Антон открывает первую попавшуюся дверь и затаскивает меня в тусклый коридор. Тянет дальше и, кажется, знает куда идти. Потому что как только мы доходим до конца коридора, там оказывается еще одна дверь. Антон открывает и ее.

Именно в этот момент я понимаю, что попала. Пытаюсь вырвать руку из сжимающих ее пальцев. Но Антон не отпускает. Тащит меня внутрь темной комнаты. Хватаюсь за косяк. Антон резко дергает. Пальцы соскальзывают. Пару ногтей выбиваются в другую сторону. Шиплю от боли, которая тут же отходит на задний план, когда Антон толкает меня и отпускает…

Крик застревает в груди. Сердце останавливается. Я лечу в темноту. Выставляю руки перед собой, чтобы смягчить падение, но приземляюсь на что-то мягкое. У меня в животе словно узел развязывается, а по телу разливается облегчение. Только до тех пор, пока в комнате не загорается свет. Он режет глаза, и мне требуется время, чтобы привыкнуть к нему. Запах химикатов отдается горечью во рту. Коричневый диван подо мной обшарпан.

— Что ты там устроила? — тяжелые шаги заставляют меня подорваться.

Сажусь, но тут же пытаюсь отползти подальше, ведь Антон в два шага преодолевает расстояние, разделяющее нас. Оглядываюсь, но за мной нет ничего, кроме стены. Рядом шкаф с разной бытовой химией. С другой стороны стоит пошкрябаный деревянный стол и задвинутый в его углубление стул с порванной обивкой. Все это находится на расстоянии вытянутой руки от дивана.

— Я к тебе обращаюсь! — Антон хватает меня за плечи и встряхивает, заставляя посмотреть на него. — Что за шоу ты устроила перед партнерами моего отца?

— Так вот, кто это был. Хорошо, — улыбка появляется у меня на лице, и я не пытаюсь ее сдержать.

— Хорошо? — глаза Антона расширяются. — Ты что с ума сошла?

Я веду плечами, пытаясь сбросить руки, вот только у меня ничего не получается. Поэтому просто встаю, заставляя Антона тоже распрямиться. Заглядываю ему в глаза. И несмотря на то, что сердце бьется как сумасшедшее, спокойно произношу:

— Разве не этого ты от меня хотел, присылая такую одежду? Я подумала, что ты хочешь видеть рядом с собой девочку из эскорта, вот и решила подыграть.

Пожимаю плечами. Хочу сделать шаг в сторону, чтобы обойти Антона и убраться с этого чертового бала. Свидание окончено. Грубые пальцы сильнее впиваются в плечи, и не дают сдвинуться с места. Стискиваю зубы, чтобы не застонать от боли, и с вызовом смотрю на Антона.

— Пусти, — шиплю я.

Он не двигается. Выполнять мою просьбу тоже не собирается. Его шоколадные глаза наполнены сталью, из-за чего у меня по позвоночнику ползет холод. Знаю, что перешла границу, но не жалею. Меня достали его издевательства! Я не буду больше терпеть их!

Вот только вся моя бравада сходит на нет, когда я вижу, как в глазах Антона загорается огонь, а на лице расплывается дьявольская ухмылка. Хочу сделать шаг назад, но врезаюсь икрами в диван.

— Пусти! — голос срывается на крик. Но это не останавливает Антона, который нависает надо мной. Я в попытке отодвинуться прогибаюсь в спине и теряю равновесие. Падаю обратно на диван. Дергаюсь в сторону. Но не успеваю сдвинуться с места, как Антон забирается следом. Он стискивает мои ноги коленями. Перед моим лицом оказывается его пах.

О нет! Нет!

Толкаю Антона, но он сильно цепляется в меня, поэтому не могу сдвинуть егоТолкаю снова. И снова. Не помогает.

Спустя несколько секунд Антон сам отпускает мои плечи. И я тут же пользуюсь возможностью. Пихаю сильнее. Бесполезно. Он ловит мои запястья, перехватывает рукой и прижимает их в моей груди. Я начинаю брыкаться. Антон сильнее сжимает ноги. Обездвиживает меня. Кладет свободную руку на ремень.

Замираю. Мои глаза расширяются. Слежу за каждым его движением. Он расстегивает пряжку. Вытаскивает пуговицы из петли. Опускает молнию вниз…

— Что ты делаешь? — выдавливаю из себя лишь шепот.

Тяжело сглатываю. Антон хищно улыбается и обхватывает вялый член ладонью.

— Зря я отпустил тебя в клубе, — в его голосе звучат опасные нотки. — Но ничего, сейчас наверстаем. Раз ты выставила себя шлюхой, исполняй свои прямые обязанности.

— Нет, ты не можешь, — мои глаза становятся еще шире. — Помогите! — кричу так громко, как могу. Мотаю головой. — Помогите!

Антон гладит член. Тот твердеет на глазах. Хочу снова закричать, но боюсь открыть рот. Отворачиваюсь. Сильнее стискиваю челюсти. Антон тут же хватает меня за подбородок. Поворачивает мою голову обратно. Член уже стоит. Пытаюсь отодвинуться, когда чувствую давление на щеки. Антон нажимает на какие-то точки. Боль волной разносится по лицу, челюсти немеют, рот открывается.

Даже если закричу, мне никто не поможет.

Отталкиваюсь ногами от пола и резко поднимаю бедра. Антон явно не ожидает от меня такой прыти. Но вместо того, чтобы свалиться с меня, он всего лишь пошатывается и наваливается на меня. Зато отпускает мое лицо. Хватается за спинку дивана. Я отворачиваю голову.

— Помогите! — кричу во все горло, хотя не верю, что меня кто-то услышит.

— Заткнись, тварь, — Антон дергает меня за волосы, тянет голову назад, и заглядывает в глаза. — Думаешь, ты кому-то нужна? Никто не придет тебе на помощь!

— Если засунешь в меня эту штуку, я ее откушу, — шиплю, кивая на ширинку, рот стараюсь сильно не открывать.

Потому что зловещая улыбка Антона мне не нравится. Совсем. Как и огонь, пылающий в его глазах.

— Только попробуй, — от уголков его глаз расползаются морщинки, когда он щурится. — Без зубов останешься, — Антон произносит это настолько беззаботно, что становится действительно страшно.

Он сильнее натягивает мои волосы. Стон боли, рвущийся из меня, почти нереально сдержать, но я справляюсь. Не отвожу от Антона ненавистного взгляда. Не хочу, чтобы он видел мой страх.

Руки, прижатые к груди, дрожат. Биение сердца напоминает трепыхание. Частое дыхание опаляет губы, хотя я не уверена, что оно принадлежит только мне. Антон приближается. Облизывается. До меня доносится противный запах алкоголя. Он даже перебивает «аромат» химикатов, который застрял. Дрожу. Замерзаю. Но взгляда не отвожу. Даю Антону понять, что буду бороться до конца.

— Мне нравится, какой дерзкой ты стала, — хрипит он. — А еще больше понравится тебя сломать, — высовывает язык и проходится им по моим губам. Надавливает, пытается пробраться в рот, но я не позволяю. Стискиваю зубы. Дергаюсь в сторону. Боль стреляет в макушке и разносится по телу. Антон тут же возвращает мою голову в то же положение, в котором она была раньше.

Его глаза темнеют, а ухмылка становится шире.

Ему нравится мое сопротивление. Оно его заводит.

Осознание ушатом холодной воды, выливается мне на голову, и я тяжело сглатываю.

Антон бешено смотрит на меня всего секунду, а потом обрушивается на мои губы. Скользкий язык снова пытается пробраться в мой рот. Запах алкоголя становится сильнее. Меня начинает мутить. Я стараюсь отвернуться. Сбросить с себя Антон. Но он уже научен опытом, и держит меня крепко. Не дает пространства для маневра и… впивается зубами в мою нижнюю губу. До боли.

Крик вырывается из меня. Губы разлепляются.

Антон тут же пользуется ситуацией. Врывается языком в мой рот.

Нет! Я не позволю ему сделать это со мной. Не снова!

Кусаю его язык так сильно, что во рту появляется металлический привкус. Антон шипит. Втягивает в себя воздух. Вместе с языком.

— Тварь, — шепелявит, снова тянет меня за волосы, а я… улыбаюсь.

Конечно же, Антон это видит. И звереет. В его взгляде вдобавок к сумасшествию появляется жестокость. Она становится там полноправной хозяйкой. Это единственное, что я замечаю до того, как Антон спрыгивает с меня. Мелькает мысль о свободе. Зря. Антон тянет меня за волосы к себе. Резкая боль проносится по телу, и я падаю с дивана. Распластываюсь у ног мучителя. Ударяюсь бедром. Но это цветочки по сравнению с той агоний, которая охватывает меня, стоит Антону снова рвануть волосы наверх. Хочу сопротивляться. Правда. Но не могу. Чтобы облегчить боль, следую немым указания. Упираюсь руками в пол. Становлюсь на колени…