Телефон пиликает. Я поднимаю голову и вижу горящий экран. Хочется проигнорировать сообщение, но понимаю, что сейчас Антона лучше не злить. Поэтому тяжело вздыхаю, сажусь на кровати и беру телефон.

Мне даже не надо разворачивать уведомление. Все самое важное вмещается в одну короткую строчку.

Вот же гад! Он знает, что я ненавижу такие места! Решил проверить меня? Или что взбрело в его извращенную голову? Ну уж нет. С меня хватит!

Если Антон думает, что там сможет меня сломать, то ошибается. Прежней Тани больше нет, а новую — он точно не захочет держать рядом с собой.

Подрываюсь с кровати. И иду к чемодану. Лиза отдала мне часть своей одежды, когда поняла, что больше не сможет ее носить. И кажется, одно платьице затесалось среди вещей, которые я взяла с собой.

Такси останавливается у клуба «Penthouse». Я выхожу и сразу понимаю — что-то не так. В стеклянных тонированных двойных дверях видно мое отражение. На окнах в пол мигают мелкие желтые огни, а у двойных дверей по обеим сторона стоят два темноволосых в черных костюмах, заложив руки за спину. Но не это привлекает мое внимание, а компания гогочущих мужчин, приходящихся по мне сальными взглядами, перед тем как зайти внутрь. Сразу же жалею, что поддалась порыву и надела черное платье, которые не только мой зад не прикрывает, но еще и с вырезом на боку, скрепленным золотыми металлическими звеньями цепи. Горло пришлось прикрыть шелковым платком, но все равно в сочетании с высокими каблуками мой наряд выглядит слишком откровенно. Кого я из себя строю?

Такси с визгом отъезжает, и меня обдает холодом осенней ночи. А может, именно клуб вызывает у меня мурашки? Куда Антон меня притащил?

Невольно перед глазами появляется Вадим, в голове звучит «эта ночь будет посвящена тебе». Стоило сказать ему, что я чего-то не хочу, он сразу же услышал. А человек, с которым мы столько лет были вместе, намеренно привел меня в место, которое я всей душой ненавижу.

Хватит! Они оба друг друга стоят!

Это первое «свидание». Нужно продержаться пару часов, и останется только два. А потом, по крайней мере, мои родители освободятся от монстра.

Расправляю плечи и иду ко входу. Каблуки стучат по асфальту, а после — по двум ступеням лестницы.

— Вход для девочек со двора, — охранник у правой двери, окидывает меня скучающем взглядом.

Хмурюсь. Кажется, какая-то ниточка ускользает от меня.

— Я — гость, — сжимаю в руке маленькую черную сумочку, висящую на плече. Цепочка врезывается в кожу, но я игнорирую легкий дискомфорт.

— Девушка, — второй охранник вскидывает густую бровь, — это мужской клуб.

Все сразу встает на свои места. Стискиваю зубы. Вот же козел! А я дура, что не погуглила и не узнала больше про это место. Решил испытать меня, да? Посмотрим, кто кого!

— Я должна быть в списке приглашенных… — запинаюсь, — или сопровождающих, — самой противно произносить это. — Татьяна Герасимова.

Охранники переглядываются, и тот, который сообщил мне про мужской клуб, лезет в карман брюк. Вытаскивает телефон. Водит по экрану пальцем, что-то ищет и, похоже, находит. Смотрит на своего коллегу. Кивает ему. Последний с нечитаемым выражением лица открывает мне дверь.

— Проходите, — грохочет он, отходя в сторону.

По позвоночнику снова ползут мурашки, и явно не от холода. Придется снова окунуться в атмосферу ада, которую всячески избегала. Но ничего. Я должна быть сильной.

Крепче сжимаю ремешок сумочки и захожу внутрь. Торможу на входе. Музыка гремит В нос врезается запах сигарет. Морщусь, подавляя тошноту. Темнота развеивается лишь подсветкой у стен и разноцветными софитами. Кожаные диваны стоят на приличном расстоянии друг от друга вокруг круглой сцены, где на пилоне танцует девушка с оголенной грудью, и битком забиты мужчинами. За ними находится мраморная стойка и пока пустые кресла. Морщусь, когда вижу официанток на каблуках и в нижнем белье с подносами. Чуть дальше замечаю барную стойку, но она наполовину скрывается за стеной.

Прямо у входа стоит блондинка-хостес с красными губами, которая подобрана в тон нижнему белью и резинке чулок. Больше на ней ничего нет. Если не считать туфель на шпильках, конечно же. С ее лица, на котором чересчур много макияжа, тут же спадает улыбка, когда она видит меня.

— Как тебя пропустили? — я даже сквозь оглушающую музыку слышу ее шипение.

— Татьяна Герасимова, проверьте, — указываю подбородком на планшет в ее руках.

Глаза девушки сужаются до узких щелочек, после чего экран на планшете загорается.

Ей требуется всего несколько манипуляций, чтобы найти нужную информацию, после чего она снова окидывает меня взглядом, на этот раз заинтересованным.

— Иди за мной, — хостес грациозно разворачивается и шагает вглубь адской пасти, а мне ничего не остается, как следовать за ней.

Стараюсь смотреть себе под ноги, чтобы случайно не встретиться с похотливыми взглядами или обнаженными частями тела девушек. Поэтому вижу только стройные щиколотки на подсвеченной красным мини-сцене у стены. Хорошо, что нам не нужно далеко идти. Хостес останавливается и открывает передо мной темную, гладкую дверь. Прохожу внутрь. Только после того, как за мной закрывается дверь, и музыка приглушается поднимаю взгляд. В отделанный в коричневых тонах комнате сразу же натыкаюсь на Антона. Он одет во все черное и сливается с огромном диваном. А на его коленях извивается полуголая девица.

Вот только я ничего не чувствую. Наши глаза встречаются, а мое сердце даже удар не пропускает. Зато девушка оглядывается и замирает. Ее глаза расширяются то ли от удивления, то ли от страха. Я ободряюще ей улыбаюсь, прохожу в глубь и сажусь на пуфик возле стола, заставленного алкоголем и закусками. Только после этого замечаю окно с развешанными зелеными шторами, через которое отчетливо видно шоу на сцене.

— Хорошо ты устроился, — снимаю сумочку с плеча и кладу на стол. Тянусь к фруктовой тарелке, отрываю виноградинку от ветки и забрасываю ее в рот. При этом спина напряжена.

— Не думал, что ты придешь, — у Антона заплетается язык.

Я-я-ясно! Когда он в таком состоянии, конструктивного диалога точно не выйдет. Хорошо бы избавиться от Антона раньше, чем он решит, что ему все дозволено. Сталкивались, знаем.

Девушка пытается слезть с его колен, но Антон хватает ее за бедра.

— Танцуй, — мямлит он. — Ты еще свое время не отработала.

Она снова оглядывается. Глаза танцовщицы наполнены сомнением. Мне становится ее жаль, но я не могу помочь. Иначе, боюсь, сама окажусь на коленях Антона. И все закончится, как тогда…

— Ты мне выбора не оставил, — хмыкаю я и нанизываю на шпажку кусочек сыра.

Но замираю, поднеся ее к губам. Пристальный взгляд Антона прожигает меня. Он вызывает желание сжаться или лучше убежать, но я держусь. Из последних сил.

— Тебе реально плевать на меня? — шепотом произносит Антон и сталкивает танцовщицу с коленей. Хорошо хоть на диван, а не на стол. — Вали отсюда, — бросает он ей, поднимаясь.

Танцовщица тут же пользуется возможностью и скрывается за дверью. Хлопок отдается эхом в ушах. Мне тоже хочется последовать примеру девушки, но я сижу на месте. Наблюдаю, как Антон встает, врезаясь бедром в стол, со скипом толкает его. Скорее всего, собирается подойти ко мне, но он прилично надрался. Поэтому даже шаг сделать не может и падает обратно на диван. Откидывается на спину, чему я очень рада.

— Плевать, да? — в его взгляде читается отвращение. — Трахалась со своим шейхом в Дубае и про меня не думала.

Мои брови ползут вверх, а рот открывается. Возмущение заполняет грудь, посылая по ней вибрацию. Я готова сказать Антону, что он придурок, а потом вспоминаю Вадима. Я действительно забыла о бывшем, только виной тому не шейх.

Поэтому вместо того, чтобы начать спорить, я запихиваю в рот сыр, зубами сдираю его со шпажки и жую. Глотаю.

— Ты шантажом вынудил меня принять сделку. Заставил прийти на это свидание и думаешь, что мне должно быть не плевать на тебя? — снова тянусь к столу, на этот раз за колбаской. Сырокопченой. Приходится встать, чтобы достать до тарелки.