Снова смотрю на сервировку, которую сделала на барной стойке. Романтический вечер пошел насмарку.

Духовка сзади пищит. Оборачиваюсь к ней. Беру объемные варежки и достаю шипящую лазанью: запах сыра и мяса становится насыщеннее, заставляя сглотнуть наполняющую рот слюну. Желудок бурлит. Придется есть одной. Опять.

Как только ставлю стеклянную форму на плиту, телефон пиликает.

Радостное волнение зарождается в животе. Вадим передумал? Стягиваю варежки, кладу их на столешницу и беру гаджет. Но как только разблокирую экран, телефон едва не выскальзывает из рук.

В уведомлении высвечивается имя человека, которое я лучше бы отродясь не видела, а также кусочек сообщения: «Третье свидание…». Трясущимися пальцами открываю уведомление и едва успеваю прочитать адрес, как приходит фотография.

Увеличиваю ее.

Вижу белый листок, на котором напечатано «Уведомление о вызове в налоговый орган налогоплательщика». Пробегаю взглядом по тексту.

Герасимова Людмила Павловна…

…неуплата…

…штраф…

…принудительная ликвидация…

Телефон снова пиликает. Вздрагиваю. Похолодевшими пальцами закрываю одну фотографию, чтобы открыть вторую, на которой оказывается заявление на Волкова Вадима Геннадьевича о нанесении тяжких телесных повреждений.

Сердце бьется так быстро, что грозит выпрыгнуть из груди, в которой застрял воздух. Меня начинает трясти. Отрываюсь от телефона. Скольжу взглядом по черно-белой плитке на стене, лихорадочно соображая.

Мысли скачут одна за другой, нигде не задерживаясь. Но все-таки кое-что адекватное появляется в голове: «Нужно позвонить Вадиму!».

Смахиваю мессенджер и захожу в контакты. Но не успеваю нажать на нужный номер, как приходит очередное сообщение. С замиранием сердце открываю его:

«Не приедешь. Пущу в ход оба дела».

Мне нужен Вадим.

Набираю его номер.

Прикладываю телефон к уху.

— Ну же, давай, — расхаживаю туда-сюда по кухне. — Поднимай.

Длинные гудки сменяются короткими.

Набираю снова. Ответа нет. Звоню еще раз, теперь женский голос отвечает «абонент вне зоны доступа».

Черт!

Подавляю желание запустить телефон в стену. И, кажется, зря — приходит еще одно сообщение.

«У тебя час».

Порыв холодного ветра поднимает края серого пальто и забирается под подол юбки, когда я открываю массивную деревянную дверь ресторана. Сразу же оказываюсь в маленьком помещении с приглушенным освещением и бордовыми стенами. Справа у входа замечаю небольшой диванчик с круглым столиком рядом, на котором расположили торшер в японском стиле и пару журналов. На противоположной стороне находится проход, завешенный черной бархатной тканью, а передо мной стоит узкая лакированная стойка, за ней — темноволосый молодой человек в белой рубашке и бордовой жилетке.

Иду к нему. Сегодня я надела ботинки без каблуков, звук шагов заглушает тихая классическая музыка. Избавится от нехорошего предчувствия, скручивающего желудок, не получается.

— Вы заказывали комнату? — приветливо улыбается парень-хостес и берет со стойки планшет.

Комнату? Хмурюсь. Куда, черт возьми, притащил меня Антон?

— Меня ожидают. Свиридов Антон Александрович, — подавляю тошноту, произнося его имя.

— Пойдемте, — парень кивает и указывает на дверь.

Даже списки не проверил, значит, Антона тут знают.

Плохое предчувствие только усиливается, когда парень отодвигает шторку, и я вижу длинный коридор с множеством дверей, освещенный красной подсветкой у пола и свисающими люстрами с бордовыми абажурами.

— Ваша комната последняя слева, — парень пропускает меня вперед.

Дрожу, когда делаю первый шаг. Чувствую себя полной дурой, которая сама идет в логово к монстру. Но разве у меня был выбор? Я, не переставая, звонила Вадиму, когда ехала в такси. Он так и не ответил. Если заявление в полицию на нем вряд ли сильно отразиться, то родители точно не должны снова пройти через ад, устроенный мои бывшим. Тем более, не после последнего раза, когда мама оказалась в больнице. Еще одного подобного стресса она может не пережить.

Поэтому вместо того, чтобы сбежать, как кричит мой разум, я на негнущихся ногах иду по «коридору смерти». Слышу шаги сзади. Присутствие еще одного человека не помогает успокоиться. Мало ли что задумал Антон и кого подкупил, лишь бы заставить меня страдать.

Замираю у последней двери, но не решаюсь дотронуться до ручки. Кажется, что она раскалена. Фантомная боль отдается в ладонях. Тру руки об пальто, чтобы ее заглушить. Боюсь, даже представить, что меня ждет в «комнате».

Может, все-таки зря я пришла?

Засовываю руки в карманы пальто. В одном из них лежит телефон. Но я не успеваю его достать, как парень-хостес огибает меня и открывает дверь.

Не обжигается.

Яркий свет заливает коридор.

Дыхание сбивается. Оглядываюсь, но выхода не вижу. Из-за темной шторы, кажется, что в конце тупик. Мозг охватывает паника. Делаю пару шагов назад. Крепко сжимаю телефон. Нужно уходить. Срочно!

— Девушка, — окликает меня хостес, смотрю на него полными страха глазами. — Вы заходите? — он делает вид, что не замечает моей тревоги.

Бегаю взглядом по его лицу, которое остается бесстрастным. Только небольшая складка на лбу выдает эмоции. Но какие?

Снова оглядываюсь. Если я побегу, меня же никто не остановит?

— Таня, если ты не войдешь, пинай на себя, — слышу голос Антона, у которого заплетается язык.

В памяти всплывает воодушевление, отразившееся на лице мамы, когда она подписывала новый договор аренды. Я не могу позволить навалиться на нее новым проблемам, причиной которых являюсь сама.

Напоминаю, что это последнее свидание. Нужно перетерпеть, и Антон оставит моих родителей в покое. Надеюсь…

Набираю в легкие побольше воздуха и переступаю порог.

Приходится зажмуриться, потому что яркий свет бьет в глаза. Но уже через мгновение инстинкт самосохранения заставляет распахнуть веки.

Красный — цвет крови. Я всегда так считала. Поэтому меня передергивает, когда вижу алые стены. Такие же торшеры, как в мине-холле, только на высокой ножке, стоят в каждом углу. Становится еще хуже, когда я замечаю желтые розы. Они заполняют почти все свободное пространство. Антон, который сидит посреди комнаты за круглым столом, расстарался. Он не сводит с меня пристального взгляда. Под его глазом виднеется пожелтевший синяк. Губы изогнуты в хищной ухмылке. Его сальный волосы кажутся темнее обычно, а черная в синюю горизонтальную полоску рубашка выглядит помята.

— Вам помочь снять верхнюю одежду? — голос парня-хостес заставляет меня вздрогнуть.

Мне нужна секунда, чтобы вытянуть из тревожного мозга что-то путное.

— Нет, — мотаю головой. — Я ненадолго.

— Раздевайся, — гремит Антон, откидываясь на спину стула с мягкой бордовой обивкой.

— Нет, — стискиваю челюсти и впиваюсь в него взглядом.

Я уже пошла у Антона на поводу, явившись сюда. Не собираюсь больше уступать.

Ухмылка на лице моего бывшего становится зловещей.

— Ты забыла, что бывает на «свиданиях»? — он медленно поднимает бровь.

Не двигаюсь. Телефон в моей руке нагревается. Я готова в любой момент вытащить его из карманв и вызвать полицию, если Антон перейдет грань. Он хмыкает и тянется к соседнему стулу, а через миг бросает какие-то бумаги на стол. Они накрывают еду, а верхний лист соскальзывает и падает к моим ногам.

Опускаю взгляд. Вижу документ, напоминающий финансовый отчет. Догадываюсь, что он как-то связан с мастерской родителей. Впиваюсь ногтями в ладонь свободной руки. Смотрю на Антона исподлобья и понимаю, что лучше его сейчас не злить. Он хоть и выглядит расслабленным, но уверена, этот змей предусмотрел все варианты событий. Вряд ли хотя бы один из них сулит что-то хорошее для меня. Поэтому вытаскиваю руки из карманов и продеваю каждую пуговицу через предназначенную ей петлю. Расстегиваю пальто нарочито медленно, не отводя взгляда от Антона, и снимаю только после того, как достаю телефон.