Жаль, что не успеваю задать этот вопрос — дверь снова распахивается.

Сразу три официанта входят в комнату, неся длинные черные глянцевые подставки, на которых в белоснежных тарелках находятся разнообразные блюда. Мои глаза едва не вываливаются из орбит, когда я вижу количество еды. Этим можно накормить голодную свору собак, и те будут поскуливать от радости, набив брюхо. Еду расставляют на столе треугольником. Подставка с разными видами мяса и колбасками-гриль оказывается перед свекрами, разнообразные гарниры — перед Станиславом с его дочерью. А нам с Русланом “достаются” рыбные блюда.

Официанты, пожелав приятного аппетита, быстро покидают комнату. Я же смотрю на еду и до сих пор не могу поверить, что все это рассчитано на шесть человек.

Запах рыбы бьет в ноздри. Желудок тут же скручивает, тошнота подкатывает к горлу.

— Простите, — вскакиваю с места и быстрее, чем меня кто-то успевает меня остановить, вылетаю в зал ресторана. Холодный пот покрывает кожу, когда я оглядываюсь по сторонам. На противоположной стене вижу небольшое углубление. Мчу к нему, зажав рот рукой.

В углублении друг напротив друга находится две двери с нарисованными на них человечками. Влетаю в комнату для девочек. Моментально оказываюсь над унитазом, и меня выворачивает. А потом снова. И еще раз.

Мне резко становится легче.

Слабость разливается по телу.

Желание опуститься на пол и прислониться лбом к чему-нибудь холодному, почти невыносимо. Но я держусь. Подхожу к раковине с зеркалом, брызгаю холодной водой в лицо и смотрю на себя в зеркало.

Я слишком бледная, даже губы посинели. Это ненормально. И тошнота… Откуда она взялась? Может, отравилась чем-то?

Дрожащими пальцами убираю волосы за ухо. Ничего путного не лезет в голову. От мысли, что снова нужно возвращаться к своей семейке, меня начинает тошнить. Хорошо, хоть не буквально.

Нужно что-то делать с моим замужеством. Получить контракт. Понять, есть ли там лазейки. Придумать план, как ими воспользоваться.

А сейчас…

Нет! Я не готова к ним возвращаться!

Мне нужно побыть одной!

Может, сбежать по-тихому?

Улыбка расплывается на лице от этой идеи, в груди загорается огонек предвкушения.

Если муженек с его родителями хотели получить послушную невестку, которая будет глотать обиду, пока об нее вытирают ноги, то не на ту нарвались.

Не знаю, какой у них был план в отношении меня, но я буду бороться до последнего, чтобы его разрушить. А сейчас могу хотя бы позволить себе небольшую шалость.

Наполненная решимостью, открываю дверь.

Но стоит мне выйти в коридор, как дверь напротив тоже открывается и в проеме появляется Станислав. Кровь тут же приливает к щекам. Хотя единственное, что делает мужчина — добродушно улыбается.

— Как вы себя чувствуете? — в его голосе звучит искреннее беспокойство. — Стало легче? Моя покойная жена, когда была беременна Викой, тоже от одного запаха рыбы в туалет бегала.

— Я не беременна, — выпаливаю, а саму бросает в холод.

Не беременна же? Не может этого быть!

— Маша, — голос мужа заставляет меня вздрогнуть.

Руслан стоит в проходе, загораживая собой зал ресторана. Не знаю, о чем он думает, но его взгляд скользит с меня на Станислава и обратно. В глазах мужа улавливаю гневный блеск. Он поджимает губы, после чего впивается взглядом в меня.

— Что вы здесь делаете? — рычит.

У меня аж рот открывается — я совсем не ожидала такой реакции. Не могу выдавить из себя ни слова.

— В туалет ходили, — отвечает за меня Станислав.

Мне кажется, или я улавливаю в его голосе улыбку?

— Как же удачно ходили, — сарказм так и плещет из мужа.

— Не то слово, — хмыкает Станислав и точно улыбается.

Меня будто в холодную воду окунает, когда я понимаю, с чем может быть связано его хорошее настроение. Быстро перевожу на него взгляд. Умоляюще смотрю, коротко мотаю головой.

Мужчина тут же хмурится. Но вслух ничего не произносит. Зато Руслана, кажется, наш немой диалог совсем не устраивает. Он в два шага преодолевает расстояние между нами, хватает меня за руку.

— Мы уходим! — сильно стискивает пальцы.

Ахаю. По телу проносится волна боли.

Руслан тут же ослабляет хватку, но не останавливается. Вытягивает меня в зал ресторана, направляется к выходу. Я же толком спросить ничего не могу, настолько шокирована поведением мужа.

Вот только далеко уйти нам не удается. Вика догоняет нас и преграждает путь.

— Руслан, мы не договорили! — требовательно и как-то по-детски заявляет она. Не хватает только ножкой топнуть.

— Потом поговорим, — муж пытается обойти девушку, но она делает шаг в сторону.

— Руслан! — истерично-обиженный голос давит на нервы.

Хочется закрыть уши, а лучше вообще уйти куда-нибудь подальше. Да! Так и сделаю! Наблюдать за сценой, устроенной двумя любовниками, совсем не хочется.

Выворачиваю запястье из пальцев мужа, но едва удается освободиться, как он перехватывает меня снова. На этот раз сильнее.

— Я сказал, поговорим потом, — рычит так громко, что даже я пугаюсь.

Глаза Вики вовсе становятся похожи на блюдца, а рот приоткрывается. Вот только сказать она ничего не успевает, как Руслан срывается с места и огибает ее, таща меня в коридор. Волны ярости, которые исходят от мужа, невозможно не почувствовать. Они оседают на моей коже, заставляя ту зудеть. Поэтому послушно следую за ним.

Мы молча спускаемся на первый этаж, быстро пересекаем холл, садимся в машину.

Не спрашиваю, куда Руслан меня везет. Глядя на его профиль и видя заостренные черты лица, хочется оказаться где-нибудь подальше, а лучше вжаться в дверцу. Едва уговариваю себя сидеть на месте. Просто поворачиваю голову к окну и наблюдаю за каменными джунглями, в которых полно людей, несмотря на обеденное время буднего дня.

— Тебя уже второй раз тошнит. Ты в порядке? — спрашивает Руслан спустя минут десять.

— Серьезно задаешь этот вопрос? — поворачиваю к нему голову. Но, видимо, подтекст, который я заложила в ответ, муж не считывает. Либо просто делает вид. Поэтому решаю продолжить. — Я тебе доверяла, а ты…

— Маша, — прерывает он меня, тяжело вздыхая.

— Что Маша? — спрашиваю обессиленно. — Куда делся тот мужчина, который поддерживал меня до и после смерти дедушки? Куда? Как ты мог дать мне подписать этот контракт? Ты же знал, в какой я тогда была состоянии. Видел! И воспользовался этим, — слезы наполняют глаза, когда я вспоминаю те дни.

До смерти дедушки мы были знакомы всего две недели. Кому-то это покажется маленьким сроком. Но для меня будто вечность прошла. Когда Руслан появился в моей жизни, я почти сдалась. Плохо питалась, плохо спала. Почти не жила. Смотреть, как девушка гаснет, поддаваясь раку, с каждым днем становилось все невыносимее.

Я ночами работала, а днями проводила в больнице — старалась урвать как можно больше времени с единственным родным человеком. Совсем забыла о себе.

Поэтому, когда в моей жизни появился Руслан и стал моей опорой, я не уловила подвоха. Он приезжал в больницу, приводил мне еду, слушал рассказы дедушки о его службе в горячей точке. А вечером увозил меня домой, чтобы я хотя бы пару часов поспала. Если Петра Алексеевича до смерти дедушки я всего раз видела, то Руслан был рядом каждый день. А после похорон вовсе забрал меня к себе. Не хотел, чтобы я оставалась одна. Либо собирался воспользоваться моим невменяемым состоянием и пробраться ко мне под кожу.

В тот день я просто хотела почувствовать себя живой, а в Руслане я видела заботу и любовь. Он был милым со мной. Оберегал меня. Поддерживал. Я поверила ему, поэтому подписала чертов контракт. Поэтому…

— На все есть своя причина, — произносит муж тихо.

— Даже любопытно, какая причина у предательства, — язвительно фыркаю.

Но в ответ слышу тишину.

Жду несколько минут и понимаю, что, видимо, объяснений не последует. Снова отворачиваюсь к окну. Сразу же вижу надпись, которую не могу проигнорировать.