— Я тебе не собака, чтобы со мной так разговаривать, — шиплю, переступаю через разбитые чашки и выхожу в коридор.

— Вадим, мы еще не закончили, — слышу за спиной писклявый голос, не выдерживаю. Смотрю на «парочку».

Агата упирается ладонями в грудь Вадима, преграждая ему путь. Он даже не смотрит на нее. Не сводит с меня пристального взгляда, как бы говоря: «Попробуй сделать еще хоть шаг». Я лишь хмыкаю и иду к лифту, слыша позади громкий визг, разбавляемый рычанием.

Ускоряюсь. До меня доносятся глухие шаги за спиной.

— Таня, стой! — Вадим нагоняет меня. Быстро.

К шагам добавляется стук каблуков.

— Вадим! Вадим, нам нужно поговорить, — скрипучести от подступающих рыданий в голосе Агаты как не бывало.

Почти бегу. Сердце часто бьется. Разносит по венам адреналин. Дохожу до лифта. Створки раздвигаются и из кабинки выходят те самые мужчины, которых мы встретили в холле. Они синхронно вздергивают брови, когда я пролетаю мимо них в кабинку, а потом замирают. Мужчины закрывают мне обзор. Но истеричный крик «Ва-а-адим!» им не заглушить, как и приближающиеся шаги. Нажимаю на кнопку первого этажа.

Двери начинают закрываться. Мужчины бросаются в разные стороны. Разъяренное лицо Вадима — последнее, что я вижу, перед тем как створки лифта закрываются.

Постукиваю ногой, наблюдая за меняющимися цифрами на табло. Пытаюсь отогнать страх липкими волнами накатывающий на кожу. Он смешивается с тревогой и заставляет нервные окончания пылать.

Мотаю головой.

Десятый этаж.

Вдох.

Давай же. Быстрее.

Выдох.

Счет идет на минуты. Вадим точно меня поймает, если я не успею спрятаться за каким-нибудь углом.

Вдох.

Хотя, возможно, Вадим и не преследует меня. Его есть кому задержать. Вспоминаю сцену истерики Агаты и стискиваю зубы. Может, зря я убежала?

Выдох.

На табло загорается цифра «1». Лифт звякает. Дверцы разъезжается.

Я широкими шагами пересекаю холл, постоянно оглядываясь. Останавливаюсь у турникетов.

— Откройте! — говорю тем же приказным тоном, как Вадим. Оборачиваюсь. Вадима не вижу. Бросаю пронзающий взгляд на охранников. Они то ли решают не связываться с разъяренной женщиной, то ли помнят, с кем я пришла, переглядываются, и один из них прикладывает свою карточку к считывателю.

Я стартую быстрее, чем перегородки полностью открываются. Протискиваюсь между ними и выхожу на улицу. Пиджак Вадима не сильно спасает от холодного осеннего ветра, но он уж точно лучше, чем платье, надетое на мне. Осматриваюсь по сторонам. Через дорогу вижу вывеску метро. Делаю шаг к нему и замираю. Моя сумочка осталась в машине Вадима. Вот черт! И телефон в ней! Дважды черт!

Шарю по карманам пиджака, но уже знаю, что там пусто. Платье вообще не предназначено, чтобы в нем что-то хранили. Мнусь с ноги на ногу. Остается один вариант — спрятаться за углом.

Делаю шаг и чувствую железную хватку на запястье. Меня резко разворачивают. Встречаюсь с блестящими голубыми глазами Вадима. Волосы взъерошены. Дыхание частое. А на лице… улыбка.

— Попалась, — он усмехается. — Боже, какая же ты заноза в одном месте.

Как я оказалась перед деревянными дверями с шестью стеклами кутузовского ЗАГСа? Да еще и в белом платье? Правильно! Это все Вадим!

Двумя часами ранее

Стою с открытым ртом перед только что захлопнувшейся дверью. Стискиваю челюсти. Сжимаю кулаки. Протяжно выдыхаю. Резко разворачиваюсь.

Осматриваю просторный кабинет Вадима. В голове крутится одна мысль: «Как мне ему отомстить?» Закрыл меня, черт побери где. Опять! Как он додумался до этого?

Руки чешутся разбить идеальный круглый журнальный столик, сделанный из темного стекла, который стоит напротив черного дивана. Конечно же, кожаного. А может лучше сбросить и перемешать все бумаги, аккуратной стопкой сложенные на деревянном столе? И добавить к ним документы, собранные в отдельные папки в шкафу, стоящим за спинкой офисного кресла.

Идею написать огромными буквами «козел» на белых стенах, я тоже, в итоге, отметаю. Хотя какое-то время раздумываю над ней. Из-за панорамного окна во всю стену немеют ноги. Радует только то, что оно прикрыто вертикальными, обтянутыми черной тканью жалюзи. Держась у стены, я подхожу к окну и, дергая за нитку, плотно закрываю их.

После чего направляюсь к столу Вадима, замечая еще одну дверь в углу у окна. Может…

Резко меняю маршрут. Радостное волнение расцветает в груди, пока я не открываю дверь. Разочарованно стону. Небольшая комната, стены покрыты белой плиткой, душевая кабина, унитаз и раковина с зеркалом — больше ничего. Захлопываю дверь, возвращаюсь к столу и усаживаюсь в большое кресло Вадима.

Жду.

Хорошо, что он появляется быстро, а не как в прошлый раз. Только моя радость, как и желание высказать ему все, что накипело, превращается в прах, когда я вижу чехлы для одежды у него в руках.

Сердце пускается вскачь. Подрываюсь. Огибаю кресло, прячась за спинкой.

— Ты же несерьезно? — перевожу растерянный взгляд с лица Вадима на чехлы и обратно.

— По-моему, я вполне явно выразился, что женюсь на тебе сегодня, — он закрывает за собой дверь, смотрит на завешенное окно и улыбается уголками губ. Но ничего не говорит.

Просто пересекает кабинет и останавливается у противоположной стороны стола. Я делаю несколько шагов назад и вжимаюсь в шкаф.

— Нет! — мои глаза расширяются, когда Вадим кладет чехлы на стол.

— Таня, мы не будем больше спорить. Этот брак поможет и тебе, и мне, — он трет переносицу. Из-за его усталого виду у меня появляется желание обнять Вадима, зарыться пальцами в его волосы и дать немного успокоение, но я заталкиваю его подальше.

— Нужна тебе жена, вон Агата согласна. Зачем тебя я? — челюсти сводит, когда я произношу имя этой девушки. Воспоминание о ее фальшивых слезах вызывают волну отвращения. Но и ее я игнорирую. Мимолетно смотрю на дверь, потом на Вадима. Он качает головой. Точно понял, что я задумала.

— Агата в прошлом, — Вадим отталкивается от стола и начинает его обходить.

Я спиной иду в другую сторону. Оглядываюсь, боясь на что-то наткнуться.

— Ты же рассказал ей об условии получения контракта с шейхом, значит, рассматривал этот вариант, — оказываюсь у короткой стороны стола.

— Во-первых, я ничего ей не говорил. Она услышала наш разговор с братом, когда зашла подписать документы, — Вадим продолжает движение. Я тоже. — Во-вторых, я только раз переспал с ней, почему я должен рассматривать ее в качестве жены?

— Со мной ты тоже всего раз переспал! — я занимаю место, где недавно стоял Вадим.

До двери не так далеко. Оглядываюсь, готовая бежать. Но не успеваю. Вадим перемахивает через стол. Снова. Оказывается лицом ко мне. Бумаги разлетаются по полу.

— Ты — это другое, — он почти невесомо прикасается большим пальцем к моим губам.

Дыхание сбивается, рот приоткрывается.

— Когда я увидел тебя, — Вадим смотрит мне прямо в глаза, — понял, что заполучу, — его голос опускается до полушепота. — Меня интересуешь именно ты!

Вадим касается подушечкой указательного кончика моего носа и отодвигается. Забирает со стола один из чехлов и сует мне в руки, после чего подталкивает к двери в ванную.

— Переодевайся, жду тебя через пятнадцать минут. Не выйдешь сама, — коварная ухмылка расплывается на его лице, — я помогу тебе дойти до ЗАГСа… ты уже знаешь как, — он похлопывает себя по плечу.

Я подчиняюсь. Снова.

Настоящее время

— Ты позвонила Лизе? — Вадим, пока я была в ванной, тоже переоделся и теперь стоит со мной на бетонных ступенях в черном смокинге и белой рубашке. Она чуть светлее моего кремового платья с расклешенной юбкой, которая едва прикрывает колени. Рукава немного защищают от холода, в отличие от кружевного лифа. Волосы я оставила распущенными, только расчесала, и теперь жалею. Их то и дело взлохмачивает ветер. Зато макияж пришлось смыть. Тем более, он уже давно размазался.