Периферия имела свойство впитывать людей, как губка впитывает грязную воду. Здесь не было имен — только клички, не было биографий — только шрамы. Диана начала ловить себя на том, что ей нравится это беспамятство. В поселке на сваях она стала просто «Черной» — из-за цвета волос и взгляда, который заставлял местных забулдыг отводить глаза.

Абрам шел на поправку быстрее, чем предсказывала логика. Его тело, привыкшее к экстремальному выживанию, восстанавливалось, словно питаясь самим воздухом Периферии — густым, пахнущим гнилым деревом и надеждой на завтрашний день. Он начал чинить лодочные моторы для местных. Его руки, когда-то сжимавшие горло врагов, теперь с хирургической точностью перебирали карбюраторы и шестерни.

Но по ночам тишина становилась врагом.

— Ты слышишь это? — спросил он однажды, когда они лежали в темноте их железной рубки, слушая, как прилив бьется о ржавый борт буксира.

— Что именно? — Диана прижалась к его плечу, чувствуя каждый его вдох.

— Звон. Тот самый, что бывает перед началом артобстрела. Тишина здесь слишком плотная, Диана. Она давит на перепонки. Мир не может просто так забыть про нас. «Обнуление» стерло данные, но оно не стерло намерения.

Диана закрыла глаза. Она знала, о чем он говорит. Это было чувство незавершенности, как будто они застряли в лимбе, ожидая последнего приговора.

Предчувствие Абрама обрело форму через неделю.

Диана возвращалась с рынка, когда заметила у причала чужака. В поселке, где каждый знал каждый ржавый болт, новый человек выделялся, как белое пятно на саже. На нем была дорогая, хоть и припыленная куртка, и он не пытался мимикрировать под местную нищету. Он стоял у их буксира, спокойно покуривая и глядя на серую воду.

Диана не пошла к нему навстречу. Она скользнула в тень между двумя контейнерами, её рука привычно легла на рукоять ножа в кармане.

— Ты можешь не прятаться, Диана, — громко сказал мужчина, не оборачиваясь. — Я не из «Серых». И не от Каренина.

Голос был знакомым. Сухим, интеллигентным и бесконечно усталым. Марк Леви.

Диана вышла на свет, но нож не отпустила.

— Как ты нас нашел? Абрам сказал, что это место — слепое пятно.

Леви повернулся. Его лицо выглядело постаревшим, под глазами залегли глубокие тени.

— Я не находил вас. Я просто следовал за логикой твоей матери. Она всегда выбирала места, где можно смотреть на закат и знать, что за спиной — только болото.

Абрам вышел на палубу буксира. В его руке был зажат гаечный ключ, но он держал его так, что тот в любую секунду мог превратиться в оружие.

— Ты привез хвост, Марк? — спросил он вместо приветствия.

— Хвосты теперь у всех, — Леви прошел по шатким мосткам на палубу. — «Обнуление» вызвало хаос, которого никто не ожидал. Банковская система восстанавливается, но архивы… архивы «Проекта Зеро» восстали из пепла. Кто-то запустил зеркальный сервер. Данные не просто опубликованы — они выставлены на аукцион.

Диана почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Кто? Зотов мертв. Каренин мертв.

— Есть те, кто стоит выше них, — Леви посмотрел на неё с жалостью. — Те, кто курировал твоего отца из тени. Им не нужны деньги. Им нужно, чтобы те, кто нажал на «пуск», замолчали навсегда. Вы стали символами, Абрам. Пока вы живы, их система безопасности считается пробитой.

— И что ты предлагаешь? — Абрам подошел к нему вплотную, нависая своей массой. — Снова бежать? На полюс? В пустыню?

— Я предлагаю сделку. Последнюю.

Леви достал из внутреннего кармана маленький запечатанный конверт.

— Существует международный трибунал по преступлениям корпораций. Они готовы предоставить вам полную неприкосновенность и новые личности в обмен на ваши живые показания. Не цифровые файлы, которые можно объявить подделкой, а вас. Лиц, которые были внутри.

— Свидетели долго не живут, Марк, — Диана подошла и встала рядом с Абрамом. — Ты это знаешь лучше нас.

— В этом поселке вы тоже не проживете долго. Через три дня сюда придет зачистка. Не наемники, а регулярные части под видом борьбы с контрабандой. Они просто сровняют эти сваи с землей.

В рубке воцарилась тишина. Диана посмотрела на Абрама. Она видела в его глазах борьбу. Десять лет он был волком-одиночкой, который не доверял никому. А теперь ему предлагали стать частью системы, которую он всю жизнь ненавидел.

— Нам нужно время подумать, — сказала Диана.

— У вас есть ночь, — Леви кивнул и направился к выходу. — Утром я буду у старого маяка на косе. Если решите — приходите. Если нет… прощайте. Больше я ничем не смогу вам помочь.

Ночь на Периферии была черной, как деготь. Они сидели у печки, глядя на пляшущие огоньки за заслонкой.

— Он врет? — спросила Диана.

— Нет, — Абрам покачал головой. — Он просто боится так же сильно, как и мы. Он понимает, что если нас уничтожат, он будет следующим в очереди на зачистку. Мы — его страховка.

— Ты хочешь пойти? Стать свидетелем? Ходить на допросы, жить в охраняемых квартирах, вечно оглядываться?

Абрам взял её за руки. Его ладони были жесткими, пропитанными маслом и солью.

— Я хочу, чтобы ты жила. По-настоящему. Чтобы ты могла зайти в магазин и не проверять выходы. Чтобы ты могла играть на своей скрипке, и музыка не звучала как реквием.

— Без тебя я не буду жить, Абрам. Я буду просто существовать.

Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы.

— Созависимость… — прошептал он. — Мы так и не вылечились от неё.

— Мы и не пытались, — ответила она, закрывая глаза.

Утро на косе было бесцветным. Туман, тяжелый и влажный, съедал очертания береговой линии, превращая мир в бесконечное «нигде». Старый маяк, к которому они пробирались через дюны, поросшие жесткой, колючей травой, казался скелетом доисторического животного. Диана шла первой, прижимая к себе сумку с остатками архива. Абрам следовал за ней в двух шагах, его движения снова стали бесшумными, а взгляд — рыскающим.

— Ты уверен, что Леви не привел их? — прошептала она, когда они достигли подножия башни.

— Леви слишком ценит собственную кожу, чтобы подставляться так явно, — Абрам проверил затвор пистолета. — Если нас возьмут здесь, он — первый свидетель, которого сотрут.

Они вошли внутрь. Маяк был заброшен десятилетия назад: внутри пахло пометом чаек, ржавым железом и застоявшейся морской солью. Марк Леви стоял у винтовой лестницы, подсвечивая себе фонариком. Его фигура в этом антураже выглядела нелепо — дорогое пальто, начищенные ботинки, дрожащие руки.

— Вы пришли, — он выдохнул, и облачко пара вырвалось из его рта. — Слава богу. Катер будет через полчаса. Он доставит вас на нейтральное судно в международных водах. Там вас встретит группа безопасности трибунала.

— Где гарантии, Марк? — Абрам подошел к нему вплотную, его лицо было непроницаемым. — Где гарантии, что на этом «нейтральном судне» нас не ждет инъекция яда или пуля в затылок?

— Гарантий нет, Абрам. Есть только шансы. Здесь, на Периферии, ваш шанс равен нулю. Там — пятьдесят на пятьдесят.

Диана подошла к окну-бойнице. Сквозь пелену тумана она увидела на воде темный силуэт. Катер. Он шел без огней, едва заметный в сером мареве.

— Они здесь, — сказала она.

В этот момент тишину разорвал звук, который Абрам узнал мгновенно. Далекий, нарастающий свист.

— Ложись! — рявкнул он, сшибая Диану и Леви с ног.

Мир взорвался. Снаряд, выпущенный с берега, попал в верхний ярус маяка. Каменная кладка содрогнулась, посыпалась штукатурка, а звон разбитого стекла заполнил пространство. Зотов был мертв, но его система продолжала функционировать. «Серые» не нуждались в приказах, они выполняли заложенный алгоритм зачистки.

— Они не ждут катера! — закричал Леви, прижимая руки к голове. — Они решили закончить всё сейчас!

— К выходу! — Абрам схватил Диану за руку. — К лодкам! Если мы останемся в этой башне, она станет нашей общей могилой.