— Я женился на тебе, следовательно, принял решение, — Руслан направляется к единственному свободному месту на парковке. — А своих решений я не меняю. Ты останешься моей женой, — аккуратно вгоняет машину между еще двумя.

— А как же Вика? — стискиваю зубы, вспоминая слова мужа, произнесенные на свадьбе. — Я буду твоей женой, а с ней ты собираешься спать? — выплевываю, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. — Не проще ли со мной развестись и взять в жены ту, которую ты действительно хочешь?

Приходится сделать глубокий вдох, чтобы не позволить еде, которую я запихнула в себя утром, пойти обратно.

Руслан заглушает двигатель, отпускает руль и поворачивается ко мне.

Вглядывается в мои глаза своими, после чего уголки его губ ползут вверх.

— О разводе забудь! С Викой я сам разберусь, — отрезает, после чего сразу же отворачивается и выходит из машины.

Я же ненадолго остаюсь наедине со своими мыслями, которые сворачиваются в голове в клубок, запутывая меня еще больше. Не успеваю из этого потока выловить что-то путное, как Руслан открывает дверцу с моей стороны и подает мне руку. Принимаю помощь, все еще задаваясь вопросом: “Что он имел в виду под “сам разберусь”?”. Но озвучить его не получается, ведь звонит телефон Руслана. Муж тут же отвечает. Поэтому просто вешаю белую сумочку на цепочке на плечо и иду с мужем к зданию. Мою руку он так и не отпускает, сколько бы я ни пыталась освободить пальцы.

Находясь в прострации едва замечаю, как мы пересекаем стеклянный, залитый светом холл, упускаю на какой этаж поднимается. Лишь когда створки лифта разъезжаются и шум офиса проникает в кабинку, немного прихожу в себя. Руслан уверенно, все еще решая рабочие вопросы по телефону, выходит в молочный мини-холл, который отделяется от широкого коридора стеклянной дверью.

Пока иду рядом с мужем не могу не отметить, с каким благоговением на него смотрят сотрудники, а стоит им заметить меня, на их лицах моментально отражается любопытство. Чувствую себя зверушкой в зоопарке, за которой пришли понаблюдать люди в офисных костюмах с документами в руках.

Хорошо, что это длится недолго, мы доходим до конца коридора, где за перегородкой находится еще один мини-холл с двумя бордовыми диванчиками, круглым журнальным столиком между ними и ресепшеном в углу рядом с деревянной дверью.

Светловолосая девушка в очках и белой блузке встает, когда замечает Руслана. Муж ей кивает, после чего не останавливаясь идет к двери, на которой весит золотистая табличка с его именем. Пока Руслан открывает дверь, не могу избавиться от неприятного ощущения из-за взгляда, прожигающего мою спину, но держу голову гордо поднятой. Но стоит нам войти, как вся бравада растворяется. Ее тут же сменяет защитненский инстинкт, ведь свекровь с визгом налетает на Руслана:

— Почему ты выгнал Вику?!

У меня брови ползут вверх, когда я смотрю на женщину, которая метает взглядом яростные молнии в Руслана. Ее идеальный белый костюм и собранные в аккуратную прическу рыжие волосы никак не сочетаются с бешенством в глазах. Да и обычно красивое лицо искажается почти до неузнаваемости. Брови сдвигаются к переносице. Нос заостряется. Верхняя губа приподнимается, выставляя напоказ оскал с белоснежными зубами.

Я смотрю на женщину, которая была “счастлива” видеть меня в качестве невестки, и не узнаю. Сейчас передо мной настоящая фурия, а не любящая мать, готовая поддерживать свое, а вдобавок и чужое чадо.

— Мама… — начинает Руслан, но Алевтина Дмитриевна поднимает руку, прерывая сына.

— Не надо оправданий, — обрезает, бросая на меня ненавистный взгляд. — Сейчас же позвони Вике и скажи, чтобы она возвращалась, ведь ты выделишь ей комнату.

Алевтина Дмитриевна резко разворачивается на каблуках. Направляется к столу Руслана, на котором стоит ноутбук, органайзер с черными ручками, стационарный телефон и аккуратной стопочкой лежит кипа бумаг. Женщина протискивается между коричневых кожаных кресел, выглядящих темными пятнами на фоне бежевых стен. Нависает над столом и снимает телефонную трубку.

В комнате раздается длинный гулкий “вой”. Он не заглушается даже шумом проезжающих мимо здания машин, который доносится сквозь приоткрытое окно.

— Звони ей! — приказывает Алевтина Дмитриевна, протягивая трубку в нашу сторону.

Из меня вылетает шокированный выдох, а Руслан рядом со мной напрягается.

— Маша, присядь, пожалуйста, — муж подталкивает меня к коричневому кожаному диванчику.

Он вместе со стеклянном столиком, на котором тоже лежат бумаги, но уже в разнобой, стоит недалеко от окна, занимающего всю стену.

Я поднимаю голову и смотрю на Руслана. Вижу напряжение, которое отражается на его лице. Чего только стоят одни сжатые в белую линию губы. Поэтому просто киваю и обхожу его.

Чувствую на себе пронзительный взгляд Алевтины Дмитриевны, но сдерживаюсь от порыва показать ей язык. С моей стороны это было бы совсем по-детски. В небольшой комнате одной истерички достаточно. Поэтому просто подхожу к дивану, сажусь, сосредотачиваясь на противостоянии матери и сына.

— Мама, положи трубку, — голос Руслана звучит твердо, я бы даже сказала, грубо.

— Звони! — Алевтина Дмитриевна трясет трубкой, из которой раздаются уже короткие гудки.

— Мама, я уже давно не маленький мальчик, чтобы мной можно было помыкать, — муж засовывает руки в карманы. Почему-то мне кажется, что этим простым жестом он скрывает сжатые в кулаки пальцы.

— Серьезно? — бровь Алевтины Дмитриевны взлетают. — Как жениться на этой, — небрежно указывает подбородком в мою сторону, — по настоянию отца, так ты согласился. А выполнить простую просьбу матери, так видите ли “уже не маленький мальчик”, — женщина кидает трубку на стол, не удосужившись положить ее на место. — Вот скажи, что сложного в том, чтобы выделить комнату бедной девочке, которой жить негде?

Плечи Руслана расправляются, а сам он медленно выдыхает.

— Мама, тебя не смущает, что я недавно женился? Посторонней женщине в нашем доме не место, — Руслан изо всех сил старается говорить размеренно.

— Ой, все мы знаем, почему ты женился, — свекровь закатывает глаза.

— Просвятишь?! — так жестко спрашивает Руслан, что Алевтина Дмитреевна тушуется.

Быстро переводит взгляд с сына на меня и обратно. Сужает глаза, поджимает губы. Ее глаза бегают, словно женщина пытается придумать другую стратегию и, кажется, находит ее.

— Вы же с Викой всегда были дружны, — делает акцент на последнем слове. — Разве тебе не стыдно выгонять ее на улицу в такой сложной ситуации? — хлопает глазками.

— Во-первых, пятизвездочный отель — это не “улица”, — отрезает Руслан. — Во-вторых, я предлагал ей ключи от своей квартиры в городе, она сама отказалась их взять? — пожимает плечами.

— Ключи от квартиры? — возмущение пропитывает голос свекрови. — Серьезно? Там же даже прислуги нет…

— Тетя Света не прислуга! — прерывает мать Руслан. — Она была со мной с самого рождения.

В глазах Алевтины Дмитриевны мелькает гневный огонь.

— Ты всегда любил ее больше меня, — обиженно выплевывает свекровь, а у меня не получается скрыть удивленный вздох.

Не могу понять, почему эта женщина когда-то казалась мне… адекватной. Видимо, меняет “маски” как перчатки.

— Мама, прошу прекрати… — начинает Руслан, но раздается тихий стук и дверь за спиной мужа открывается.

— Руслан Петрович, — в проеме появляется светловолосая голова секретарши, муж оглядывается через плечо. — Я звонила, но ваш телефон… — лепечет, явно чувствуя напряженную атмосферу в кабинете босса. Глубоко вздыхает. — Вас поставщики уже пять минут ждут.

— Черт, — Руслан пальцами трет переносицу. — Иду, — смотрит на меня. — Подожди меня здесь, пожалуйста, Алена принесет тебе кофе, — говорит нарочито громко и сосредотачивается на Алевтине Дмитриевне. — Мама, мы с тобой обсудим все позже, — заявляет безапелляционно настолько жестким тоном, что даже у меня ледяные мурашки бегут по позвоночнику.