– Что за городской парнишка? – бабушка Динара возникла на пороге кухни, опираясь на трость.

Камилла тут же соскочила со стула, уступая ей место.

– Не знаю, – соврала я. – Он работает с папой.

Бабушка нахмурилась. Она не любила, когда мы заговаривали о работе отца. Мне никогда не было понятно, что в этом такого секретного, но спорить с ней я не смела.

– И что он сделал?

– Выбил зуб Мите! – воскликнула Камилла, захихикав.

Я бросила на нее испепеляющий взгляд, и она тут же притихла.

Бабушка странно хмыкнула. Она никогда не питала симпатии к моему партнеру. Да и вообще, была против моих занятий танцами. А когда узнала, что я танцую с мальчиком, устроила папе настоящий скандал. После этого мне запретили танцевать, и я погрузилась в настоящую депрессию. Похудела на десять килограмм за несколько дней. Мое состояние напугало родителей, и они уговорили бабушку позволить мне вернуться к танцам, но при условии, что это останется нашим семейным секретом.

– Стоило ему еще руки вырвать, – проворчала она.

– Мама Динара, Митя – очень воспитанный мальчик, – вступилась за него мама.

Он не раз приходил к нам на ужин, чтобы познакомиться с моей семьей. Митя и вправду был необыкновенно терпелив, несмотря на враждебное отношение бабушки и отца.

– Был бы воспитанным, не лапал бы мою внучку!

Я прикрыла глаза, чтобы она не заметила, как я закатываю глаза от ее слов. Сколько раз я пыталась объяснить ей, что это всего лишь танец, но она не хотела меня слушать. Я тысячу раз пожалела, что показала ей запись нашего выступления.

Когда стол был накрыт, сестра позвала папу. Мы позавтракали, обсуждая незначительные новости. Темы, которые могли вызвать споры между нами, находились под строжайшим запретом за столом.

После я собрала сумку, и папа отвез меня в театр. Бальные танцы в нашем поселке никогда не привлекали особого внимания, поэтому зрительный зал обычно заполняли судьи и родители выступающих.

На парковке я не заметила знакомой машины дяди Богдана или Яна.

– Ты меня лично будешь сопровождать? – повернулась я к папе.

– Нет.

Он кивнул в сторону здания, возле входа в которое я увидела своего двоюродного брата. Раджи исполнилось всего четырнадцать, но он уже был выше меня ростом.

– Может, все же ты пойдешь со мной? – умоляюще протянула я.

Папа усмехнулся и поцеловал меня в лоб. Он прекрасно знал, что мой кузен – ярый приверженец традиций табора. И если его отец, дядя Богдан, еще сдерживал гневные комментарии в отношении моего хобби и моего партнера, то Раджи никогда не скрывал своих истинных чувств.

Я вышла из машины. Брат тут же выхватил у меня сумку из рук.

– Доброе утро.

Парень окинул меня угрюмым взглядом. Этот мальчишка был младше меня, но вел себя, словно старше на несколько десятков лет. Почему ему не достался характер его мамы? Тетя Зара – единственный человек, которая сразу же одобрила мое увлечение. И она единственная женщина из нашего табора, которая работает, а не сидит дома. Неужели хоть капельку ее современности нельзя было передать Раджи?

– Сабина!

Митя помахал мне рукой из другого конца коридора и направился ко мне, но тут же наткнулся на вытянутую руку Раджи.

– Держи дистанцию, парень, – отрезал брат.

Я оттолкнула его и подбежала к своему партнеру. Митя уже был переодет в свой сверкающий костюм. Обтягивающие штаны клеш и рубашка, щедро украшенная стразами. Мое платье было в одном стиле с его нарядом.

– Жанна Геннадьевна рвет и мечет! Мы должны были еще десять минут назад выйти на репетицию!

– Дай мне пять минут… Может, десять.

Я выхватила у Раджи сумку и нырнула в раздевалку. Она была пустой, все девочки уже танцевали. Стягивая футболку, я заметила какое-то движение в куче нарядов, висевших на вешалках.

– Кто здесь? – настороженно спросила я, прикрываясь футболкой. – Девочки, это не смешно!

Послышался знакомый смешок. Я узнаю его из тысячи.

– Выходи!

Из-за костюмов вылез Егор. Его дерзкая ухмылка пробудила во мне дикое желание расцарапать его наглое лицо.

– Как ты сюда попал?

– Через дверь, – невозмутимо ответил он.

Только сейчас я осознала, в каком виде предстаю перед ним. Опомнившись, я сильнее прижала футболку к груди, пытаясь прикрыться жалкой тканью.

– Отвернись!

На удивление, он выполнил мою просьбу, повернувшись ко мне спиной. Я быстро натянула на себя футболку.

– Что ты тут делаешь? – прошипела я. – Надеюсь, пришел извиниться перед Митей?

– Не совсем, красавица…

Он сделал шаг в мою сторону, но я тут же выставила руку вперед, удерживая его на расстоянии. Он замер, но я не смогла скрыться от его пристального взгляда.

– Мое имя Сабина.

– Сабина… – промурлыкал он, словно пробуя его на вкус. – Я пришел встретиться с тобой.

– Тебе запрещено!

– Этому сопляку можно, а мне нельзя? Что за дискриминация?

По традициям, Мите тоже не положено иметь со мной ничего общего. Но он никогда не позволяет себе лишнего, поэтому папа и разрешил ему танцевать со мной. А вот от Рябина не знаешь, чего ожидать. И он точно не из воспитанных мальчиков.

– Митя никогда не позволит себе ворваться в женскую раздевалку. У него есть представление о том, как прилично вести себя с девушкой.

– Да ладно? – вскинул он бровь. – Он просто боится твоего отца, поэтому и держит свои руки при себе. Но я видел, как он смотрит на тебя. Поверь, красавица, в его голове далеко не приличные мысли о тебе.

– Тебя это не должно волновать, Рябин.

Я не слепая. Вижу, как Митя смотрит на меня. Но он понимает, что я для него под запретом, поэтому и не предпринимает никаких действий. За это я его и уважаю.

– За дверью стоит Раджи. Если он увидит тебя со мной, то убьет тебя.

– Раджи?

– Мой двоюродный брат, сын дяди Богдана.

– Вспомнил.

Ни один мускул на лице Егора не дрогнул. Мои слова ничуть не впечатлили его. Он совсем не боялся мужчин из моей семьи, не считая отца.

– Либо ты сейчас уйдешь, либо я звоню папе и сообщаю ему о тебе. Не думаю, что он обрадуется этой новости.

– Тебе кто-нибудь говорил, что когда ты злишься, выглядишь очень мило?

– Я не шучу, Рябин.

Он поднял руки вверх, признавая поражение. Его глаза опустились. Он без стыда пожирал меня взглядом, отчего мне стало жарко.

– Ладно, твоя взяла. Но я не могу просто так выйти отсюда. За дверью стоит сторожевой пес.

Я готова была завыть от безысходности ситуации. Передаваться перед парнем – это верх стыда.

– Иди в душ и закройся там, – указала я на маленькую дверь.

Егору ничего не оставалось, как выполнить мой приказ. Я уловила на его лице тень разочарования. На что этот гад надеялся?

– Закрой дверь на замок!

– Я закрыл, – нагло соврал он.

– Я не слышала! Не смей лгать мне!

Прозвучал щелчок. Только тогда я смогла спокойно переодеться. Раздался раздраженный голос Раджи.

– Ты долго, Сабина!

– Уже выхожу!

Закончив с туфлями, я бросила последний взгляд на дверь в душевую и, не произнеся ни слова, вышла из раздевалки.

Я успела только к концу репетиции. Мы с Митей успели повторить лишь начало танца, а потом нас выгнали со сцены. Мы уселись на стулья, ожидая своей очереди.

– Как твой зуб? – спросила я.

– Вставили. Не мой, конечно, но тоже неплохо. Зато теперь я снова могу улыбаться, – Митя растянулся в широкой, белозубой улыбке.

– Прости, что так вышло.

– Ничего. Я уже начинаю привыкать получать от твоей семьи по лицу.

– Егор – не из нашей семьи, – отрезала я.

Митя вскинул брови в удивлении.

– А кто он тогда?

– Долго объяснять. Он иногда приезжает работать с отцом.

– Тогда мне стоит быть осторожнее на улице, – усмехнулся он. – Если каждый работник твоего отца норовит выбить мне зубы, скоро придется вставлять челюсть.

– Не бойся, этого больше не повторится.

– Надеюсь, – промелькнуло у меня в голове. Мой папа, видимо, не впечатлял Егора, что тот до сих стремится сблизится со мной.