фраз с Рамиром, и мы двинулись в путь. Стас сел рядом, чтобы осмотреть мои раны.

– Никакие кости не сломаны?

– Вроде нет. Рамир предпочитает работать колющими и режущими инструментами.

Фил выехал из поселка на главную трассу и бросил на меня вопросительный взгляд через зеркало заднего вида.

– Что у вас за обоих прикол? Вы следуете какому-то гребаному обряду? «Побудь в плену у тестя – и у тебя будет счастливый брак»?

Мы со Стасом обменялись взглядами. Этот парень тоже попался на уловку своего тестя-мусора и получил по морде.

– Первый этап пройден. Какой второй? – продолжал насмехаться Фил. – Украсть невесту? Без обид, Егор, но Вика не так сильно охранялась, как Сабина. Думаю, с этим могут возникнуть проблемы.

Я закатил глаза.

– Не собираюсь я никого красть. Пока что.

Стас осуждающе посмотрел на меня, но ничего не сказал, молча продолжая обрабатывать раны.

– Сколько я пробыл там?

– Почти месяц. Мы сначала пошли по ложному следу: думали, что тебя детдомовцы взяли.

– Что сказали моей матери?

– Что ты в командировке.

Так лучше. Она бы сошла с ума от волнения, если бы узнала, что я в плену.

На мягких сиденьях меня резко потянуло в сон, но он не продлился долго. Я открыл глаза, как только машина остановилась. Парни помогли мне вылезти и дойти до моей квартиры, в которой уже ждал доктор. Мужик обработал и зашил раны.

Если не шевелиться, то ничего и не болело. Но вот вырванные ногти на ногах чертовски мешали нормально ходить.

Когда док заканчивал с последней раной, в квартиру вошел Руслан. Я до конца надеялся, что братья ему ничего не сказали. Хотя такой масштабный конфликт с Рамиром не мог остаться в секрете.

– Придется ежедневно менять повязки. Есть кому или мне приезжать? – вопросительно приподнял бровь врач.

– Есть, – ответил за меня Фил.

После того как мужик ушел, Руслан присел в кресло напротив меня. По его напряженному лицу я понял, что меня ждет допрос.

– Ну? Общие детали мне уже известны, – кинул он взгляд на сыновей. Фил виновато улыбнулся мне, молча извиняясь, что раскрыл все карты. – Что ты сказал Рамиру? Или ты что-то сделал Сабине?

– Ничего, – отрезал я. – Я ничего ей не делал.

Руслан свел брови, требуя всей правды.

– Черт с вами! – выругался я. – Мы только целовались пару раз, и все. Больше ничего не было.

– Ладно. И Рамир об этом узнал?

– Нет. Если бы узнал, думаю, я бы с вами уже не разговаривал. Все дело в том сучонке.

– Митя, – пояснил Фил отцу. – Это тот танцор.

– Понятно все, – выдохнул Руслан и потер переносицу. – Чего вас, блядь, так и тянет к дочерям Гырцони.

– Лучше они, чем дочери мусоров, – хмыкнул Фил и, поймав на себе грозный взгляд Стаса, беззаботно пожал плечами. – Это правда. Не смотри так.

Руслан жестом велел сыновьям выйти. Оставаться с ним один на один было неловко.

– Почему не сказал мне? – сразу спросил он, удивив меня своей прямотой. – Пример Фила и Стаса должен был тебя научить, что все ваши секреты все равно выйдут наружу.

– Я не был уверен… – я подбирал нужные слова, – что хочу чего-то серьезного.

– А теперь?

Из меня вырвался прерывистый вздох.

– Рамир несколько недель пытал меня, просил отказаться от Сабины, – победная ухмылка растянулась на моем лице. – Он не получил, что хотел.

– Он не отдаст тебе дочь.

– Тагар и Емельянов тоже не хотели, но теперь их дочери – жены твоих сыновей. Я не уступлю Сабину какому-то сопляку, Руслан.

– А если я тебе прикажу? Ты не смеешь идти против слова своего босса, – в его голосе сквозила холодная, уверенная власть.

Мужик знал, за какие ниточки меня дергать, но и у меня был козырь в рукаве.

– Ты не только мой босс, но и крестный отец.

Воздух в комнате загустел. Руслан напрягся, будто получил невидимый удар. Его широкие плечи замерли в неестественной неподвижности. Взгляд, еще секунду назад острый и требовательный, стал тяжелым. В его стеклянных серых глазах бушевала внутренняя борьба. Я зацепил его за ту самую ниточку, которая связывала нас не работой, а чем-то большим.

– На похоронах твоего отца я пообещал ему, что позабочусь о тебе. Твоей матери дал слово, что ты не закончишь так же, как ее муж. Но ты делаешь все возможное, чтобы я не сдержал эти обещания.

– Ты уже их выполнил, Руслан. Мне двадцать лет… Я уже не мальчик. Ты научил меня стрелять, драться, дал работу. Мать не просила тебя вырастить из меня послушную собаку. Она просила, чтобы я был живым. А с Сабиной я чувствую, что живу. Не существую, а живу. Заботиться – это не значит выбирать за меня. Значит – быть рядом, когда я ошибаюсь.

Он поднялся и подошел к окну. Его спина, всегда такая прямая под дорогим пиджаком, на мгновение ссутулилась.

– Ошибка с Сабиной может стать для тебя последней, – его голос прозвучал приглушенно. – Я знаю Рамира. Он не поменяет своего решения. Один раз он уже показал, на что способен ради защиты своей семьи. А ты… – Руслан обернулся, и в его взгляде не было ни капли гнева. – Ты для меня как сын. А я не хочу хоронить ни одного из своих сыновей. Понимаешь?

Эта тишина после его слов ударила сильнее пули. В горле встал ком.

– Я понимаю. Но я не могу отступить. Не из-за упрямства. Из-за нее. Она не знает всей правды. И я думаю, что, когда узнает, сама оттолкнет Митю. Она не сможет находиться рядом с ним, потому что все время будет вспоминать времена, когда могла танцевать. Есть шанс… Я должен его использовать.

Руслан медленно кивнул, словно взвешивая каждое слово.

– Значит, план у тебя есть. Говори.

Я выдохнул, не ожидая, что все же решусь на это.

– Есть. Рамир хочет для Сабины мужа не из криминальных кругов. Я стану таким. Я приму предложение Ларионова и буду работать с ним.

Руслан подошел ближе, и его шепот был острее лезвия.

– Если хочешь выиграть в борьбе против такого, как Рамир, – играй не по его правилам, а по своим, Егор. Иначе ты уже проиграл.

Я попыталась снова встать, крепко держась за поручни, которые установили прямо в моей комнате, но всё безуспешно. Мышцы на больной ноге всё еще были атрофированы.

– Мама сказала, что ещё рано тебе пытаться ходить, – устало зевнула Милла, читая школьный учебник.

– Чем раньше начну тренироваться, тем быстрее пойду, – пропыхтела я и чуть не упала.

– Или снова сломаешь ногу.

Сестра подошла ко мне и силой усадила на кровать.

– Я ещё не закончила, – возмутилась я, пытаясь снова подняться.

– Хватит уже, Саби. Ты так можешь повредить ногу. Попробуй хотя бы просто её поднять.

Сестра говорила правду, но мне не терпелось снова встать. Я ненавидела это чувство беспомощности.

– Ладно, – сдалась я, подчиняясь логике.

Оставив работу с ногой, я погрузилась в собственные мысли и не услышала, как в комнату вошла мама.

– Ты опять не спустилась на завтрак, – поставила она поднос с едой на стол, обеспокоенно глядя на меня.

Все они знали, почему я уже несколько дней пропускаю семейные застолья. После того как я узнала, что папа держал Егора в плену, мне даже говорить с ним не хотелось. Да, я тоже была обижена на Рябина за то, что он обманул Митю, но не до такой же степени, чтобы похищать человека. Это полное безумие!