Руслан шумно выдыхает, поднимается, подходит ко мне ближе. Все это он делает, не прерывая зрительного контакта.

Он останавливается рядом со мной, упирается руками с двух сторон от моей головы, нависает надо мной.

В который раз у меня перехватывает дыхание. Руслан так близко, что меня окутывает его мускусный аромат. Тепло его тела передается мне.

— Маша, ты должна знать, я не жалею ни об одной секунде, проведенной рядом с тобой, — произносит муж проникновенно, при этом наклоняется чуть ниже. — Я уже говорил тебе, что ты меня погубишь. Но тогда я не знал, что ты меня спасешь, — нежность волной наклоняет его глаза. — Спасибо, — Руслан сокращает оставшееся между нами расстояние, целует меня в лоб, прежде чем снова чуть отстраниться. — Я не на секунду ни жалею о том, что ты вошла в мою жизнь, — уголок его губ ползет вверх. — Я люблю тебя и никогда тебя не отпущу, — произносит на выдохе, заставляя все внутри перевернуться. — Наверное, я должен был сказать тебе раньше, но лучше поздно, чем никогда, да?

Слезы брызгают из глаз, тонкими ручейками стекают по вискам на подушку, размывают взор.

— Ну ты чего? — спрашивает Руслан заботливо, а когда я не отвечаю, тяжело вздыхает и садиться рядом.

Мы снова оказываемся в прежнем положении: Руслан прижимает спиной к спинке кровати, а я прислоняюсь к его груди.

Большие, мускулистые руки мужа, обнимают меня, и я снова чувствую себя… цельной.

Вот черт!

Становится жутко страшно. Снова довериться Руслану — значит, рискнуть. И теперь мне нужно понять, стоит ли он того.

— Это из-за ребенка? — спрашиваю аккуратно. — Ты не отпустишь меня из-за ребенка? — о трех словах, сказанных мужем до этого, стараюсь пока не думать.

— Какая же ты дурочка, — Руслан целует меня в макушку. — Не могу сказать, что не рад малышу. Наоборот, очень рад, — накрывает мою руку, лежащую на животе. — Но нет, — муж напрягается подо мной. — Когда ты потеряла сознание у меня в руках, я думал, что потерял тебя, — тяжело сглатывает. — Такого отчаяния я никогда в жизни не испытывал, — крепче прижимает меня к себе. — А потом были долгие часы ожидания, когда я не знал, что с тобой. Я чуть с ума не сошел. Едва не извел себя из-за того, что не мы не успели толком узнать друг друга, не смогли, наконец, почувствовать себя счастливыми… так и не узнала о моих чувствах к тебе, — на мгновение прерывается, набирает в легкие побольше воздуха. — Поэтому, нет. Я не отпущу тебя, исключительно из-за тебя. Я не отпущу тебя, потому что люблю тебя и каждый день буду доказывать тебе это, чтобы ты, наконец, поверила. Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь почувствовать ко мне тоже самое.

Приоткрываю рот, хочу сказать, что у меня тоже есть к Руслану чувства, но через секунду стискиваю зубы.

Мне до сих пор страшно. Раны, которые нанесло предательство, до сих пор не зажили. Но разве я не могу попробовать еще раз… всего один раз.

Слова Александра всплывают в ушах:

«Теперь ты знаешь, кого он выберет».

Ох, боже… Руслан же подписал документы, которые были так нужны Станиславу.

— Что будет с фирмой? — тревога пронзает мой голос. — Документы, которые ты подписал, сильно повредят ей? — пытаюсь повернуться, но Руслан мне не дает.

— Я разберусь, — отвечает уверенно. — По поводу твоих акций не волнуйся. Нотариус уже оформил все на тебя. Ты можешь успеть их продать, пока сделка не вступила в силу.

Из-за этого я совсем не переживаю. У меня никогда не было этой компании, и не уверена, что хочу ее. Если Руслан скажет продать акции, так и сделаю.

— Это из-за Станислава были проблемы в фирме, которые ты решал с помощью брака?

Чувствую кивок.

— А где он сейчас? — злость вспыхивает в груди, сердце разгоняется.

— Понятия не имею, позже с ним тоже разберусь, — Руслан вздыхает. — Мне было не до него, — он почти вдавливает меня в себя. — Лучше скажи, дашь ли ты шанс нашей семье? Дашь ли ты шанс мне?

Руслан настолько неожиданно задает этот вопрос, что я теряюсь. Но стоит мне представить, что его не будет в моей жизни, мне становится нестерпимо больно, словно израненная душа начинает кровоточить.

Да, он разбил мое сердце на нашей свадьбе. Но потом каждый раз… каждый день выбирал меня. Разве его поступки ничего не стоят?

— Да, — произношу в итоге. — Но всего один.

Муж шумно выдыхает. За своими переживаниями, я и на заметила, как он задержал дыхание.

— Мне большего и не надо, — Руслан снова целует меня в макушку и расслабляется.

Не знаю, сколько мы сидим так, прижавшись к друг другу, но мне впервые за долгое время действительно хорошо. Впервые со смерти дедушки на душе спокойно. Не понимаю откуда, но появляется уверенность, что теперь у меня есть на кого положиться.

Мы говорим с Русланом одновременно обо всем и ни о чем. Обсуждаем имя нашего будущего ребенка, возвращаемся в прошлое, делимся с друг другом потайными мечтами.

Все настолько идеально, что даже страшно. Но при этом невероятно тепло.

Мы прерываемся, только когда медсестра приходит брать анализы. Руслан встает с кровати, но не отходят от меня даже на секунду. И занимает свое прежнее место, стоит девушке уйти.

Именно в этот момент я вспоминаю про конверт.

— А что там? — указываю головой на тумбочку.

Руслан прослеживает за моим взглядом, напрягается.

— Давай посмотрим, — тянется конвертом, после чего раскрывает его на моей груди.

Внутри оказываются какие-то документы. Руслан даже не листает их, ему хватает одного взгляда, чтобы понять, что это. Из мужа вырывается смешок.

— Что такое? — хмурюсь.

— Это документы, которые я подписал, чтобы забрать тебя, — голосе мужа звучит веселье.

Я же все еще ничего не понимаю. Забираю из его рук бумаги, пролистываю до конца, вижу размашистую подпись. Вот только она перечеркнута. Подхватываю конверт, вытряхиваю его. Мне на грудь падает небольшая записка.

Поднимаю.

Читаю вслух:

«Руслан, это компенсация за причиненный моими людьми вред вашей жене. Никто не должен был втягивать в дела мужчин женщину. Тем более, она не должна была пострадать. С Антоном и Станиславом я разберусь самостоятельно, а вы займитесь своей женой. Надеюсь, с вашим ребенком будет все в порядке. Александр».

Прекращаю читать, после чего мы какое-то время молчим. Первым тишину прерывает Руслан:

— Я же говорю, ты мое спасение, — разжимает хватку на моем животе, касается подбородка, поворачивает мою голову к себе. — Спасибо, что ты появилась в моей жизни и научила меня любить, — коротко улыбается, после чего наклоняется и нежно целует меня в губы.

Теперь и я верю — все у нас будет хорошо. Ведь мы вместе.

Три года спустя

Стою в спальне дедушки.

Смотрю на старые с красными цветочками, почти такими же как на моем платье, обои. Они кое-где пожелтели. Рисунок то там, то тут подтерся. Но это не меняет того факта, что когда-то их выбирала именно я. Дедушка без споров согласился, а потом не менял их, сколько бы я его ни уговаривала и ни говорила, что “цветочки” выглядят как-то не по-мужски.

В комнате за три года ничего не изменилось. Все та же советская деревянная кровать стоит в углу. Шкаф в изножье плотно закрыт. Не сомневаюсь, что в нем все еще ровной стопочкой висят рубашки и пиджаки дедушки, а на полках аккуратно сложены штаны. Но меня интересует только стол с выдвижными ящиками, который стоит у окна с противоположной стороны кровати.

Глубоко вздыхаю и направляюсь к нему.

Выдвигаю стул. Сажусь. Ненадолго прикрываю глаза, вспоминая, как дедушка за этим самым столом сидел за ним и что-то записывал в блокноте с кожаной обложкой.

Хочется провести руками по столешнице, почувствовать дух дедушки, но приличный слой пыли меня останавливает.

Поэтому я просто открываю глаза и, игнорируя щемящее чувство в груди, выдвигаю верхний ящик.

Сразу же цепляюсь взглядом за тот самый блокнот, который сама положила сюда после «ухода» дедушки. И именно за ним я пришла сюда сегодня.