Антон опять дергает меня за волосы, заставляя выпрямиться, но при этом остаться на коленях. Его вялый член болтается у меня перед глазами. Я бы даже похихикала, если бы Антон снова не задрал мою голову, чтобы заглянуть в глаза.

Смотрю на него безучастно, хотя внутри все сжимается от ужаса. Я не врала, когда говорила, что откушу его маленькую штуковину, которой он так гордится.

Буду бороться до конца. Даже несмотря на то, что пострадаю.

Кожу головы жжет. Колени труться о твердый пол. А вот руки свободны…

Не думаю о последствиях, когда хватаю Антона за причиндал и сжимаю изо всей силы. Визг разносится по каморке, оглушает. Пальцы на моих волосах исчезают. Антон обхватывает обеими руками член, и с уже беззвучным криком падает на колени.

Я тут же подрываюсь на ноги. Антон загородил собой почти весь проход. Но меня это не останавливает. Запрыгиваю коленями на диван. Быстро ползу, и снова оказываюсь на полу. Дверь так близко. Стоит только рукой подать, и я ее открою. Замечаю торчащий ключ. Не помню, что Антон его поворачивал. Чувствую холодный металл ручки под ладонью и одновременно с этим — грубые пальцы на лодыжке.

Секунда задержки. И я лечу носом в пол. Едва успеваю увернуться от двери. Падаю на бок. Правое запястье выворачивает под неестественным углом. От боли немеет рука, когда я слышу сзади шуршание, смешанное со стоном.

Игнорируя боль, отталкиваюсь от пола. Но не успеваю ни подняться, ни развернуться, как Антон снова хватает меня за волосы. Поднимает. На этот раз на ноги. Разворачивает.

Его глаза наполнены яростью.

Я разбудила монстра.

— Помогите! — кричу, но тут же замолкаю.

Звон пощечины разносится по комнате. Щеку опаляет жаром. Антон откидывает меня в сторону. Ударяюсь спиной о шкаф. Воздух покидает мои легкие. Банки с бытовой химией падают с полок. Приземляются у моих ног. Только одна бьет ребром крышки по голове. Больно. Но не так, как Антон, который подлетает и отвешивает мне еще одну пощечину.

Я даже не успеваю защититься, как он уже хватает меня за горло. Совсем как Вадим. Сжимает.

— Сука, — выплевывает мне в лицо. — Ты за это поплатишься!

Задерживаю дыхание. Смотрю в глаза, заполненные яростью. На нахмуренные брови. Дергающуюся губу. Вадим в тот день выглядел совсем иначе. Только сейчас осознаю, что с ним что-то не так. Вовремя, блин.

Слышу грохот и понимаю, что это дверь бьется о стену. Чувствую облегчение. Равно до того момента, пока Антон не выпаливает:

— Валите! Тут занято!

Ну уж нет!

— Помо… — лишь удается прохрипеть мне, но Антон сжимает сильнее мое горло.

Надеюсь, что человек, кем бы он ни был, услышал. И если не вмешается, то хотя бы позовет охрану.

— Отпустите девушку, — гремит до боли знакомый голос. Кажется, у меня галлюцинации из-за нехватки воздуха. — И отойдите!

— Я непонятно выразился? — Антон поворачивает голову, но я все равно не могу разглядеть пришедшего на помощь мужчину, но уже благодарна ему хотя бы за то, что хватка на шее слабеет. — Съебись отсюда нахуй!

Антона так резко отрывает от меня, что я не успеваю сориентироваться. Сползаю вниз по шкафу. Оказываюсь на полу. Наконец-то, могу дышать. Звуки ударов доносятся до меня. Глубоко вздыхаю. Смотрю перед собой. Но тут же закрываю лицо руками, когда вижу, что на меня летит огромное тело.

Шум, который отражается от стен, напоминает раскат грома. Но боли от упавшего и придавившего меня тела, так и нет. Медленно убираю руки и сразу замечаю светлые волосы у своих ног. Антон? Он дышит?

Резко поднимаю взгляд и натыкаюсь на широкую спину, обтянутую черным пиджаком и… такую знакомую. Не может быть. Мужчина вытаскивает телефон с кармана и прикладывает его к уху.

— Нарушение в секторе пять, — произносит он спустя пару громких гудков. — Жду, — сбрасывает вызов, но на меня не смотрит. Это же не галлюцинации?

Где-то вдалеке слышу быстрые шаги, больше напоминающие бег. Они приближаются. А я все сижу на полу и пытаюсь понять, не играет ли со мной воображение в идиотские игры. К какому-то логическому выводу до того, как в коморку врываются два запыхавшихся охранника, не прихожу.

— Заберите. Установите личность. Держите под замком, пока я не вернусь, — мой спаситель поворачивается, отходит в сторону и, наконец, одаривает меня взглядом. Пустым.

В голубых глазах Вадима нет ни капли эмоций. Он смотрит на меня, словно я незнакомка. Цель, которую требуется защитить. И все.

Я же… я не знаю, что чувствую. Облегчение? Однозначно. Из-за него слабость разливается по рукам и ногам. Радость? Д-да, она зарождается бабочками в животе. Страх? Его как раз нет. А еще мне… больно. Грудь сжимается и на этот раз не из-за нехватки кислорода.

Вадим переводит взгляд на охранников, которые поднимают Антона за руки. Пару капель крови падает на пол, прежде чем моего бывшего выносят из комнаты. Слышу шуршание ботинок Антона по полу, хотя его самого уже не вижу. Только когда звук приглушается, могу позволить себе сделать глубокий вдох. В горле хоть и чувствуется дискомфорт, но не такой сильный как тогда в машине. И силы все еще остаются. Поэтому я собираю их и поднимаюсь. Снова смотрю на Вадима.

Он бегло проходится взглядом по мне с ног до головы, прежде чем задержаться на лице. Но это скорее профессиональный взгляд, чем заботливой. Единственное, что выдает Вадима — это желваки, которые ходят на щеках, а также тяжелое дыхание. Но это все может быть последствием драки.

Открываю рот и тут же захлопываю. Не знаю, что ему сказать. Совсем.

Вадим слабо качает головой. Его телефон снова звонит. Он тут же берет трубку.

— Да. Ищите. Задействуйте все ресурсы. Подключите минобороны, если нужно, — говорит он сурово и не сводит с меня взгляда. — Вы что сами не можете у Димы его попросить? — спокойные глаза Вадима наполняются яростью. Такой же, как у Антона.

Непроизвольно делаю шаг назад. Вжимаюсь в шкаф. Слышу как оставшиеся на полках бутылки дрожат, но не падают.

Выражение лица Вадима становится жестким. Он усмехается.

— Сейчас буду, — выпаливает и сбрасывает вызов.

Он крепко сжимает телефон. Боюсь сделать лишний вдох, не зная, какая реакция может последовать. Мое бедное сердце, итак, снова из груди готово выпрыгнуть. Вот только не понимаю из-за страха или…

Вместо того чтобы что-то сказать или подойти ко мне, Вадим разворачивается и направляется к двери. Останавливается, осматривает ее с обеих сторон, чего-то касается и только после этого выходит.

— Вадим, — слабо зову его я. Не знаю, что сказать. Поблагодарить?

Он останавливается. Не оглядывается. Его плечи напряжены. И от меня не скрывается долгий выдох, прежде чем Вадим грубо произносит:

— Сиди, блядь, здесь и только попробуй снова сбежать!

Он закрывает за собой дверь, а я слышу звук поворачивающегося в замке ключа.

— Вот же… — нажимаю, что есть силы на экран телефона. Боль стреляет в запястье, но я от нее отмахиваюсь.

Лиза не берет трубку. Номера Вадима у меня нет. А Абду я опасаюсь звонить. Приходится сидеть одной в маленькой каморке на старом диване и сверлить взглядом дверь. Здесь даже окна нет, через которое можно было бы выбраться наружу. Стучать, кричать, звать на помощь я уже пробовала.

Этот гаденыш позаботился о том, чтобы никто не пришел мне на помощь. Как я не подумать о том, кому Абду мог доверить охрану своего первого масштабного мероприятия в России? После того, как на него с Лизой напали в аэропорту, они усилили охрану. Когда я пару дней назад встречалась с подругой в кафе, ее окружало как минимум с десяток телохранителей. А откуда им взяться? Конечно же, это люди Вадима. Я так старательно гнала от себя мысли о нем, что не подумала об очевидном.

Разблокировав телефон, снова набираю Лизу и жду. Гудок. Второй. Третий. Ответа нет. Правильно, кто оставляет на ночь включенный звук? Бросаю телефон рядом и откидываюсь на спинку дивана. Первый час я бы убеждена, что в жизни не сяду на него. Особенно, после произошедшего с Антоном. Но потом ноги устали, а спину начало ломить. Я решила, раз все равно, пока я одета в тряпку, «подаренную» бывшим, какая, нафиг, разница, где сидеть. Поэтому уселась на диван, подтянула под себя ноги и стала ждать. Адреналин начал выветриваться из крови. Крупная дрожь охватила тело. Я легла на диван, прижала ноги к груди и стиснула зубы. Слезы же не вырвались наружу. Они собрались внутри меня комом, не давай отчаянию отпустить меня. А потом я уснула.