Алиса ей помогала, а вот от меня никакого толку не было.

– За меня некому было подчищать.

Дядя Тагар подавился соком от слов моего отца. Он протёр рот салфеткой и пальцем ткнул в него, словно отчитывая.

– Тебе напомнить, кто тебя из обезьянника вытаскивал раз за разом?

Мы с Алисой обменялись взглядами. Таких подробностей о молодости наших отцов мы ещё не слышали.

– Круто! – протянул Рома, присоединяясь к нам за столом. – А из-за чего тебя задерживали?

– У него там целый послужной список. Расскажем тебе, когда девочки пойдут спать.

Алиса вернулась с кувшином в руках.

– Нам тоже интересно послушать, пап.

– Это не для ваших ушей, – покачал головой дядя.

– Серьёзно? Пап, нам не по двенадцать лет. И, ради бога, я замужем за Яровым. Я уже многое услышала и увидела.

На лице дяди промелькнула тень недовольства.

– Что он тебе говорил и что показывал? – низким голосом спросил он.

От неловкого молчания нас спасла тётя Мира. Она принесла последнее блюдо, и мы приступили к ужину. Первым из-за стола вышел Жан из-за мобильного звонка, а следом за ним выскочил Рома. До комнаты мне помог добраться папа. И я сразу поняла, что он хочет со мной поговорить наедине.

– Я сама, – оставила я костыль и дохромала до кровати.

Присев на край кровати, я вызывающе посмотрела на отца. Как бы я ни пыталась подобрать для него оправдание, внутри меня сидела обида.

– Я всё знаю про ногу, – выпалила я. Лицо папы вытянулось от удивления, брови сошлись на переносице. – Егор всё рассказал мне. Ему хватило смелости, в отличие от тебя.

– Ты злишься на меня?

Папа присел передо мной на корточки и положил свою тяжёлую ладонь на мою.

– Должна. Но нет, я не злюсь. Ты делал это для моего же блага.

Он как-то криво улыбнулся, и вдруг его лицо стало серьёзным.

– Полагаю, Рябин рассказал тебе про ногу, когда ты у него ночевала. Насчёт этого…

Я нервно сглотнула. Думала, он не узнал, но, видимо, заметил в доме Егора какие-то мои следы пребывания.

– Родная, не забывай, кто ты такая. Я разрешил этому мелкому гаду ухаживать за тобой, но знай себе цену. Пока у тебя не будет кольца на руке и моего благословения над вашими головами, ты будешь ночевать в нашем доме, в доме Тагара или у Алисы. Не в его квартире.

Я прикусила внутреннюю часть щеки, чувствуя ужасный стыд. Моё лицо буквально горело. Какой позор! Я совсем потеряла голову и отдалась лишь одним чувствам.

– Прости меня, папа. Я поняла.

Он кивнул, давая понять, что услышал меня. Приподнявшись, поцеловал меня в лоб и уже хотел уходить, но я схватила его за руку.

– А что будет с тобой? Если я не выйду замуж за цыгана, то в таборе начнут…

– Дочь, – прервал он меня, – об этом тебе не стоит даже думать. Я изначально не собирался выдавать тебя за парня из табора. План давно уже готов.

– А Камиллу? Её ты тоже не выдашь замуж за цыгана?

– Нет, – ответил он, а потом задумался и быстро добавил: – Если она сама этого не захочет. Оказывается, чтобы стать хорошим отцом, этому нужно учиться. Постараюсь больше не совершать ошибок.

– Ты лучший отец, – улыбнулась я.

– А ещё я очень отличный муж, красавиц и вообще крутой мужик.

Я прищурилась, вспоминая, где уже это слышала. Мама была права в том, что между папой и Егором есть что-то общее. Если они постараются, то точно смогут подружиться.

– Ага, мы все знаем об этом, – засмеялась я и послала ему воздушный поцелуй.

Папа уже почти захлопнул дверь, но я его снова окликнула. Он зашёл в комнату, смотря на меня с немым вопросом.

– Что такое?

Я не была уверена, стоит ли именно ему задавать вопрос, который терзал меня весь день. Если он узнает, что Фил оскорбил меня, то это может привести к новым конфликтам между нашими семьями.

– Ничего. Хотела пожелать тебе спокойной ночи.

– И тебе спокойной ночи, родная, – мягко улыбнулся он и оставил меня одну.

Вот только сна у меня не было ни в одном глазу. Мысли не давали покоя. Я металась по комнате. Фил назвал меня эгоисткой. Возможно, он прав. Возможно, я вижу только своё желание вырваться, свою боль, не думая о том, какие шрамы оставляю в жизни других людей.

Мне нужен был взгляд со стороны. Не Алисы, которая всегда на моей стороне. Не Вики, чей опыт слишком отличается от моего. Нужен был тот, кто видел всё изнутри, но не был вовлечён в эту историю напрямую.

Я выскользнула из комнаты и направилась по длинному коридору к спальне Жана. Свет из-под двери говорил, что он не спит. Я замерла перед ней, внезапно осознав всю нелепость своего ночного визита. Но отступать было поздно. Я постучала. Сначала робко, потом чуть увереннее.

– Войди.

Его голос был низким и немного хриплым. Я открыла дверь.

Комната Жана была простенькой: кровать, стол с ноутбуком, полка с книгами и шкаф. Он сидел на краю кровати с телефоном в руках. На нём не было верхней одежды, и впервые я увидела шрамы на его теле – старые, бледные, но отчётливые. Он поднял на меня удивлённый взгляд.

– Сабина, что-то случилось?

– Нет. Я бы хотела с тобой поговорить. Ты не занят?

Я прикрыла за собой дверь и осталась стоять у порога, чувствуя себя неловко. Он мой брат, но находиться ночью в комнате парня всё равно казалось чем-то неправильным.

– Садись, – он кивнул на стул у стола.

Я допрыгала до него и опустилась, костыль поставила рядом. Теперь мы смотрели друг на друга через полкомнаты. Тишина висела между нами, но она не была тяжёлой. Жан умел молчать так, чтобы это не давило.

– Я не знаю, к кому ещё обратиться, – выдохнула я, ломая пальцы. – И мне нужен честный ответ.

Он наклонился, положил локти на колени, сложил пальцы. Его поза была открытой, готовой слушать.

– Говори.

– Я эгоистка? – выпалила я, и голос предательски задрожал.

Жан смотрел куда-то в пол, обдумывая мои слова.

– Честно, не мне тебя судить, кузина. Эгоист – это тот, кто делает что-то ради себя одного, зная, что это причинит боль другим, и его это не волнует. Тебя же волнует. Ты здесь, в час ночи, спрашиваешь об этом у меня. Ты не эгоистка, Саби.

– Фил сказал…

– Фил вспыльчивый убл…, кхм, идиот. Не слушай его, особенно когда у него сносит крышу. Он просто забыл, на какую хрень готов был пойти, чтобы заполучить себе Алису. Поверь, если бы она захотела уйти из криминального мира, он поплёлся бы за ней так же, как делает сейчас Егор ради тебя. Но не бери в голову, что это твоя вина. Он взрослый парень. Он сам решает, за что ему бороться. И если он выбрал тебя, значит, ты этого стоишь.

Его взгляд упал на мою ногу. На лбу появилась складка недовольства.

– Ты многого лишилась из-за нашей работы, Сабина. Мы не смогли тебя защитить, хотя обязаны были. Ты имеешь полное право поступать эгоцентрично.

– Жаль, что меня воспитали иначе.

Жан тихо усмехнулся.

– Никакое воспитание не усмирит внутренний огонь Гырцони. Все же кровь – не вода, сестренка.

Я вернулась в свою комнату, и на этот раз сон нашёл меня быстро.

Утро началось с запаха кофе и приглушённых голосов. Семья Алисы уже была на ногах, когда я, опираясь на костыль, вышла на кухню. По напряжённым лицам я поняла, что что-то не так. Дядя Тагар с папой и Жаном стояли в отдалённом углу и о чём-то тихо совещались.

Заметив меня, Алиса и тётя Мира подошли ко мне. Сестра в руках крутила конверт с золотым тиснением.

– Смотри, что привёз курьер, – сказала она, пробегая глазами по тексту внутри. – От Ларионовых. Сегодня Константин Владимирович официально представит своего второго внука. Приглашены близкие и друзья семьи.

Я взяла тяжёлый конверт. Бумага была плотной, дорогой.

– Я звонил Руслану. Им тоже прислали эту хрень, – сухо произнёс дядя, подходя к нам. – Стасу и Вике тоже.

– И Филу, наверное, – прошептала Алиса.

– Твой муж ночевал перед нашим домом в машине. Поэтому он точно не получил эту бумажку, к счастью.