— Ну да, мы плохо знаем друг друга. Но разве я тебе когда-то врал? — подходит ближе, между нами почти расстояние не остается. — Я сегодня хотел тебя со своими друзьями познакомить — они только с экспедиции вернулись. Как только выпрыгнул с самолета, начал тебе звонить, думал, хорошо время проведем, немного “познакомимся”, — выделяет последнее слово. — Но меня сюрприз ждал, — в его глазах мелькает огонь. — Да, Маша? — убирает мои волосы за ухо. — Скажи мне, ты тому козлу доверяешь больше, чем мне? — едва не рычит.

Сердце гулко стучит в груди. Тяжело сглатываю.

— А разве я могу тебе доверять? — шепчу.

В глазах Руслана мелькает что-то отдаленно напоминающее… боль.

— То есть, ты лучше доверишься пьяному мудаку, который непонятно, что тебе сделал, чем собственному мужу? — переходит на сугубо профессиональный тон, из-за чего кровь стынет в жилах.

Желудок стягивает в тугой узел. Обида, которая все это время копилась внутри, разливается по венам.

— Ты изменил мне на нашей же свадьбе, — выплевываю ему в лицо. — Как я могу тебе после этого доверять? — глаза жжет из-за непролитых слез.

Мгновение ничего не происходит, а в следующее Руслан вдавливает меня в стену. Сжимает мои плечи. Вглядывается мне в глаза.

— Думаешь, я не жалею о своем поступке? — говорит серьезно, даже грубо. Его горячее дыхание обжигает губы. — Так вот, дорогая моя, знай — я жалею. Но сделанного не исправишь. С этим нужно как-то жить и заглаживать свою вину. Готов признать, я идиот. Не думал ни о чьих чувствах, о твоих в особенности. Собирался развестись с тобой, как только разберусь с проблемами. И совсем не рассчитывал на то, что какая-то маленькая девочка покажет свои коготки и воткнет их в меня, задевая что-то внутри, — Руслан на мгновение прикрывает глаза, а я резко выдыхаю, только сейчас понимая, что задержала дыхание. — Ты хоть понимаешь, что могла сегодня пострадать? — произносит тихо.

У меня все внутри переворачивается от его проникновенного голоса. Горло перехватывает. Смотрю в глаза мужа, и не могу вымолвить ни слова. Сердце стучит так быстро, что его удары отдаются шумом в ушах. Может, я все придумала? Или Руслан действительно все это сказал?

Но, похоже, муж не собирается слишком долго ждать от меня ответа. Его лицо снова ожесточается.

— К черту! — он отталкивает от стены и широкими шагами направляется прямо к выходу.

Туго соображаю, но, стоит осознать, что Руслан собирается уйти, быстро иду за ним.

— Руслан, — кричу, когда он распахивает дверь и переступает порог. — Руслан, — почти догоняю его.

Нас разделяет расстояние вытянутой руки, протягиваю ее ровно в тот момент, когда дверь захлопывается передо мной.

“Давай пообедаем вместе”, — пришло мне утром.

Я долго смотрела на экран, мучаясь в сомнениях. Полу бессонная ночь не помогала соображать быстрее. Черные буквы на белом фоне, хоть и сливались в слова, но до меня никак не доходил их смысл.

Руслан же не пришел домой сегодня ночью, я думала, он принял решение. Даже успела во всех подробностях представить его, развлекающегося с Викой. Извела себя максимально и вырубилась только с рассветом. А тут…

“Не знаю, что ты там себе надумала, но, на всякий случай, скажу — я ночевал в кабинете”, — прилетело следом.

Именно это сообщение, а еще тетю Свету, которая решила провести для меня мастер-класс по готовке, я виню в том, что сейчас стою в нежно-розовом платье, доходящем до колен, перед дверью в кабинет мужа с вместительной сумкой в руках. Его секретарши нет на месте, поэтому некому доложить о моем прибытии.

Переминаясь с ноги на ноги, пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение. Рваное дыхание срывается с губ. Во рту пересыхает. Никогда не думала, что стану трусихой, которая боится просто занести руку и постучать.

Ну, зачем я поддалась на уговоры тети Светы?

Она как только услышала, что Руслан позвал меня пообедать, сразу же начала причитать. Из всего сказанного я уловила только “ходят по всяким ресторанам” и “нужно домашнюю пищу кушать”. Я сама не поняла, как оказалась с женщиной на кухне в цветастом переднике, слушая лекцию о пользе тех или иных продуктов.

Зато в том, что я совершила глупость и приехала в офис мужа без предупреждения некого винить. Мы же договаривались встретиться только через час. А что если он занят? Или… не один?

О чем я, черт побери, думаю? Вряд ли бы он позвал меня на обед, а потом решил покувыркаться в кабинете с секретаршей.

“Может он собирался сообщить тебе, что хочет развестись?”, — ехидничает внутренний голос.

Стараюсь отмахнуться от него, но осадок остается. Перед глазами вырисовываются не самые приятные картины, на секунду прикрываю веки, пытаясь от них избавиться. Глубоко вздыхаю.

— Как пластырь оторвать… — бормочу себе под нос и стучу в дверь.

Прислушиваюсь.

Ответа нет.

Распахиваю глаза, снова стучу.

Никто не отвечает.

Воображение подбрасывает картинки, как Руслан раскладывает Вику на своем столе и…

Мотаю головой.

Нет! Не может быть! Он же вчера четко сказал, что жалеет о своем поступке. Я не видела признаков лжи на его лице. Зачем ему совершать ту же ошибку?

Набираю в грудь побольше воздуха, кладу ладонь на дверную ручку, нажимаю.

Задерживаю дыхание. Толкаю дверь.

Медленно мне открывается обзор на стол, где…

Никого нет!

С облегчением выдыхаю, но тут же хмурюсь. Оглядываюсь по сторонам. Где же искать Руслана? Вот только стоит только вспомнить лабиринты офиса мужа, тут же решаю не рисковать. Ничего же не случится, если я подожду него в кабинете?

На все еще подрагивающих от пережитого стресса ногах переступаю порог и сразу направляюсь к дивану у панорамного окна. Ставлю сумку на журнальный стол, достаю из нее многоуровневые контейнеры, приборы, салфетки. Все раскладываю.

Осматриваю наш “обед” и снова корю себя за то, что вписалась в авантюру тети Светы. Но уже поздно отступать. Тем более, я далеко не трусиха, хотя в последнее время доказываю обратное.

Поэтому сажусь на диван. Ставлю рядом полупустую сумку. Жду.

Вот только стоит в очередной раз бросить взгляд на еду, руки сводит от дискомфорта. После прошлого инцидента не особенно хочется шастать по офису без Руслана, да и с туалетом у меня связаны не самые радужные воспоминания. Но желание помыть руки становится нестерпимым. Поэтому я все-таки встаю и выхожу из кабинета.

Путь до туалетов было несложно запомнить. И я даже успеваю дойти до поворота к ним, как застываю на месте, слыша злобный рык:

— Ты должна уговорить своего сына подписать документы с новыми поставщиками на их условиях! Или он узнает много нового о своей мамочке!

Вся кровь отливает к ногам. Стопы прирастают к полу.

Задерживаю дыхание. Боюсь, что если сделаю вдох, то его все услышат, и тогда меня ждут, по меньшей мере, неприятности. Но и уйти не могу. Понимаю, что в таком случае пропущу что-то важное.

— Он меня в последнее время совсем не хочет слушать, — удрученный голос Алевтины Дмитриевны режет слух.

— А что мне прикажешь делать? — взрывается Станислав, рычащие нотки проскальзывают в его голосе.

Из-за страха меня начинает подташнивать. Колени подгибаются, и я прислоняюсь спиной к единственной опоре — стене. Сердце заходится в груди, прижимаю к ней ладонь, поглаживаю, пытаясь хоть немного успокоиться. Не помогает. Поэтому кусаю губу, надеясь, справиться с накатывающей паникой.

— Стас, — до меня доносится стук каблуков. — Я поговорю с Русланом, но не могу ничего обещать. Ты же знаешь, что он всегда был на своей волне, а сейчас вообще от рук отбился.

Станислав хмыкает.

— И как я, по-твоему, должен за него дочь отдать? — язвительность сочится из каждого слова мужчины.

— Мы же с тобой договаривались, — елейность исчезает из голоса свекрови, сейчас перед Станиславом, явно, предстает настоящая стерва.