— Мы платили боярам! — Продолжал бушевать Менгден, вскакивая с кресла и начиная мерить шагами зал. — Мы платили Морозову! Мы рассчитывали, что он станет нашим рычагом, нашим человеком в Кремле, который будет шептать Ивану то, что нужно нам! А вместо этого? Он провалился на простом задании по захвату Шуйского.
Ландмейстер резко остановился напротив Борецкого и навис над ним, как коршун.
— И кто в этом виноват? А? — спросил он у Борецкого. Кто направил людей, что не смогли выполнить простое задание? Скажи мне, это предательство, Борецкий? Или, может быть, это ваша некомпетентность?
— Магистр, — голос Борецкого дрогнул, но он заставил себя смотреть в глаза немцу. — Никто не ожидал, что у Шуйского будут такие сильные воины. Я допросил тех, кто выжил. И они все в голос говорят, что среди воинов Шуйского был воин… очень сильный воин. Он один отправил на тот свет больше пятнадцати закалённых в боях солдат.
— У страха глаза велики! Нет таких воинов! Не может быть в варварской Московии их! Ты понял меня⁈
Борецкий хотел возразить, но счёл лучшим промолчать. Всё-таки именно Новгородский князь разбил их орден почти двести лет назад. И сказания о деяниях Дмитрия Невского до сих пор свежи словно это было только вчера.
Тем временем Менгден переключился на новую тему. Он вернулся к столу и схватил пергамент с донесением.
— Арбалеты, — выплюнул он это слово, как проклятие. — Везде эти проклятые арбалеты. Мои шпионы доносят, что в пограничных землях их становится всё больше. Вскоре мы дождёмся того, что у черни будет в руках оружие, способное пробить рыцарский доспех. Это… это нарушение всех законов войны! Это угроза самому существованию благородного сословия!
В глазах Менгдена зажегся холодный, расчетливый огонь. Он вдруг успокоился, и это спокойствие было страшнее его крика.
— Слушайте меня внимательно, — произнес он. — Внушите московским боярам, что это оружие дьявола, что оно подрывает их собственные устои. Скажите им, что сегодня холоп стреляет в ливонского рыцаря, а завтра он выстрелит в спину хозяина! — Он обвел взглядом присутствующих. — Вбейте им это в головы! Пусть они сами запретят это оружие. Пусть считают его постыдным, недостойным воина.
В зале повисла тишина. Представители архиепископства переглянулись.
Но тут голос подал Борецкий.
— Боюсь, это маловероятно, господин ландмейстер.
Менгден медленно повернул к нему голову.
— Почему? — вкрадчиво спросил он. — Ты смеешь сомневаться в моей стратегии?
— Я знаю Шуйского, — покачал головой Дмитрий Исакович. — И он не дурак, к тому же поставки самострелов в войска происходят через него. А деньги на их закупку он получает из казны, так что он ни за что не отпустит эту кормушку
Менгден смотрел на Борецкого несколько долгих секунд.
— Teufel!* (Дьявол) — Вырвалось у него.
Он с размаху ударил кулаком по столу так, что деревянная столешница треснула.
— И всё это только потому, что ты и твои люди не смогли его схватить! — Прорычал он, брызгая слюной. — Шуйский должен был стать нашей марионеткой или трупом!
Ландмейстер отвернулся к окну.
— Скажи мне, Борецкий, — не оборачиваясь спросил он. — Ты хочешь, чтобы Москва полностью поглотила Новгород? Чтобы ваши вольности были растоптаны сапогом Ивана?
— Нет, — твердо ответил новгородский боярин. В этом вопросе он был искренен.
— Тогда слушайте мой приказ, — он резко повернулся к собравшимся. — Экономическая блокада. С этого дня Ганза перекрывает кислород Московии. Я напишу в Любек, в Гамбург, в Ригу. Ни фунта меди. Ни слитка олова. Ни единого куска качественного железа. Перехватывайте любые купеческие караваны, идущие на восток с металлом. Если у них не будет хорошей стали, их мечи будут ломаться. — Все согласно закивали. — Но этого мало, — продолжил Менгден. — Голову змеи нужно отрубить. Шуйский стал слишком опасен… — Ландмейстер подошел к столу и вытащил из потайного ящика тяжелый кошель, звякнувший монетами. — Найдите человека, — сказал он, бросая кошель перед Борецким. — Не ваших криворуких новгородских разбойников. Найдите мастера. Такого, кто не промахивается. Шуйский должен умереть… и не только он. Весь этот змеиный выводок, а именно его братья! — Менгден наклонился к самому лицу Борецкого. — Я хочу, чтобы род Шуйских прервался. И мне плевать, как ты этого добьёшься. Понял меня?
Великое княжество Литовское.
Замок Вевеле.
Казимир IV Ягеллон, Божьей милостью король польский и великий князь литовский, стоял над массивным дубовым столом. И выглядел он уставшим.
Ситуация менялась, и менялась скверно. Король всегда считал себя игроком, а не фигурой на политической доске. Он умело стравливал княжества, поддерживал распри, не давая никому усилиться чрезмерно. Но Великий князь Иван Васильевич… Он оказался умнее, чем предполагалось.
— «Даже странно что у побитой собаки Василия Слепого, получился такой талантливый сын!» — подумал Казимир.
Он ещё раз прочёл послание от его осведомителей, что находились в восточной части Московии.
— «Если русские походы на Казань продолжатся, ханство ослабнет ещё сильнее. А слабая Казань, это развязанные руки Москвы на востоке… Тогда ничто не помешает Ивану повернуть свой взор на запад… на Смоленск.»
В этот момент дверь кабинета скрипнула. Казимир поморщился. Ему уже доложили, что к нему прибыл Папский легат.
— Ваше Величество, — голос священника был мягок.
— Давай сразу к делу, — произнёс Казимир. — Что от меня хочет Святой Престол?
До легата доходили слухи, что Казимир имеет непростой характер, поэтому сразу озвучил вопрос.
— Не настало ли время для истинного христианского воинства вмешаться? Святой Престол благословит поход. Мечом и крестом мы приведём схизматиков к истинной вере. Сейчас, пока они слабы…
Казимир повернулся.
— Война, святой отец? — переспросил он, не пожелав слушать дальше. — Вы предлагаете мне оголить казну и отправить цвет рыцарства умирать в русских снегах и болотах?
— Ради славы Господней… — воздевая руки, начал легат.
— Ради славы Господней я берегу своё королевство, — жёстко оборвал его Ягеллон. — Прямая война сейчас — это безумие. Москва сильна, как никогда. Если я войду туда с мечом, я получу не победу, а крах моей страны. Поэтому мой ответ — нет!
Легат поджал губы.
— Тогда что же? — спросил он. — Позволите схизматикам расти и крепнуть? Позволите этому Ивану объединить все русские земли под своей рукой?
— Есть иные способы вести войну, — Казимир вернулся к столу. Скажите, Пию известно, что Иван не собирается в новом году платить дань Большой Орде?
Легат кивнул. Было глупо полагать, что этой информацией не располагают литовцы. Всё-таки они фактические соседи ханства Большой орды.
— Да, мы об этом знаем и к хану Ахмату тоже отправилось наше посольство.
— О, как. — усмехнулся Казимир. — Как рьяно взялся за дело Святой престол.
На эти слова Легат ничего не ответил.
Тогда казимир, склонился над картой. Его палец скользнул от Москвы на северо-запад, к огромному пятну, обозначающему Господин Великий Новгород.
— Новгород, — прошептал король. — Они ненавидят Москву… их проблема в том, что они предпочли Тевтонский орден, мне… королю польскому и великому князю литовскому.
— Пути господни неисповедимы. — произнёс легат.
— Заканчивайте бросаться пустыми фразами, — с раздражением сказал Казимир. — Вы хотите помощи ничего не отдавая взамен. Так дела не делаются!
— И что Вы бы хотели?
— Новгород. — сказал Казимир.
— Это невозможно, — тут же ответил легат. — Это просто не в наших силах.
Честно сказать, Казимир не рассчитывал на положительный ответ. Всё-таки Новгород в зоне интересов Московии, и по сути, отношения этих двух государств можно было охарактеризовать, как вассальные. Где Иван Васильевич играл ведущую роль.
Также не стоило забывать про Ливонский орден. Они тоже хотели подмять Новгород под себя. Что тоже могло привести к ухудшению отношений не только с орденом, но и с Ганзой. А это уже было чревато.
