Пытаюсь приподнять, но сил нет совсем. А под строгим взглядом мужа совсем расслабляюсь. Руслан садится на кровать, опирается на спинку, аккуратно приподнимает меня и кладет спиной на свою грудь. Только после этого берет стакан и подносит трубочку к моим губам.

— Пей маленькими глотками, — велит, когда я тяну в себя воду.

Спустя несколько глотков, мне хочется больше, но как только начинаю пить активнее, Руслан отнимает стакан от моих губ.

Недовольно стону, но муж лишь тяжело вздыхает.

— Тебе нельзя пока много пить, — Руслан ставит стакан обратно на тумбочку, после чего почти невесомо обнимает меня.

Боится навредить? Но почему?

Такое чувство, что от меня ускользает какая-то мысль, и сколько бы я не пыталась поймать ее за хвост, у меня ничего не получается. Но в объятьях Руслана так хорошо… так спокойно, и я отбрасываю в сторону свои переживания.

Руслан кладет подбородок мне на голову, прижимает меня к себе крепче.

— У тебя что-то болит? — спрашивает севшим голосом.

В его словах столько волнения, что у меня перехватывает дыхание. Прислушиваюсь к себе. Вроде бы все в порядке, но как-то… пусто.

— Н… нет, — произношу не очень уверенно.

Руслан подо мной тут же напрягается.

— Позову врача, — начинает возиться, осторожно перекладывает меня обратно на подушку, поднимается.

Холод вновь возвращается ко мне. После нескольких секунд тепла он ощущается более остро. Неуловимая мысль становится ярче. Светится так, словно хочет, чтобы ее, наконец, поймали.

Руслан бросает на меня печальный взгляд, прежде чем отвернуться, обогнуть кровать и направится к выходу. Смотрю на его обтянутую белой футболкой спину, чувствую, как внутри все стягивается в тугой узел. Слезы вновь начинают жечь глаза. Что-то не так… я чувствую. Что-то не так.

“Мысль” мелькает перед глазами. Пытаюсь ее отогнать, боясь того, что она с собой принесет. Но она сливается по цвету с футболкой мужа, вспыхивает и начинает гаснуть, оставляя за собой лишь пепел и боль.

Мой малыш…

О Господи. Не может быть.

Нет. Нет. Нет.

— Руслан, — окликаю мужа, когда тот открывает дверь. Он застывает. Ждет. — Ребенок? — произношу слишком тихо, но по тому, как плечи Руслана расправляются, понимаю — он все слышал.

Муж пару секунд стоит, не шелохнувшись, поле чего оглядывается.

Вижу стальные глаза Руслана, наполненные грустью, и меня пронзает невыносимо острая боль.

— Он в порядке… в относительном порядке, — уголки губ мужа приподнимаются, но улыбка не касается глаз. — Я позвоню врача, она все объяснит, — Руслан еще мгновение смотрит на меня, после чего просто выходит из палаты.

Я же остаюсь в одиночестве с шумом в ушах.

В порядке…

В порядке…

В порядке…

Облегчение холодной волной заливает меня. Шумно выдыхаю, до этого момента даже не понимая, что задержала дыхание.

Господи, мой малыш… в порядке.

Мне приходится приложить невероятные усилия, чтобы поднять руку и переложить ее на живот.

Спасибо…

Спасибо…

Спасибо…

Господи, спасибо!

Слезы вновь застилают взор. Дышать становится тяжело. Меня бросает то в жар, то в холод. Страх постепенно отступает, оставляя место истинному счастью. Радость наполняет кажду клеточку моего тела, заставляя кончики пальцев покалывать. Эмоции выплескиваются наружу вместе со слезами.

— Малыш, спасибо за то, что ты продержался, — бормочу, поглаживая живот. — Ты мой сильный мальчик. Мальчик же?

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем эмоции начинают немного успокаиваются. Постепенно мне становится легче. Хотя до сих пор не могу поверить в свое счастье.

Как раз в этот момент дверь распахивается и на пороге вновь появляется Руслан. Он выглядит чернее тучи, из-за чего у меня сердце пропускает удар. За мужем следует тучная, светловолосая женщина в белом халате.

Она сразу же цепляется взглядом за меня, осматривает с ног до головы, и только после этого подходит ближе.

Руслан становится напротив женщины с другой стороны кровати, но ко мне больше не прикасается. Просто засовывает руки в карманы черных брюк.

Становится как-то… одиноко.

Стараюсь отбросить неприятные ощущения, сосредотачиваюсь на женщине-докторе, которая говорит, что мне очень повезло. Случилось настоящее чудо! Но если я хочу сохранить ребенка, то придется остаться в больнице… надолго. Скорее всего, до самых родов. Медицинские термины проходят мимо меня. Все, о чем я могу — мой малыш все еще со мной.

«Ты такой молодец, послушался мамочку», — произношу мысленно, кончиками пальцев поглаживая живот.

Говоря, что пришлет медсестру, взять анализы и передавая мужу какой-то конверт, который для него оставили, доктор уходит. Мы же с Русланом остаемся наедине.

Атмосфера в палате тут же накаляется, становится тяжелой. Воздух спирает. Такое чувство, что он вот-вот начнет потрескивать.

Мне приходится собрать остатки сил, чтобы взглянуть на Руслана. Он все так же стоит рядом со мной и выглядит при этом темнее, чем грозовое облако. Муж даже не смотрит на меня, его взгляд направлен в белую стену.

Если бы у меня были силы, то я напрягалась бы. Но все, что мне удается из себя выдавить, это сдавленное:

— Что не так?

Во рту все еще сухо, но, по крайней мере, удается сглотнуть.

Руслан же глубоко выдыхает, еще пару секунд буравит стену, прежде чем посмотреть на меня.

В глазах мужа отражается так много всего: печаль, страх, плохо скрываемая боль, потаенная радость. У меня перехватывает дыхание. Но больше ничего не говорю, просто жду. Хорошо, хоть недолго.

— Почему ты не сказала мне про ребенка? — огорошивает меня муж.

Я ждала, чего угодно, но только не этого вопроса. Конечно, у меня есть ответ. В нем много составляющих: от измены и брачного контракта до фиктивного брака, которого Руслан не хотел. Но сейчас, когда я чуть не потеряла ребенка, ответ может быть только один:

— Я хотела, — облизываю пересохшие губы, — не знала как.

Будь я в нормальном состоянии жар уже бы опалил мою щеки, а так… просто прикусываю губу.

Руслан прожигает меня пристальным взглядом. Такое чувство, что хочет забраться ко мне в голову, прочитать мысли, но у него ничего не получается, поэтому он просто бросает конверт на тумбочку, плюхается на стул, на котором провел неизвестно сколько времени. Муж упирается локтями в матрас, нависает над кроватью, зарывается пальцами в волосы.

— Знала бы ты как я жалею, — говорит приглушенно, а у меня останавливается сердце.

Руслан жалеет о нашем браке? О ребенке? Или вообще о том, что встретил на меня?

Хорошо, что я не успеваю себя полностью накрутить, как муж поясняет:

— Жалею, что натворил дел на нашей свадьбе. Я же действительно думал тогда, что смогу оставить тебя. Улажу дела в фирме, и мы разведемся. Пойдем своими дорогами, — хмыкает. — Каким же я был идиотом. Пока твой дедушка был жив, я же успел узнать, какая ты милая, добрая, заботливая. Уже тогда можно было бы предположить, что влюблюсь в тебя как мальчишка. Прости меня… прости, — муж едва не рвет на себе волосы.

У меня перехватывает дыхание, то ли от признания Руслана, то ли от того, сколько горечи в его голосе.

— Знаешь, я жалею еще об одной вещи, — муж отталкивается от кровати, откидывается на спинку стула, вперивается в меня тяжелым, печальным взглядом. — Я жалею, что мы не встретились раньше. Тогда бы мы смогли получше узнать друг друга. Я бы, как нормальный мужчина, ухаживал за тобой. Мы бы прошли все эти банальности: цветы, рестораны, поцелуи под луной. Постепенно полюбили бы друг друга, а только потом поженились бы. Но у нас все пошло через жопу… — муж усмехается, вот только улыбка не касается его глаз.

Взгляд Руслана прожигает меня насквозь. В нем столько искренности, что я толком не могу вздохнуть. Слезы подкатывает к глазам.

— Мне тоже очень жаль, — продавливаю слова сквозь стиснутое горло.