Абрама перенесли в импровизированный медицинский отсек. Он был без сознания, его кожа приобрела восковой оттенок, а дыхание стало настолько поверхностным, что Диана то и дело прикладывала зеркальце к его губам, чтобы убедиться: он всё еще здесь.

— Ему нужен покой, а тебе — душ и сон, — Серый положил руку на плечо Дианы. — Ты на ногах уже двое суток. В таком состоянии ты ему не поможешь.

Диана стряхнула его руку. Она сидела на пластиковом стуле у койки Абрама, вцепившись пальцами в край простыни. Её платье, когда-то стоившее целое состояние, превратилось в грязные лохмотья, а куртка Абрама, накинутая сверху, казалась теперь её собственной кожей.

— Я никуда не уйду, — её голос звучал тускло, как треснувший колокол. — Вы не понимаете. Он — единственное, что удерживает меня от того, чтобы просто рассыпаться.

Серый вздохнул и вышел, оставив их в стерильном полумраке отсека.

Диана смотрела на монитор, следящий за ритмом сердца Абрама. Пик-пик-пик. Хрупкая нить, связывающая его с жизнью. Она протянула руку и осторожно коснулась его пальцев. Они были ледяными.

— Ты не можешь просто так уйти, — прошептала она, склонившись к его уху. — Ты заставил меня убить ради тебя. Ты разрушил мой мир до основания. Ты не имеешь права бросать меня среди этих руин.

Она знала, что Абрам — чудовище. Человек, который годами жил насилием, чьи руки пахли порохом даже во сне. Но в этом бетонном склепе, окруженном враждебным миром, он был единственным, кто видел в ней не инструмент, не куклу, а равную. Он выжег в ней слабость, оставив только чистую, концентрированную волю к жизни.

Через несколько часов забытье всё же настигло её. Диана уснула прямо на стуле, положив голову на край койки. Ей снилась пустыня — та самая, где десять лет назад предали Абрама. Оранжевое марево, запах плавящегося металла и крики людей, которых она никогда не знала, но чью боль чувствовала как свою собственную.

Она проснулась от того, что кто-то коснулся её волос.

Диана вскинула голову. Абрам смотрел на неё. Его взгляд был еще мутным от лекарств, но в нем уже просыпалось то самое осознанное пламя.

— Ты… всё еще здесь, — его голос был едва слышным шепотом.

— Куда мне идти? — Диана судорожно вздохнула, пытаясь сдержать подступившие слезы. — У меня больше нет дома, Абрам. Есть только этот бункер и ты.

Он попытался улыбнуться, но это больше походило на гримасу боли. Его пальцы слабо сжали её руку.

— Твой отец… он не остановится. Теперь, когда он знает, что ты со мной по своей воле… для него ты стала предателем. Больше, чем заложницей.

— Я знаю, — она выпрямилась, и её лицо стало жестким. — Я видела, как его люди стреляли в нас. Он не хотел меня спасать. Он хотел стереть ошибку.

Абрам замолчал, восстанавливая дыхание. Каждый вдох давался ему с трудом, но разум уже работал на полную мощность.

— В этом бункере есть главный терминал. Прямой канал на серверы «Проекта Зеро». Через два дня, когда я смогу сесть… мы нажмем на кнопку. Но ты должна понимать, Диана. После этого пути назад не будет. Тебя не оправдают. Тебя будут преследовать так же, как и меня. До конца жизни.

— Моя жизнь началась в ту ночь, когда ты приставил пистолет к моей голове, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Всё, что было до этого — просто затянувшаяся архитектура тишины. Я готова сгореть, если это значит, что он сгорит вместе с нами.

Абрам смотрел на неё долго и внимательно. В его глазах отражалась не страсть, не жалость, а нечто гораздо более глубокое и страшное — признание родственной души. Два поломанных существа нашли друг друга в эпицентре катастрофы.

— Тогда отдыхай, — сказал он, закрывая глаза. — Нам понадобятся силы, чтобы досмотреть этот финал.

Вечером того же дня Диана наконец заставила себя пойти в душ. Стоя под струями горячей воды, она смывала с себя грязь леса, кровь наемников и запах гари. Вода стекала темными ручьями, и вместе с ней уходило последнее оцепенение.

Она вышла из душа, завернувшись в казенный серый халат. В зеркале на неё смотрела незнакомка. Глаза провалились, скулы стали острее, на плече красовался синяк от отдачи пистолета. Она коснулась своего отражения.

«Кто ты теперь, Диана Каренина?» — спросила она себя.

Ответа не было. Было только ощущение холодного гранита за стенами и ритмичный гул вентиляции.

Она вернулась в медицинский отсек. Абрам спал, но его лицо уже не казалось таким безжизненным. На тумбочке рядом с ним лежал ноутбук Серёги и пистолет. Диана взяла оружие, проверила обойму — привычное движение, которому она научилась всего за несколько дней, но которое теперь казалось естественным, как дыхание.

Она села на пол у его кровати, прислонившись спиной к металлической стойке. Впереди были сорок глав их истории, но первая четверть пути была пройдена. Они достигли дна, и теперь им оставалось только одно — оттолкнуться от него и взлететь в это черное небо мести, даже если крылья у них были из пепла.

Бункер жил своей монотонной, механической жизнью. Здесь не было смены дня и ночи, только бесконечное гудение ламп дневного света и шелест серверных стоек. На второй день пребывания в «Гавани» Абрам настоял на том, чтобы его пересадили в кресло-каталку. Его лицо всё еще было бледным, а каждое движение вызывало глухой стон, который он яростно подавлял, но глаза горели тем самым холодным, расчетливым блеском, который Диана видела в первую ночь.

Они находились в святая святых бункера — узле связи. Перед ними светились десятки мониторов, отражаясь в темных зрачках Абрама.

— Это здесь? — спросила Диана, стоя за его спиной. Она сменила халат на найденную на складе черную тактическую форму, которая была ей великовата, но подчеркивала новую, угловатую жесткость её движений.

— Да, — Абрам ввел длинную последовательность символов. — «Проект Зеро». Десять лет я собирал эти фрагменты. Каждый перевод, каждый подписанный твоим отцом приказ, каждое имя убитого солдата. Здесь достаточно взрывчатки, чтобы обрушить не только карьеру Виктора, но и всю систему, которая позволяет таким, как он, процветать.

На главном экране появилось древо файлов. Тысячи папок, каждая из которых была чьей-то смертью или чьим-то предательством.

— Если ты нажмешь «Enter», — Диана положила руку на его плечо, чувствуя, как напряжены его мышцы, — пути назад не будет. Ты понимаешь, что он сделает? Он объявит нас врагами номер один. Он задействует всё: армию, наемников, киллеров. Мы никогда не сможем выйти на солнце.

Абрам медленно повернул голову к ней. Его рука накрыла её ладонь.

— Мы уже давно в тени, Диана. Разница лишь в том, что теперь тень будет принадлежать нам, а не ему. Ты боишься?

Диана посмотрела на экран, где в одном из файлов светилось имя её матери и дата её «несчастного случая», произошедшего восемь лет назад. Её пальцы дрогнули.

— Я боюсь только одного, Абрам. Что в конце этой войны от нас самих ничего не останется. Только этот цифровой пепел.

— От нас и так ничего не осталось, — отрезал он и ударил по клавише.

Экран заполнился полосами загрузки. Данные начали растекаться по сети — к журналистам, в международные суды, в теневые форумы, где информация стоила дороже золота. Это была цифровая гильотина, и лезвие уже начало свое падение.

Эффект последовал почти мгновенно. Через час Серый ворвался в комнату, его лицо было сосредоточенным.

— Началось. По всем каналам — экстренные выпуски. Акции «Каренин Индастриз» рухнули за двадцать минут. Но есть и плохая новость.

— Говори, — приказал Абрам.

— Нас вычислили. Не конкретное место, но квадрат. Твой отец, Диана, вывел в небо частные спутники. Они ищут тепловой след системы охлаждения бункера. У нас есть несколько часов, прежде чем здесь станет слишком жарко.

Диана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она посмотрела на Абрама. Тот выглядел странно спокойным.