Князь Андрей присвистнул, запустив руку в один из сундучков и перебирая золотые цепи.

— Да уж… Недурно, Дмитрий, весьма недурно. Видно, что не крестьян грабили, а знатных людей щипали.

— Барай был не из последних, — заметил я. — Родня хана, как-никак.

В этот момент дверь снова отворилась, но на этот раз без стука.

— Ого! — воскликнул Ярослав, увидев разложенные богатства.

Он подошёл к столу, взял в руки крупный рубин и посмотрел его на свет.

— Ну что, отец? — Ярослав повернулся к князю. — Поможем Дмитрию пристроить это богатство? А то ведь грех такую красоту в сундуках держать.

Князь Бледный усмехнулся, глядя на сына, потом перевёл взгляд на меня.

— Поможем, отчего ж не помочь. Дело благое. Только вот… — он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Ты, Дмитрий, про нас не забывай, когда в следующий раз в поход пойдёшь. А то мы тут сидим, скучаем, а ты там сливки снимаешь.

Я посмотрел на него и понял — шутит. Но в каждой шутке, как известно… Род Бледных был богат, но не чета тем же Шуйским. Лишняя копейка, а тем более лишний алмаз, никому карман не тянет.

— Андрей Фёдорович… — начал было я, подбирая слова, чтобы вежливо поддержать шутку. Но договорить не успел.

Дверь отворилась в третий раз, и в комнату, шелестя дорогими тканями, вошли две женщины.

Первой шла супруга Андрея Фёдоровича, княгиня Ольга. И теперь стало понятно в кого Алена была такой красивой. Только морщинки у глаз выдавали возраст да и взгляд был чуть строже.

Следом за ней, скромно опустив ресницы, шла сама Алёна.

Мы с Ярославом тут же вскочили с лавок.

— Доброго утра, княгиня, — я поклонился низко, как подобает. — Княжна Алёна.

— Доброго утра, Дмитрий, — произнесла Ольга, окинув меня внимательным взглядом. — Слышали мы, гость у нас дорогой.

Алёна лишь зарделась и кивнула, не поднимая глаз, но я успел заметить, как она быстро стрельнула взглядом в мою сторону.

Женщины подошли к столу. Их внимание, разумеется, тут же приковали открытые сундуки. Женская природа везде одинакова, будь то пятнадцатый век или двадцать первый.

— Какая красота… — выдохнула Алёна.

Её рука невольно потянулась к паре золотых серёг с крупными, густо-зелёными изумрудами, лежащими поверх груды монет.

— Изумительная работа, — подтвердила княгиня, разглядывая широкий браслет с бирюзой и жемчугом.

Я перехватил взгляд Алёны. В её глазах читалось неподдельное восхищение. Решение пришло мгновенно. Я не был скупцом, а хорошие отношения с семьёй Бледных стоили куда дороже пары побрякушек, пусть и очень дорогих. К тому же, князь сам предложил помощь, и отблагодарить его нужно было достойно. А что может быть лучше, чем порадовать женщин его семьи?

— Дарю, — просто сказал я, глядя на Алёну.

В комнате повисла тишина. Ярослав хмыкнул, князь Андрей удивлённо приподнял бровь.

Алёна резко повернула голову ко мне.

— Я… я не могу, — прошептала она, отдёргивая руку, словно обожглась. — Это слишком дорогой подарок, Дмитрий Григорьевич.

И растерянно посмотрела на отца, ища поддержки. Я тоже повернулся к князю Бледному.

— Андрей Фёдорович, — с уважением произнёс я. — Ты предложил мне неоценимую помощь в деле, в котором я несведущ. Время и связи стоят дорого. Если ты позволишь, эти серьги станут малой платой за твою доброту и содействие в продаже остального.

Князь посмотрел на меня, потом на смущённую дочь, потом на серьги. Уголки его губ дрогнули в улыбке. Он оценил жест.

В этот момент Ярослав, стоявший рядом с матерью, громко и выразительно кашлянул.

— Кхм! — он чуть заметно кивнул головой в сторону княгини, которая с лёгкой, едва уловимой грустью смотрела на браслет, который только что хвалила, и уже собиралась положить его обратно.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Одарить дочь и забыть про мать… «это залёт боец».

Я быстро взял со стола тот самый браслет.

— А этот браслет тебе, княгиня, — я с поклоном протянул украшение хозяйке дома. — В знак моего глубочайшего уважения к твоему дому и гостеприимству.

Княгиня посмотрела на мужа. В её взгляде читался немой вопрос, но рука уже невольно тянулась к подарку.

Андрей Фёдорович обвёл взглядом всю сцену и махнул рукой.

— Что ж… — произнёс он весомо. — Раз так дело повернулось… Пусть будет так. Принимайте дары, красавицы мои. Дмитрий от чистого сердца даёт, а от чистого сердца грех не взять.

— Благодарю тебя, Дмитрий, — княгиня приняла браслет.

Алёна же, наконец осмелившись, взяла серьги.

— Спасибо… — прошептала она.

Князь довольный сделкой и тем, как ловко всё устроилось с подарками для его женщин, потёр руки.

— Ну, Дмитрий, считай, полдела сделано. Завтра к вечеру, соберу людей достойных, купцов гильдейских да бояр, кому мошна карман жмёт, а жён да дочерей радовать надобно. Посидим, покажешь товар, там и ударим по рукам. А пока… — он широким жестом обвёл свои хоромы. — Будь гостем. Негоже тебе по постоялым дворам мыкаться, когда у друзей дом полная чаша.

Отказываться было глупо, да и невежливо. Жить у удельного князя это большой почёт.

— Благодарю за честь, Андрей Фёдорович, — поклонился я. — С радостью приму приглашение.

Едва отец вышел распорядиться насчёт завтрашних гостей, как Ярослав, которому явно не сиделось на месте, подскочил ко мне.

— Слушай, Дима! — зашептал он заговорщицки. — До завтрашнего вечера времени полно. Чего в тереме киснуть? Погода, благодать, лес рядом… Айда на кабана? Охотники мне на днях докладывали, что видели следы секача верстах в пяти отсюда.

Я прикинул расклад. Дела торговые отложены до завтра, закупаться я планировал вещами для Курмыша, после того как деньги выручу. Так что размяться и впрямь не помешает.

— А что, дело доброе, — согласился я. — Поехали!

Кто ж знал сколько времени займут сборы. Это я в Курмыше собираюсь быстро. Крикнул холопам подготовить коня, взял арбалет и лук, прицепил к седлу саблю и копьё, по пути к крепостным воротам заехал за Лёвой, которому уже сообщили, что я на охоту собираюсь, и всё! Максимум на всё про всё, час уходит!

Но здесь же… пока собрали псарей, пока кликнули загонщиков из местных мужиков, пока оседлали коней… Солнце уже подбиралось к обеду, когда наша кавалькада наконец выехала за ворота княжеского двора.

И, надо сказать, процессия получилась колоритная.

Впереди ехали мы с Ярославом и тройкой моих дружинников. Следом, егеря с собаками. А вот замыкала шествие… телега. Да не простая, а крытая рогожей, в которой, охая на ухабах, восседали две дородные няньки. И причиной их появления была Алёна.

Княжна, узнав о нашей затее, устроила, как я понял, маленький домашний бунт и вытребовала право ехать с нами. Сейчас она гарцевала на статной гнедой кобыле чуть позади нас, одетая в мужской кафтан, но с неизменным платком на голове. Выглядела она при этом донельзя довольной, чего не скажешь о няньках, которым тряска в телеге явно не доставляла удовольствия.

— Смотри-ка, — кивнул Ярослав на моё седло, когда мы выехали на лесную дорогу. — Арбалет приторочил, а сам с луком едешь.

Я похлопал по изогнутому древку сложного композитного лука, который держал в руке.

— Арбалет, штука надёжная, но он для зверя, что железом грудь прикрывает, — ответил я.

Ярослав прищурился, разглядывая в моих руках лук.

— Постой-ка… Узор знакомый. Это не тот ли лук, что ты у новгородцев с боя взял? Ну, тогда, когда на нас засаду устроили?

— Он самый, — подтвердил я. — Доброе оружие, жалко если без дела лежать будет. Но буду с тобой честен, Ярослав, управляюсь я с ним пока… посредственно. Не лежит у меня душа к луку так, как к сабле или арбалету.

Позади нас раздался звонкий смешок. Алёна, пришпорив коня, поравнялась с нами.

— Ты… и плохо? — в её голосе звучало недоверие, смешанное с кокетством. — Мне в это с трудом верится, Дмитрий Григорьевич. После того, что брат рассказывал о твоих подвигах, мне кажется, ты и с закрытыми глазами в яблочко попадёшь.