Мы спокойно садимся за стол. Как я и думала, тону в кресле, поэтому приходится подвинуться на самый край и выпрямить спину. Снимаю ремешок с плеча, ставлю сумку рядом с собой, руки зажимаю между ног.

— Я тебе заказал блинчики и какао с маршмеллоу. Вроде, ты их любила. Скоро принесут, — Антон разваливается в кресле. — Рассказывай, — кладет руки на подлокотники.

Его мускулистую фигуру не поглощает даже кресло. Оно становится троном Антону, а сам мужчина, не отрываясь, смотрит на меня.

Едва не сжимаюсь под его пристальным взглядом, но усилием воли заставляю себя сидеть ровно. Зато во рту все пересыхает, а перед глазами мелькает флешбек, как кулак Антона летит в лицо моему однокласснику.

Зажмуриваюсь. Делаю глубокий вдох. Открываю глаза.

— Скажи, у тебя все еще осталась связь с друзьями, которые работали в юридической фирме? — мой голос слишком сильно хрипит, поэтому прочищаю горло и прохожусь языком по пересохшим губам, из-за чего сразу хочу ударить себя по лбу. Ведь этот жест привлекает внимание мужчины. — Антон? — окликаю я его, когда он слишком долго задерживается на моих губах.

Антон нехотя переводит взгляд обратно на мои глаза.

— Зачем тебе? — щурится.

Сильнее стискиваю бедрами руки — так и знала, что мне придется объясняться.

— Можешь, мне просто дать контакты, ничего не спрашивая? — с надеждой смотрю на него, хотя в глубине души понимаю, что она напрасная.

— Нет, — грубо отрезает он. — Выкладывай.

Черт. Тяжело вздыхаю. Я совсем не хочу обсуждать с ним свою личную жизнь, но, похоже, избежать этого не получится. Я слишком хорошо знаю Антона, он просто так от меня не отстанет.

— Мне нужен юрист, чтобы проконсультироваться по поводу подписанного мною брачного контракта, — выпалила на одном дыхании.

Секундная задержка…

— Какого хрена?! — Антон вмиг подрывается с места, упирается ладонями в стол, тем самым со скипом сдвигая его ко мне. Отшатываюсь, но от грозного мужского взгляда так просто не скрыться. — Когда ты успела замуж выйти? — рычит он, а меня сердце уходит в пятки.

— Какая разница? — спрашиваю севшим голосом, наблюдая за “горой” нависшей над столиком.

— Когда? — цедит Антон сквозь стиснутые челюсти и бросает взгляд на мои руки, лежащие на коленях.

Моментально жалею, что не сняла кольцо. Нужно это было сделать сразу после инцидента на свадьбе.

— Пару дней назад, — специально говорю расплывчато. — А что? — хмурюсь.

Колючие мурашки пробегают по спине из-за испытывающего мужского взгляда, сверлящего мое лицо. Но я стараюсь на него никак не реагировать, даже учитывая, что у меня желудок сводит от страха.

— Ваш заказ, — раздается бодрое рядом.

Мы с Антоном одновременно поворачиваем головы. У столика стоит пожилая тучная женщина в белой поварской форме с черным передником и наполненным подносом в руках. Седые волосы работницы кафе спрятаны под черной сеткой. А на лице растянута настолько широкая улыбка, будто напряженная атмосфера совсем не влияет на женщину.

Сладкий аромат ванилина тут же бьет в нос, и мой желудок отзывается гулким урчанием. Антон тут же переводит на него взгляд, тяжело вздыхает и плюхается обратно в кресло, которое со скрипом сдвигается немного назад.

Женщина ничего не говорит о том, что мужчина мог вполне повредить пол. Просто расставляет перед нами по две тарелки с огромной стопкой блинчиков, раскладывает по две пары замотанных в салфетки приборов и в середину стола помещает по две белые пузатые чашки. От какао все еще идет пар, настолько он горячий. Женщина желает нам приятного аппетита и удивительно резво, чуть ли не вприпрыжку уходит, скрываясь за барной стойкой.

Мы с Антоном снова остаемся единственными людьми в зале кафе. Совсем не хочется смотреть на мужчину, поэтому я прожигаю взглядом румяные, пропитанные маслом блинчики. Рот тут же наполняется спиной, а желудок снова напоминает о себе урчанием, что неудивительно, ведь я ела в последний раз утром.

— Ешь, — грохочет Антон.

Краем глаза замечаю, как он разворачивает свои приборы.

Блинчики выглядят очень аппетитно, но я к ним даже не притрагиваюсь. Мысль о совершенной мною ошибке, под названием “приезд не к тому человеку”, никак не хочет меня покидать. Уже собираюсь встать, как Антон рычит:

— Ешь!

Вздрагиваю, поднимаю на мужчину взгляд.

— Спасибо, но…

— Маша, — он вперивается в меня немигающим взглядом. — Я сказал, ешь!

На лице Антона появляется знакомое упрямое выражение, и я сразу понимаю, он не отступит. Ругая себя невесть каким словами, сглатываю ком в горле и тоже беру приборы. Говорил же мне дедушка больше никогда не связываться с Антоном. Нужно было его слушать. Кто-кто, а дедушка знал мужчину передо мной, как облупленного, все-таки был его командиром.

Но сейчас уже поздно ерепенится, поэтому решаю хотя бы поесть и набраться сил перед очередной неизбежной хваткой.

Успеваю съесть всего один сладкий, тающий во рту блинчик и отсербнуть немного какое, который обжег мне язык, после чего застываю. Не могу пошевелиться, ведь Антон откладывает в сторону свои приборы, откидывается на спинку кресло и складывает руки на груди, наблюдая за мной как коршун.

Тело словно свинцом наполняется. Мышцы напрягаются, будто готовятся в любой момент начать действовать — бежать без оглядки. Есть тоже резко перестает хотеться.

Опускаю приборы на стол, бросаю взгляд на выход. Смогу ли я прошмыгнуть мимо Антона, если сейчас подорвусь с места и брошусь к двери? Вряд ли. Поэтому решаю воспользоваться другой стратегией.

— Я лучше пойду, — прохожусь языком по пересохшим губам. — Прости, что тебя побеспокоила.

Антон даже не моргает.

— Покажи документы, — его голос безэмоциональный, но я все равно улавливаю в нем приказные нотки.

— Зачем? — невольно хватаюсь за сумку, чем привлекаю к ней внимание мужчины.

— Показывай, — Антон переводит испытующий взгляд обратно на мое лицо, чем неимоверно бесит меня.

— Послушай… — начинаю тираду в духе “это моя жизнь”, но мужчина поднимает руку, останавливая меня.

— Если тебе нужна моя помощь, ты покажешь мне свой “брачный договор”, — последние слова он буквально вырывает.

Первый порыв — бросить Антону в лицо “мне не нужна помощь”, но я почти сразу его подавляю, понимая, что мне больше не к кому обратится.

У меня нет знакомых юристов. Да и в принципе немного знакомых, которые могли бы хоть чем-то помочь. До наследства, о котором говорил Руслан, просто так не добраться. Поэтому обратиться к стороннему адвокату тоже не выйдет, ведь это стоит денег. А перестраховаться мне нужно — я не могу пусть свою судьбу на самотек.

Смотрю в глаза Антону и сразу считываю, что он готов пойти до конца, чтобы достичь своей цели. Он даже оставит меня на растерзание волкам, если это понадобится сделать для того, чтобы сломить мою волю.

Поэтому решаю отделаться малой кровью — открываю сумочку, вытаскиваю из-за нее папку с контрактом, сложенную пополам, и кладу на стол. Антон мимолетным движением подхватывает ее, после чего снова шокирует меня, поднимаясь на ноги.

— Я заберу это с собой. Позвоню позже. А ты, — указывает подбородком на мою тарелку, — чтобы все съела, — разворачивается, не оглядываясь, направляется к выходу.

Я же так и остаюсь сидеть в пустом кафе, задаваясь вопросом: “Чем для меня обернутся этого человека?”.

Нахожусь в полном раздрае. Моя спокойная, хоть и непростая, жизнь превратилась в мыльную оперу, которой кажется нет ни конца ни края. Когда Антон стремительно ушел, я толком не могла пошевелиться. Смотрела ему вслед и осознавала, что совершила очередную глупость. Но исправить уже ничего было нельзя. Оставалось только надеяться, что у меня получится выпутаться из паутины, в которую попала по своей же дурости.

Блинчики я все-таки съела, ведь мне нужно заботиться не только о себе, а когда пошла к барной стойке, чтобы расплатиться, милая женщина с улыбкой заявила: “Счет закрыт”. Видимо, Антон об этом успел позаботиться. Что ж… Лишь бы с договором он меня тоже не подвел.