Вадим тут же его забирает. А я тянусь к ширинке. Расстегиваю ремень, пуговицу. Наблюдаю, как Вадим зубами разрывает упаковку. Как я ничего не задела, резко дернув молнию вниз, останется загадкой. Забираюсь под резинку трусов. Обхватываю твердый горячий член пальцами и замираю. Мои глаза расширяются, и я шокировано смотрю на Вадима, который каким-то чудом вытащил латекс из фольги одной рукой.

— Это во мне не поместится, — шепчу я.

Вадим расплывается в улыбке.

— Поверь, дорогая, все поместится, — он приближается ко мне, чувствую его дыхание у себя возле уха. — Он создан для тебя.

Фыркаю, но тут же забываю обо всем, когда чувствую, как пальцы Вадима глубже проникают в меня. Ловлю ртом воздух, и слышу:

— Давай же.

Вадим своими размеренными движениями внутри почти лишил меня разума. Но я нахожу в себе последние силы, вытаскиваю его член из трусов и провожу по стволу ладонью.

«Нет, точно не поместится», — не успеваю произнести вслух, как Вадим отводит мою руку в сторону. Опускаю взгляд и наблюдаю, как он быстрым движением раскатывает латекс по члену. Огромному члену! Мамочки!

Выразить свое негодование мне не удается, потому что Вадим вытаскивает из меня пальцы и… медленно облизывает их. Забываю обо всем. Кажется, я не видела ничего эротичнее. Я не могу отвести взгляда от губ, которые покрываются моими соками. Чувствую пальцы другой руки на бедрах. Вадим так сильно сжимает их, что становится немного больно. А потом целует меня. Язык проникает в мой рот, и я чувствую свой вкус: соленый, немного терпкий, но… вкусный. Боже, о чем я думаю? Но уже в следующее мгновение все мысли вылетают из головы, потому Вадим приподнимает меня.

Насаживает на член. Опускает медленно. Растягивает.

Я отрываюсь от его губ, забываю о дыхании. Концентрируюсь на ощущениях. Чувствую себя такой… наполненной. Тело покрывается мурашками, когда Вадим опускает меня все ниже, ниже и ниже. Пока не входит полностью. Замираю. Прислушиваюсь к себе. Никакого дискомфорта. Надо же!

— Говорил же, что он создан для тебя, — произносит Вадим надломлено.

А через миг, не выходя, он опрокидывает меня на сиденье, навалившись сверху. Он устраивается удобнее между моих ног и отпускает бедра. Опирается локтями с обеих сторон от моей головы.

— Прости, малышка, — шепчет он мне в губы. — Я постараюсь сдерживаться, но не уверен, что получится.

Киваю. Он целует меня. Нежно. Сладко. Самозабвенно. Входит до упора. А потом медленно выходит. Вадим скользит языком по моим губам, прежде чем проникнуть языком в рот.

Не соображаю, когда начинаю двигаться к нему навстречу. Жар, который не успел остыть, разгорается с такой силой, что кажется я схожу с ума. Вадим точно улавливает изменения во мне, поэтому входит быстрее, резче. Его язык проникает в мой рот в такт члену. Глухие стоны вырываются из моей груди. Я одной рукой цепляюсь за сиденье, второй — хватаю ремень безопасности. Тяну так резко, что он блокируется. Не отпускаю.

Вадим входит в меня жестче. Откидываю голову. Протяжно стону. Он впивается в мою шею. Втягивает в рот кожу. Будет засос. Плевать! Все, о чем я могу думать, все что удается чувствовать — его член, скользящий во мне, растягивающий меня, наполняющий без остатка.

Ощущения сильные, яркие, всепоглощающие, что любые связные мысли вылетают из головы. Легкие горят. Кожа горит. Я горю. Низ живота скручивает с так сильно, что не могу терпеть. Двигаюсь навстречу толчкам, пытаюсь забрать свое. Обхватываю Вадима ногами. Притягиваю еще ближе. Вадим ускоряется. Входит не только быстро, но и жестко. Так мощно, что я кричу в голос. Его горячее дыхание еще сильнее обжигает шею. Вадим просовывает руки под меня, забирает вообще весь контроль над моим телом. его движения наоборот становятся беспорядочными, резкими. Я теряюсь в ощущениях. Не могу ни о чем думать. Пружина все сильнее сжимается внизу живота.

Мне нужно совсем чуть-чуть и… мир разлетается на осколки. Как и я. Перестаю ощущать себя и в то же время горю. Не могу дышать. Дрожу так сильно, что почти не чувствую несколько последних толчков. Хриплый стон доносится со меня. Вадим замирает, жар разливается внутри. Несколько секунд, и Вадим придавливает меня к сиденью своим телом. Я полностью расслабляюсь и отпускаю ремень безопасности. Обнимаю Вадима за плечи. Он легко целует меня в висок. Нам обоим требуется время, чтобы перевести дыхание. Я поглаживаю по мускулистой спине. Его сердце сильно и быстро у моей груди. Или это мое? Неважно. Главное, мне так хорошо, что думать не хочется. Не говоря уже о том, чтобы куда-то ехать.

Ехать… Черт, мы же в машине. Непонятно где. И непонятно, кто может нас увидеть. Черт!

Видимо, Вадима посещают те же мысли, потому что он выходит из меня, снимает презерватив, завязывает и бросает его на пол. Но вместо того, чтобы встать, перекатывается на сиденье и укладывает меня сверху.

— Нам нужно возвращаться, — сиплю я, даже не пытаясь подняться.

— Две минуты, и поедем, — дыхание Вадима успокаивается, а я крепче прижимаюсь к его груди. Веки становятся тяжелыми, и я их закрываю.

Сквозь сон чувствую, какие-то движения рядом. Они напоминают метания. Не могу понять, это сон или же нет. Усталость такая сильная, что наваливается на меня, не давая открыть глаз. Темнота зовет к себе. Она напоминает трясину, которая быстро затягивает, накрывает с головой. Становится сложно дышать. Открываю рот. Пытаюсь сделать вдох. Не могу! О боже, я не могу! В груди жжет! Горло болит!

Распахиваю глаза. Вижу голубые глаза Вадима. Жестокие. Безжизненные. Пустые.

Это был не сон!

Вадим нависает надо мной. Сжимает мое горло. Лишает меня дыхания. И похоже… жизни.

— Вадим, — хриплю я.

Пытаюсь оттянуть его руку. Бесполезно. Он держит крепко. Не отпускает.

— Вадим, — впиваюсь ногтями в грубую кожу.

Не помогает. С ним что-то не так… Взгляд невидящий.

Луплю кулаками по запястью. Сильно. Что есть мочи. Не помогает.

Легкие горят. Руки трясутся. Кожа покрывается холодным потом. Глаза наполняются слезами. Но продолжаю бить. Пытаюсь брыкаться, сопротивляться, выгибаться. Бесполезно. Вадим своим весом вдавливает мое тело в сиденье. Как совсем недавно, но по-другому.

Все расплываться. Мысли становятся вязкими, не могу толком ухватиться ни за одну. Силы покидают.

Вадим душит. Отнимает у меня жизнь.

Пытаюсь сделать вдох. Не могу. Воздух не попадает в горло.

Собираю последние силы. Сжимаю запястье. Пытаюсь оторвать руку от шеи. Безрезультатно. Хватка как была железной, такой и остается.

— Вадим, — мой голос тише шепота.

Смотрю на мужчину, с которым совсем недавно чувствовала себя в безопасности. Почти не вижу его. Какой же дурой я была! Теперь пришла пора поплатиться.

— Пожалуйста, отпусти, — произношу я тихо. Почти беззвучно.

Слабость наполняет тело. Тьма окутывает сознание. Забытье зовет в свои объятья.

Там нет боли. Нет страха. Только пустота.

Пальцы соскальзывают с запястья Вадима. Руки съезжают по сторонам. Глаза закрываются.

«Пожалуйста», — пытаюсь сказать я, но не уверена, что губы двигаются.

Темнота забирает меня.

— Таня… — доносится, откуда-то издалека.

Отмахиваюсь от раздражающего голоса, стараюсь погрузиться глубже в темноту.

— Таня! — звучит громче.

Слышу звон в ушах.

Жжение разливается по щеке.

Я делаю глубокий вдох.

Легкие жжет. Кажется, они вот-вот сгорят. Хочу скрутиться калачиком, чтобы немного облегчить агонию. Но не могу пошевелиться. Конечности не слушаются. Да, и глаза не открываются. Только где-то внутри зарождается стон и вырывается из меня. Звучит глухо, и в то же время где-то очень близко.

Горло саднит. Веки тяжелые. Тьма все еще не отпускает. Кажется, что я плаваю на поверхности сознания. Застряла между сном и реальностью, а выбраться наружу не могу.

— Давай же, — меня кто-то встряхивает.