Он спускается еще ниже. Губами проходится по шее, ключице, обхватывает мой сосок, посылая волну жара мне прямо между ног. Сжимает вторую грудь в ладони, сильнее втягивая сосок в рот, после чего кусает.

Я кричу. Громко! Тело подкидывает. Хватаю Вадима за волосы. Прижимаю крепче к груди. Он усмехается, посылая волну дрожи через чувствительный от ласк сосок. Вадим отпускает его и заглядывает мне в глаза.

— Непослушная девочка, — коварная улыбка появляется у него на лице. — За это ты будешь наказана.

Он так резко выкручивает второй сосок, что я не успеваю ничего сообразить. Боль смешивается с удовольствием. Выгибаюсь. Закрываю глаза. Стону в голос.

Не понимаю, что тяну Вадима за волосы, пока они не начинают выскальзывать из моих пальцев. Разжимаю их. И это единственное, что я успеваю сделать, прежде чем чувствую горячее дыхание между ног.

Вадим ртом накрывает складки.

Мои глаза закатываются, когда он нажимает на клитор языком и посасывает. Сильная дрожь охватывает тело, и я хватаюсь за простыни, чтобы хоть немного унять жар. Он волнами разносится по телу. Воспаляет каждое нервное окончание. Заставляет низ живота гореть.

Но ненадолго. Вадим отстраняется.

Распахиваю глаза и смотрю на него.

Кривоватая ухмылка растягивается на его лице. Вадим снова опускается. Охватывает клитор губами и перекатывает его языком.

Я задыхаюсь. Сильнее сжимаю простынь. Чуть ли не рву ее…

Вадим снова прерывается.

Я только открываю рот, чтобы возмутиться, как он возвращается. Языком проходится по складкам, слизывая соки. Двумя пальцами проникает внутрь.

Ловлю ртом воздух, когда Вадим начинает двигаться во мне быстро, сильно. Одновременно с этим посасывает клитор, не давая мне передышки. Мое тело напрягается. Разум заполняет туман. Веки опускаются.

Воздух почти не попадает в легкие из-за прерывистого дыхания. Не удивлюсь, если в простыне появятся дырки.

Вадим там сильно сосет мой клитор, не забывая ласкать его языком, что тело наполняется сладкой агонией. По нервным окончаниям проносятся разряды тока. А я оказываюсь на краю обрыва. Готова с него сорваться, когда…

Вадим снова отстраняется. Разочарованно стону. Поднимаю голову, чтобы наорать на Вадима или лучше прибить, когда он наваливается на меня.

Ловит мой взгляд своими затуманенными глазами. Теряю запал, когда вижу желание, которое в них отражается.

— Я хочу быть в тебе, когда ты кончишь, — он резко входит, выбивая из меня воздух.

Сразу же начинается двигаться. Жестко. Грубо. Сильно. Словно пытается показать мне, как я ему нужна меня. Словно желает завладеть мною полностью. Словно хочет заставить принять его.

С силой разжимаю кулаки, отпуская простыть. Обнимаю его. Ногами обхватываю его бедра Вадима. Надавливаю.

Показываю ему, как он мне нужен. И что мне нужно!

Мое простое действие срывает последние замки на цепях, которые сдерживали Вадима. Он снова сминает мои губы и начинает двигаться так быстро, что я не успеваю сделать вдох. Мысли покидают разум, и я отдаюсь на волю чувств. Вадим вдалбливается в меня, делая полностью своей. Я позволяю. Он целует меня, кусает мои губы, зализывает потревоженные места. Не остаюсь в стороне — отвечаю со всей страстью, которая скопилась во мне, пока я сопротивлялась своим чувствам.

Вадим не отрывает взгляда от моих глаз. Я отдаю ему все, что у меня есть.

Он прерывает поцелуй, но не замедляется. Вбивается в меня жестко. Узел завязывается внизу живота. Огонь пылает в венах, заменяет кровь. Дыхание уже давно превратилось в пламя. Губы пересохли. Неконтролируемые стоны вырываются из меня. Перед глазами плывет. Впиваюсь ногтями в его спину. Царапаю.

Я уже близко. Так близко.

Сжимаю Вадима изнутри. Он глухо стонет. Черты лица заостряются.

Сжимаю снова. В подарок получаю еще один стон.

— Плохая девочка, — Вадим качает головой и скользит рукой между нами.

Напрягаюсь.

Дыхание застревает в груди, когда он касается клитора. Спина выбивается. Волна жара проносится по телу.

Вадим надавливает сильнее. Делает всего один круг, вместе с ним входя в меня. Я падаю в пропасть. Последние связные мысли покидают голову. Дрожу. Мне жарко и холодно одновременно. Хочется, чтобы жар прекратился и не заканчивался никогда. Не могу дышать. Чувствую, что пропадаю. Сильнее впиваюсь ногтями в спину Вадима. Он шипит, начинает вколачиваться жестче. Это разносит по телу очередную волну жара, окончательно лишая меня разума.

Удовольствие ослабевает, разливаясь негой по телу.

Краем сознания улавливаю еще несколько толчков и хриплый стон, после чего горячая влага наполняет меня.

Не соображаю, когда чувствую, что тяжесть исчезает. Вадим ложится рядом и притягивает меня к себе. Его грудь ходит ходуном. Горячее прерывистое дыхание развевает волосы на моей макушке. Я кладу голову ему на грудь, обнимаю и окончательно успокаиваюсь.

Веки становятся тяжелыми, а разум уносится прочь.

Болтаюсь между сном и явью, когда чувствую, что Вадим выбирается из кровати. Хочу спросить, куда он, но язык не поворачивается. Все, на что хватает сил — это положить ладони под щеки и провалиться в небытие, из которого меня очень скоро что-то вырывает. Не сразу понимаю, что чувствую влажную ткань между ног. Но она быстро исчезает, а меня укутывает мягкое тепло одеяла. Подтягиваю его ближе, обнимаю.

Разум снова начинает заволакивать тьма. Но что-то не дает мне покоя. Будто чего-то не хватает.

— Спи, — сонный разум улавливаю шепот.

Вадим целует меня в лоб и уходит, оставляя спать одну.

«Буду поздно», — высвечивается на экране телефона, лежащего на столешнице недалеко от раковины.

Плечи поникают. Улыбка спадает с лица. Шум воды, как и аромат лазаньи, запекающейся в духовке, не делают разочарование меньше. Голубое платье с рукавом, которое я выбирала специально для Вадима, сейчас кажется неуместным. Зачем, спрашивается, старалась?

Ополаскиваю нож и кладу его на сушилку рядом с только что вымытой посудой. Выключаю воду. Вытираю руки о полотенце, висящее над раковиной. Снова бросаю взгляд на телефон. Стараюсь размеренно дышать. Плохо получается. Дыхание постоянно прерывается. Руки чешутся отправить Вадиму гневное сообщение — мы же договаривались сегодня поужинать вместе! Но вместо этого я кладу ладони на столешницу и проглатываю эмоции.

Опять!

Последние две недели из-за проблем на работе, Вадим почти не бывал дома. Приходил поздно вечером, уходил на рассвете. Хотя даже не это самое важное — Вадим не спал со мной. Нет, сексом мы занимались. Разным: грубым, нежный, долгим, диким, при этом каждый раз всепоглощающим. Вот только после оргазма, когда мы немного приходили в норму, Вадим возвращался на диван. Я пыталась с ним поговорить. Но стоило мне завести тему сна в одной постели, он отрезал ее жестким: «Это не обсуждается». А если я пыталась противоречить, то он просто уходил из дома.

Отталкиваюсь от столешницы, разворачиваюсь и сразу же натыкаюсь взглядом на две длинные горящие свечи, которые я поставила на барную стойку вместе с белоснежными тарелками и бокалами. Ни я, ни Вадим не любим алкоголь, поэтому я запаслась свежевыжатым апельсиновым соком.

Глаза начинает щипать. Часто моргаю, не позволяя слезам пролиться. В несколько широких шагов преодолеваю расстояние до барной стойки и задуваю огоньки.

Может, зря я так серьезно отношусь к нашему браку?

Мы же совсем друг друга не знаем. И хозяйкой я в его дома себя не чувствую. Да, мои вещи заняли половину шкафа. Да, я сплю в спальне Вадима. Да, у меня есть своя связка ключей. Но большую часть времени я провожу одна. Спасает лишь то, что шейх заваливает меня документами на перевод. Вот только контракта с Вадимом среди них я не видела. Либо его отдали другому переводчику, либо что-то пошло не так, и они с Вадимом не заключили сделку, ради который был нужен наш брак.

Кусаю щеку. Нам нужно поговорить, и срочно. Но, видимо, не сегодня.